Глава IV Социологическое направление в уголовном праве и криминологии

Глава IV Социологическое направление в уголовном праве и криминологии

27
0

Первым криминалистом, призывающим включить в науку
уголовного права исследование причин преступности, был русский юрист, профессор
Московского университета М. В. Духовской. Именно его можно с полным основанием
считать первым как в России, так и на Западе, заложившим основы
социологического направления в уголовном праве и явившимся одновременно
зачинателем новой науки — криминологии,

3 октября 1872 г. 23-летний М. В. Духовской, исполнявший
тогда должность доцента в Демидовском юридическом лицее (г. Ярославль), прочел
лекцию на тему «Задачи науки уголовного права». В ней впервые
специалист-криминалист, а не статистик, философ или социолог, резко критикует
господствующее в уголовном праве классическое направление, которое, казалось
бы, по своему официальному положению он должен был защищать. Одновременно он
ставит перед уголовным правом совершенно новые, можно сказать,
криминологические задачи. Основная причина полной неудовлетворительности
официальной науки уголовного права заключалась в том, что она исходила «из
ложного метода — возможности изучить все явления общественной жизни через
посредство одного чистого разума, путем построения субъективных теорий, без
всякой их проверки». Необходимо, чтобы наука уголовного права «начала выводить
свои определения не из одного абстрактного разума, а из изучения действительной
жизни. Она решила прежде всего изучать то явление в общественном строе, которое
называется преступлением, узнать причины появления его и затем указать средства
для его искоренения»’.

Как видим, М. Духовской смело выступает против официальных
доктрин «классиков». Он критикует распространенную тогда точку зрения
индетерминизма и стремится доказать причинную обусловленность преступности.
Приведя многочисленные статистические иллюстрации, он приходит к следующему
выводу: «Становится понятным, что преступление не есть явление случайное, не
есть результат одной свободы воли человека, а зависит еще от известных постоянных
причин. Какие же это причины?»2.

Отвечая на поставленный вопрос, М. Духовской, находясь под
влиянием общественно-политических взглядов революционеров-Демократов,
высказывает ряд прогрессивных суждений о причинах преступности. «…Главная
причина преступлений — — общест-

Духовской М.   Временник   Демидовского   юридического
лицея,  кн.  4.  Яро-славль, 1873, с. 223, 225. Духовской М. Указ, соч., с.
223, 225.

133

венный строй. Дурное политическое устройство страны, дурное
экономическое устройство общества, дурное воспитание и целая масса других
условий — вот те причины, благодаря которым совершается большинство
преступлений»3.

Он первым среди ученых-криминалистов не только считает
обязательным включение в науку уголовного права исследование причин преступности,
что является, как известно, центральной задачей криминологии, но и сам,
основываясь на статистических данных, производит такое исследование, указывая в
первую очередь на социально-экономические причины.

«Особое значение для преступности имеет экономическое
состояние страны. Не имея возможности заработать частным путем материальные
средства к жизни, редкий человек, особенно малообразованный, удержится от
преступления для приобретения их. Статистический материал представляет нам
ясные доказательства связи числа преступлений с экономическим положением
страны. Примеров очень много»4.

В своей лекции Духовской несколько раз возвращается к
положению о том, что «главная причина совершения преступлений есть сам
общественный строй»5. Казалось бы, правильно определив причину преступности,
он, подобно П. Ткачеву и М. Филиппову, должен был указать и средства ликвидации
этой причины, заключавшейся в революционном преобразовании общества. Однако
позиции буржуазного либерализма, на которых стоит М. Духовской, приводят его к
выработке совершенно других средств. Прежде всего М. Духовской считает, что
преступность можно пресечь или по крайней мере резко сократить «разумной
уголовной политикой государства». Следовательно, с преступностью, по его
мнению, вполне можно бороться путем отдельных реформ в рамках
буржуазно-дворянского строя. Подобное утверждение становится характерным для
всех буржуазных исследователей преступности и особенно для представителей
социологического направления в уголовном праве и криминологии.

Надо лишь внести некоторые «исправления» в
общественно-экономический строй, несколько улучшить материальные условия
«бедных и непросвещенных», и преступность пойдет на убыль! Вот типичные
рассуждения социологов, считавших, что сам капитализм в преступности не повинен,
что стоит лишь ликвидировать отдельные «крайности» и все будет прекрасно в этом
лучшем из миров.

«Не строгость наказания, — говорит он, критикуя «теорию
возмездия», — а улучшение экономических условий — вот чем должно заниматься
государство… Не мстить преступнику должно наказание, а исправлять его»6.

3              Там же, с. 233.

4              Там же.

5              Там же, с. 245.

(> Там же, с. 248.

134

И далее, M. Духовской, считая вполне серьезно, что каждый,
знающий ремесло и желающий «честно трудиться», всегда найдет себе работу в
условиях буржуазно-дворянского государства, утверждает: «Если лицо совершило
преступление потому, что стояло в дурных экономических условиях, надо стараться
самим наказанием исправить их: научить его ремеслу, дать ему возможность честно
зарабатывать себе хлеб»7.

Налицо характерные воззрения буржуа-просветителя, который,
как писал В. И. Ленин, искренне верит, что отмена крепостного права и его
остатков принесет с собой общее благосостояние. Важно подчеркнуть, что в те
времена М. Духовской и другие русские социологи именно искренно верили в «общее
благоденствие и искренно желали его, искренно не видели (отчасти не могли еще
видеть) противоречий в том строе, который вырастал из крепостного…»8.
Никакого своекорыстия поэтому тогда в идеологах буржуазии не проявлялось.

Отметим, что взгляды М. Духовского, как и других русских
просветителей, являлись в те времена относительно прогрессивными, поскольку
защищаемые им капиталистические отношения были прогрессивнее крепостнических. В
дальнейшем, когда через 15—20 лет в Западной Европе появляется социологическое
направление уголовного права, представители последнего, живя в совершенно иных
общественно-экономических условиях и повторяя положения М. Духовского, И.
Фойницкого и других, в преобладающем большинстве случаев сознательно искажали в
своих классовых целях истинные корни преступности при капитализме, апологетами
которого они’являлись.

Таким образом, подходя к работе М. Духовского с исторической
точки зрения и помня указание В. И. Ленина о том, что исторические заслуги
судятся по тому, что дали нового исторические деятели по сравнению со своими
предшественниками, мы должны отметить большую заслугу М. Духовского в развитии
уголовного права и особенно в становлении новой науки — — криминологии. Он
первый из юристов призывал к ‘исследованию причин преступности, к выработке
мероприятий по борьбе с ней, т. е. к решению основных вопросов криминологии.

«Уголовное право, занимаясь преступлением, должно прежде
всего приступить к исследованию причин преступления и указать через это
средства для его искоренения»9.

Эти призывы, как нам думается, сохраняют свою актуальность и
в настоящее время10.

7 Д > х о в с к о й М. Указ, соч., с. 250.

U Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 520. Д у х о в с к
о й М. Указ, соч., с, 251.

Любопытно, что «проф. М. Духовской, начертав стройную
программу реформы в области уголовного права, не осуществил этой программы даже
в собственных дальнейших трудах» (Чубине к и й M П. Общая характеристика новых
учений в уголовном праве.—В кн.: Статьи и речи по вопроса ІІ

135

Следуя призыву Духовского, ряд криминалистов выпускает
специальные работы, посвященные исследованию и установлению причин все
возрастающей преступности, намечают меры борьбы с ней. Так появляется
социологическое направление в уголовном праве и криминологии. Русские
«социологи», будучи, как правило, представителями буржуазного либерализма,
направляли свою критику против сословно-крепостнических пережитков и ратовали
за проведение некоторых буржуазных реформ, способствующих, по их мнению, уменьшению
преступности. Напомним, что до появления марксизма-ленинизма интересы
представителей прогрессивной буржуазной идеологии совпадали, как указывал В. И.
Ленин, в ряде требований в те времена с реальными интересами крестьян. Все это
необходимо учитывать при рассмотрении социологического направления в уголовном
праве и криминологии в России, которое представляло на известном историческом
этапе прогрессивное явление. Не следует забывать, что вопрос о реакционности
или прогрессивности той или иной идеи должен решаться конкретно-исторически,
ибо одна и та же идея в различных конкретных исторических условиях может быть и
реакционной, и прогрессивной. Надо также иметь в виду, что социологическое
направление в России появилось значительно раньше, чем в Западной Европе.
Правда, отдельные работы, объясняющие преступность рядом «факторов», мы находим
еще в первой половине XIX в. Но буржуазные ученые Запада почти не касались
социально-экономических причин преступности, и даже крупнейший из них А. Кетле
не понимал определяющей роли этих причин.

Уже с самого начала своего возникновения социологическое
направление в криминологии, основывающееся на теории факторов преступности
благодаря принятому им методу не могло вскрыть истинных корней преступности,
лежащих в самой структуре дворянско-буржуазного общества. Более того,
действительная причина преступности здесь явно искажалась, причем в дальнейшем,
в период империализма и усиления реакции, такое искажение стало проводиться
большинством буржуазных криминологов умышленно, в апологетических целях. Только
марксизм, открыв в материальном производстве основу общественной жизни, впервые
доказал, что все стороны этой жизни зависят в конечном счете от развития
экономического базиса. Тем самым был найден ключ к решению вопроса о причинах
преступности.

Прежде чем перейти к конкретному рассмотрению особенностей
социологического направления в России и на Западе в области криминологии,
кратко осветим его специфические особенности вообще.

Как известно, «социологи» стремились доказать, что основным
источником преступности являются два или три вида факторов:

уголовного права и процесса, т. I. Харьков, 1906, с. 69). И
это вполне справедливо, недаром тот же Чубинский называет М. Духовского
«представителем классической школы».

136

1) социально-экономические, куда относится безработица,
уровень цены на хлеб, нищета и пр.; 2) физические факторы — время года,
климат, температура и 3) индивидуальные — пол, возраст, темперамент и другие
психофизические особенности организма преступника. (Иногда социологи
ограничивали причины, преступности двумя факторами — — первым и третьим, что не
меняло существа этой теории.) Для обоснования важности каждого фактора в
совершении того или иного преступления «социологи» приводили многочисленные
статистические показатели, иногда искусно ими обработанные, обычно в форме
сопоставления параллельных рядов — преступности и разнообразных «факторов»,
например безработицы, уровня хлебных цен, времени года и пр. Путем подобного
сопоставления устанавливали параллелизм в динамике преступности и динамике
какого-либо «фактора», который на этом основании и выдавался за причину
преступности. Представителей социологического направления, игнорирующих
качественный анализ, совершенно не смущало то обстоятельство, что установленный
ими параллелизм отдельного «фактора», например бедности и преступности, вовсе
не говорит о причинной зависимости изучаемых явлений, ибо оба они есть
порождение противоречий данного общественного строя. Тем самым социологи
маскировали своими исследованиями истинную причину преступности— существование
капитализма.

В трудах виднейших русских представителей социологического
направления в криминологии И. Я. Фойницкого и Е. Н. Тар-новского выражены
наиболее типичные черты, характерные для работ русских социологов.
Знаменательно то, что эти работы появились раньше аналогичных трудов их
западноевропейских коллег — Листа, Тарда, Принса, Ван Гамеля и др. Если ранние
работы первых вышли в свет в самом начале 70-х годов, то труды вторых — в
конце 80-х и 90-х годах прошлого столетия. Особенностями ранних работ русских
ученых были резкая критика догматических построений «классиков» и требования о
включении в науку уголовного права исследования причин преступности.

В начале 1873 г. И. Я. Фойницкий (1847—1913) — один из крупнейших
русских криминалистов и процессуалистов, бывший в те годы умеренным либералом,
а впоследствии перешедший на откровенно монархические позиции, — выпустил в
свет книгу «Влияние времен года на распределение преступлений». Основываясь на
большом статистическом материале, автор четко формулирует основные положения
социологического направления, он как бы конкретизирует общие соображения по
этому вопросу, высказанные М. Духовским. И. Фойницкий, в частности, отмечает,
что «классики», рассматривая преступление, старались изолировать его от всех
окружающих явлений, усердно старались закрыть глаза на его условия11.

11 См.:   Фойницкий  И.   Влияние   времен  года   на
распределение  преступлений.— «Судебный журнал», 1873, январь—февраль, с. 22.

137

Далее он отмечает, что уголовное право должно прежде всего
решить вопрос об устранении общих причин преступления, для чего необходимо
предварительное изучение их. «Изучение причин преступления берет на себя…
уголовная статистика. В указании их она видит свою главную задачу и заслугу»12.

Таким образом, И. Фойницкнй, исходя из криминологических
.позиций, выступает за теснейшую связь уголовного права и статистики, против
чего выступали «классики». Через несколько десятилетий крупнейший немецкий
криминалист, глава социологов, Ф. Лист отмечал, что классическая школа
поставила себе лишь одну задачу — создание и разработку догматической системы
уголовного права. «Мы же к этой задаче присоединили еще другую — исследование
причин преступления»13.

Однако Ф. Лист, считая необходимым для науки уголовного
права изучение причин преступности, избегает включать в эту науку «элементы
уголовной социологии». Тем самым он делает, по существу, невозможным изучение
причин преступности, т. е, •скатывается на позиции «классиков».

А. Н. Трайнин справедливо отмечал, что социологи «покорно
следовали» за «классиками», обращая основное внимание на «индивидуалистический
анализ понятий и явлений преступности», на изучение «субъекта отдельного
деликта (вменяемость, виновность и др.), на формы и стадии совершения отдельных
деликтов, их составы и т. д. …Другими словами, социологи, хотя и говорили о
необходимости изучения причин н закономерностей преступности, •однако все, что
могло бы дать… общую картину преступности -оказывается вне уголовно-правовой
системы. Ф. Лист является одним из самых значительных пропагандистов идеи, что
преступление — — явление социальное, но до того ничтожны методологические
завоевания социологической школы, что во всех 22 изданиях его курса нет
страницы, посвященной проблемам преступности. Рассмотрению факторов
преступности Ф. Лист отдал пять страниц введения, и в них также ни одного
факта, ни одной цифры, рисующей причины преступности»14.

Ф. Лист в ряде работ проводил изучение причин преступности,
исходя из теоретических посылок социологической школы уголовного права,
признанным идеологом которой был весьма долгое время.

Подобная научная непоследовательность и примиренчество к
своим противникам, как к «классикам», так и антропологам, характерны в период
империализма для всех социологов. Это объяснялось главным образом тем, что и
«классики», и социологи, и антропологи, несмотря на «внутренние разногласия»,
были едины в главном — защите капитализма от всяких «преступных» по-

12            Фойницкий И. Указ, соч., с. 23—24.

13            Л и с т   Ф.   Общественные   факторы
преступности.— «Журнал    министерства

юстиции», 1903, № 6, с. 39.

14            Т р а й п и н А. Н. Уголовное право. Общая
часть. М., 1<929, с. 28, 29.

138

сягательств. В ранних работах русских социологов мы видим
несравненно больше принципиальности и непримиримости к своим противникам, в
частности к «классикам», являвшимся, как правило, представителями официальной
науки. Это обусловливалось другими историческими условиями, другой расстановкой
классовых сил. В тот период русские социологи, выражая интересы буржуазного
либерализма и борясь за «мирный» путь капиталистического развития, требовали от
царского правительства ряда реформ. Такая борьба находила свое отражение в
общественной и уголовно-правовой науке, официальные представители которой,
опираясь на схоластические догмы «классической школы», не желали никаких
«новшеств» и в преобладающем большинстве случаев защищали устои
крепостнического государства. Русские со-•циоіоги впервые сформулировали и
обосновали богатым статистическим материалом важнейшие, с их точки зрения,
причины или «факторы» преступности. В дальнейшем схема этих факторов
подвергается в трудах русских и западноевропейских ученых многочисленным
исправлениям и комбинациям, но принципы и сущность криминологической схемы,
первоначально разработанной И. Фойницким еще в 1873 г., остаются без изменения.

«…Обобщение результатов уголовно-статистических работ дает
уже возможность теоретически распределить всевозможные условия преступлений,
несмотря на разнообразие их, на три группы: физические, общественные и
личные»15.

И далее И. Фойницкий резюмирует: «Преступление определяется
совместным действием условий физических, общественных и индивидуальных»16 — в
этом и заключается сущность теории факторов преступности, являющейся, как
известно, методологической основой социологического направления в буржуазной
криминологии. И в самом деле, буквально то же самое мы находим как «последнее
слово» уголовно-правовой и криминологической науки у самых различных
представителей этого направления на Западе лет через 30—35. Так, например,
известный итальянский криминалист Э. Ферри, стоящий на грани социологического и
антропологического направлений в уголовном праве, писал в начале XX в.: «Я
различаю три категории факторов преступности: антропологические, или
индивидуальные, физические и социальные… Деление факторов преступности на
антропологические, физические и социальные вполне отвечает требованиям
действительности и научного духа»17.

Но, как мы уже отмечали, что было относительно прогрессивным
в 70-х годах прошлого столетия в России, то становится абсолютно реакционным в
начале нашего века на Западе. Не надо забывать, что, поскольку капитализм
сыграл всюду в развитии

15 Фойницкий И. Указ, соч., с. 24. 6 Там же, с. 136. 17
Ферри Э. Уголовная социология. М., 1910, с. 300, 314.

139

общества прогрессивную роль по сравнению с феодализмом,
постольку борьба представителей русского капитализма с многочисленными
остатками крепостничества в любых областях политической, экономической и
правовой жизни страны была также исторически прогрессивным явлением.

Итак, мы видели, что И. Фойницкий впервые еще в 1873 г.
сформулировал основной тезис теории факторов преступности: «Преступление
определяется совместным действием условий физических, общественных и индивидуальных».
Этот тезис неоднократно подчеркивал Е. Н. Тарновский. «Преступление …может
быть рассматриваемо как определенное патологическое состояние индивида,
развитие которого в значительной мере обусловливается характером окружающей
физической и социальной среды»18. Отмечая большое значение «биологического
фактора» преступности, Е. Н. Тарновский считает, что этот фактор зависит от
общественных условий.

Обоснованием статистическими данными теории факторов
преступности могут служить высказывания И. Фойницкого и Е. Тар-новского о
влиянии на преступность физических и социальных факторов. Напомним, что
криминологические высказывания этих ученых были типичны и для других
исследователей преступности, стоящих на позициях теории факторов.

«Доказано ли, что цифра преступлений зависит не только от
общественных, но и от чисто физических условий?… доказано ли, что физические
условия могут быть парализованы или по крайней мере ослаблены общественными
влияниями»?19.

Для ответа на поставленные вопросы И. Фойницкий предлагает
исследовать «календарь преступности», т. е. распределение преступлений по
отдельным Імесяцам или временам года.

«Масштаб, доказывающий, с одной стороны, наличность для
преступления физических явлений, а с другой — — соотношение их с влияниями
общественными, представляют таблицы преступлений по временам года. Осень, зима,
весна, лето — — это такие реактивы, применением которых к
уголовно-статистическим таблицам возможно определить роль температуры в
человеческих действиях»20.

Фойницкий берет данные французской уголовной статистики за
34 года (с 1836 по 1869 г.) и подвергает их обработке. Если взять общий итог
всех преступлений, то они распределяются по месяцам и временам года почти
равномерно: зима — 25,9%, весна — 24,5, лето — 25,1 и осень — 24,5%. Но если
взять отдельно преступления против личности и преступления против собственности
(имущественные), то картина будет совсем другая. Вот соответствующие данные (в
процентах) (табл. 53).

•8 Тарновский Е. Изменение преступности в различных
общественных группах.— «Юридический вестник», 1889, май, с. 48.

19            Фойницкий И. Указ, соч., с. 25.

20            Там же, с. 26.

140

Эти колебания еще резче наблюдаются при распределении
указанных преступлений и особенно их подвидов — — краж, преступлений половых и
пр. по отдельным месяцам. Так, например, кражи вообще совершаются зимой и
осенью в размере 53,41%, в том числе кражи с насилием над личностью — — 56,15%;
соответственно весной и летом — 46,59 и 43,85%. Отсюда И. Фойницкий считает,
что имущественные

Преступления ТЯГОТеЮТ К ХО-       Таблица   53

 

Зима и

Весна

 

осень

и лето

Преступления против лич-

45,03

54,97

ности

 

 

Преступления против соб-

52,98

47,02

ственности

 

 

лодным месяцам, а преступления личные — к месяцам жарким.
Любопытны его следующие рассуждения: «Здесь ясны климатические влияния — кражи
совершаются под влиянием физических сил природы. Человек пытается первоначально
удовлетворить усиленные имущественные потребности, вызываемые холодом, путем
наименее преступным, наименее насильственным, но влияние холода растет, растут
и имущественные потребности, а удовлетворять их нечем… тогда он… нападает
на личность, грабит… При улучшении климатических условий уменьшается и
преступность… Преступления этого рода (кражи) подчинены закону холода… Лето
— период полного развития всех живых сил природы, наиболее бедный потребностями
физического существования и наиболее богатый средствами удовлетворить их —
выражает эти свойства общим падением цифры имущественных, ко-. рыстных
преступлений и поднятием цифры преступлений, стоящих в ближайшей связи со
страстями человеческой природы»21.

Проанализировав распределение преступности по месяцам и
временам года как во Франции, так и в других западноевропейских государствах,
И. Фойницкий делает вывод о том, что решимость совершить то или иное
преступление, характер мотивов, вызывающий их, способ выбираемого преступником
действия и даже «степень исполнимости преступления» подчинены климатическим
влияниям года.

Как видим, И. Фойницкий придает огромное значение физическим,
или «космическим факторам». Хотя в дальнейшем он говорит о возможности
уменьшения силы их действия «силой условий социальных».

По мнению Фойницкого, лишь одно изменение климатических
условий есть непосредственная причина увеличения или уменьшения имущественных
преступлений (так же, как и преступлений против личности). Следовательно,
выходит, что зима сама по себе делает человека вором. Ясно, что подобный
абсурдный вывод, вполне устраивающий большинство буржуазных ученых, мог быть

21 Фойницкий И. Указ, соч., с. 92, 9-9, 107.

141

сделан только в тон случае, если скользить по поверхности
явлений и не стремиться уяснить «глубинные процессы». Но это именно и
характерно для большинства буржуазных ученых. Ведь нельзя же было в самом деле
требовать от ученого четких соображений о том, что имущественные преступления
определялись ужасающими жизненными условиями преобладающей части населения
царской России, условиями, неизбежными и неисправимыми в рамках данного
общественного строя. Эти условия становились особо тяжелыми в холодное время
года, когда нужда в предметах продовольствия, одежды и топлива давала себя
чувствовать с особой силой.

Справедливости ради следует отметить, что в своей поздней
работе 22, он указывает на свое увлечение в прошлом «космическими факторами»,
не играющими, по его мнению, такой большой роли в развитии преступности, какую
он им придавал ранее. Но Фойницкий хотя и подчеркивает важность «общественных
факторов», но рассматривает их изолированно от структуры дворянско-буржуазного
государства. В эти годы он из чисто политических соображений, в явный ущерб
своим научным взглядам, придает особое значение «личным» факторам преступности,
что сближает его с антропологами. Чрезвычайно показательны для ученого,
стоящего на позициях буржуазного либерализма, те проекты по борьбе с
преступностью, которые предлагает Фойницкий. Сначала посмотрим, как
обосновывали русские «социологи» роль общественных факторов в развитии
преступности, куда они относили нищету, уровень цен на хлеб и т. п. Для этого обратимся
к работе Е. Тарковского23.

В ней автор анализирует движение числа краж за 20 лет (с
1874 по 1894 г.), отмечая решающее влияние на это движение колебаний хлебных
цен.

Посмотрим, как же доказывает он влияние «социального
фактора» — уровня хлебных цен на движение краж.

«Могло существовать предположение, что, по крайней мере, в
черноземной полосе России, где едва ли не большинство населения продает хлеб на
сторону, высокие цены на хлеб как выгодные этому большинству могут и не
вызывать заметного увеличения преступлений. Однако приводимые ниже данные
показывают, что и в России, и притом почти во всех ее районах, как и в Западной
Европе, годы высоких цен и низких урожаев повышают преступления против
собственности»24.

Этими словами Тарновский, возможно сам того не замечая,
показал, что во всех капиталистических странах широкие трудящиеся массы
находятся в ужасающих жизненных условиях, обус-

22            Фойницкий И. Факторы преступности. Спб., 1892.

23            См.: Тарновский Е. Влияние хлебных цен и
урожаев на движение пре

ступлений  против   собственности  в  России.— «Журнал
министерства    юсти

ции», 1898, № 8.

24            Тарновский Е. Указ, соч., с. 76′.

142

ловленных основным характером, структурой антагонистического
общества в целом. В царской России капиталистический гнет усугублялся еще
гнетом самодержавия, гнетом национальным и многими пережитками крепостничества.
Что же касается отмечаемой Тарновским «выгоды большинству населения» от высоких
цен на хлеб, поскольку оно продавало хлеб на сторону, то не надо забывать, что такая
продажа проводилась по принципу «недоедим, но вывезем». Следовательно,
ужасающие жизненные условия большинства населения страны становились поистине
катастрофическими в годы неурожаев. Одним из показателей колебаний урожаев и
являлись цены на хлеб. Отсюда, естественно, и колеблемость имущественных
преступлений. Отметим, что данные о кражах Е. Тарковский берет с 1874 г., когда
такие «данные стали собираться по однородной программе», причем они «обнимают
3U губернии, входящие в район 6 судебных округов, открытых в 1874 году и
охватывающих 72% населения Европейской России»25.

Надо заметить, что приведенные данные отражали число только
тех краж, дела о которых были подсудны общим судебным установлениям, т. е.
здесь нет сведений о кражах, подсудных мировым судам и с 1889 г. земским
начальникам. Далее, Тарковский делает замечание, важное для сравнимости
статистических показателей, отражающих число имущественных преступлений: «И по
отношению к общим судебным установлениям в течение исследуемого периода произошло
значительное изменение круга подведомственности дел по наиболее часто
встречающимся преступлениям — краже. Мы имеем в виду закон 18 мая 1882 г.,
благодаря которому весьма значительная масса дел о краже со взломом перешла из
подведомственности окружных судов к мировым судьям. Ввиду этого мы разделили
исследуемый период на две части: до 1882 г. и с 1884 по 1894 г., исключив из
сравнения 1882 и 1883 годы как ненормальные по происшедшему в них изменению
числа дел и еще более числа осужденных»26.

Заметим, что из числа преступлений против собственности
Тарновский берет два главных вида —• кражи и насильственное похищение
имущества, занимающие около 9/10 количества дел и осужденных всех имущественных
преступлений. Наконец, сведения о ценах на хлеб (рожь) и об урожаях он черпает
из официальных статистических справочников, а численность населения,
необходимая для установления коэффициентов преступности (на 100 тыс. жителей),
взята им по данным Всероссийской переписи населения 1897 г. (табл. 54).

В результате Тарновским была составлена таблица.

Как видим, приведенная таблица построена Тарновским в полном
соответствии с принципами теории факторов преступности,

26 Там же.

:6 Тарновский Е. Указ, соч., с. 77.

Таблица 54

Соотношение движения числа преступлений против собственности,
и цен на хлеб*

Число возі о краже и на похищение

икпшх дел сильственном имущества

Число осужде и насильствен имущ

Іньїх за краж}’ юе похищение зства

Цена 1 пуда ржи (до

Отношение урожая ржи

Годы

абсолютное

на 100 тыс. населения

абсолютное

на 100 тыс. населения

1884 г. ржаная мука), коп.

к среднему за 25 лет (1870—1894)

1874

38969

76

12788

25

75

105

1875

40109

77

13837

27

73

90

1876

41385

78

13917

26

76

95

1877

45828

86

14237

27

80

103

1878

51067

95

14408

27

76

106

1879

49767

90

14870

27

86

93

1880

57902

104

13913

25

99

87

1881

58284

103

15761

28

129

105

Ср. за

1874—

47914

89

14216

26

87

                 

1881

1884

26668

45

8676

15

90

108

1885

27353

46

8605

15

77

90

1886

26590

44

9357

16

74

100

1887

27051

45

9825

16

67

114

1888

26439

43

9398

15

65

108

1889

26908

43

9454

15

70

83

1890

28998

46

9076

14

68

97

1891

33093

52

9494

15

129

73

1892

33586

52

10461

16

89

87

1893

32267

50

10567

16

61

104

1894

32469

50

9045

14

50

121

Ср. за

1884—

29220

47

9451

15

Facebook
Предыдущая статья§ 1. Понятие квалификации административных правонарушений
Следующая статьяОглавление

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Adblock
detector