§ 2. Конституционно-правовой статус человека и гражданина

§ 2. Конституционно-правовой статус человека и гражданина

55
0

1. Общая
характеристика

Конституционно-правовой статус человека и гражданина
включает, как известно, в качестве своего основного элемен­та, «несущей конструкции»
институт прав и свобод и образу­ет важную составную часть общей картины
индийской государ­ственности. Его положение и развитие в индийской Конститу­ции
имеет ярко выраженный репрезентативный для многих освободившихся от
колониальной зависимости стран характер и наряду с этим отражает специфику
правового регулирова­ния общественных отношений именно в этой стране. На при­мере
эволюции конституционно-правового статуса человека и гражданина в Индии можно
проследить присущий многим развивающимся странам процесс внедрения
модифицирован­ных западных и иных политико-правовых форм в складывав­шийся
веками своеобразный социально-экономический, этно­культурный и политический
контекст Востока и формирования в результате этого весьма самобытных
институтов.

Правовой статус человека и гражданина в Конституции Индии
характеризуется усложненной структурой, которая от­личает его от аналогичных
институтов в «классических» за­падных конституциях и в конституциях
ряда освободившихся от колониальной зависимости стран. Положения, определяю­щие
этот правовой статус, содержатся в совокупности норм ч. III Конституции
«Основные права», ч. IV «Руководящие прин­ципы политики
государства», ч. XV «Выборы», а также пре­амбулы, приложений и
некоторых других разделов Конститу­ции. При этом разные элементы, из которых
складывается институт прав и свобод, обладают неодинаковой юридической силой,
что требует хотя бы краткого пояснения.

Влияние англосаксонской системы права сказалось в том, что
Конституция использует преимущественно негативный способ гарантирования прав и
свобод, запрещая их наруше­ние как законодателем, так и правоприменителем.

В ч. III Конституция выделяет в качестве наиболее значи­мых
так называемые «Основные права», в исчерпывающий перечень которых
включены прежде всего личные права, а также отдельные политические,
социально-экономические и социально-культурные права. Статья 13 запрещает
издавать законы, ограничивающие основные права, а в соответствии со ст. 32 в
случае нарушения этих прав граждане могут обра­щаться непосредственно в
Верховный суд для их восстанов­ления в принудительном порядке. Это важная, хотя
и ограни­ченная, конституционная гарантия основных прав.

Однако главным образом конституционные принципы в
экономической, социальной и культурной области сосредоточе­ны в ч. IV
«Руководящие принципы политики государства». Со­гласно ст. 37
руководящие принципы «не могут осуществляться в судебном порядке, однако
они имеют основополагающее зна­чение для управления страной, и государство
обязано исходить из этих принципов при издании законов». Эти принципы, ста­ло
быть, нельзя считать субъективными конституционными правами. После 1967 г. имела место судебная практика, соглас­но которой высший судебный орган страны должен был отда­вать
приоритет руководящим принципам в случаях, когда они вступали в противоречие с
основными правами. Эта практика была частично, а затем полностью поддержана и
закреплена 25-й и 42-й поправками к Конституции. В 80-е гг., однако, Вер­ховный
суд по делу «Минерва миллс лимитед против Индий­ского Союза»* избрал
компромиссный вариант. Суть его состоит в том, что суды, рассматривая дела, в
которых основные права находятся в противоречии с руководящими принципами, не
должны отдавать предпочтения ни одной из этих групп. Им предписывается «гармонично»
учитывать обе группы правоположений. Такая формулировка практически отдает
решение этого важного вопроса на усмотрение суда.

* Minerva Mills Ltd. v. Union of India, AIR 1980, SCR 1789.

На формирование правового статуса человека и гражда­нина в
Конституции Индии наибольшее влияние оказал аме­риканский Билль о правах*, хотя
американская идея консти­туционного закрепления прав и свобод реализовывалась в
Ин­дии посредством применения английской системы права** и с учетом английских
конституционных соглашений. Концепция не защищаемых в судебном порядке
руководящих принципов была заимствована из Конституции Ирландской Республики 1937 г. Она, как мы видели в т. 3 настоящего учебника, была воспри­нята и рядом более поздних
европейских конституций.

* См.: Басу Д. Д. Основы конституционного права Индии. М.,
1986. С. 87.

** См. там же. С. 85.

Особо важное значение имеет в Индии конституционный принцип
равенства, состоящий, в частности, в запрещении «неприкасаемости»*
(ст. 17) и дискриминации по мотивам толь­ко религиозной, расовой, кастовой
принадлежности, пола или места рождения (ст. 15), в одинаковых возможностях
устрой­ства на работу в публичные учреждения (ст. 16) и в равной защите со
стороны закона (ст. 14). Особенность принципа ра­венства в индийской
Конституции заключается в обеспечении некоторых гарантий и привилегий для
женщин и детей и для признанных государством отсталыми групп населения (ч. 3 и
4 ст. 15, ч. 4 и 4-а ст. 16). Реализуя этот конституционный прин­цип, Индийская
Республика стремится ликвидировать касто­вые, религиозные и иные предрассудки,
которые выступают как причина дискриминации миллионов людей.

* «Неприкасаемость» — одно из уродливых проявлений
кастовой систе­мы, заключавшееся в том, что к лицам, принадлежавшим по рождению
к самым низшим кастам, представители вышестоящих каст не должны были даже
прикасаться, чтобы не «испачкаться». Это обусловливало многостороннюю
дискриминацию «неприкасаемых».

Национально-культурные особенности Индии отразились в праве
меньшинств на пользование собственным языком, пись­менностью, культурой (ч. 1
ст. 29), на открытие собственных учебных заведений и управление ими (ст. 30).

В Индии, где традиционно велико влияние религии на все
стороны жизни, особое значение приобретает светский характер Конституции,
усиленный изменением преамбулы 42-й поправкой. Первоначально в преамбуле
говорилось о стремлении индийского народа превратить страну в суверен­ную
демократическую республику, а 42-я поправка добавила к этой характеристике
слова «социалистическую светскую». Несмотря на то, что в стране
наиболее распространена (83% населения) индуистская религия, Индийскую
Республику мож­но признать веротерпимым государством, где относительно мирно
уживаются почти все основные религии мира.

В то же время приходится отмечать, что социально-эко­номическое,
кастовое неравенство, а также конфронтации на религиозно-общинной почве имеют в
Индии место. Вспышки последних подчас приобретают масштабы, угрожающие един­ству
страны. Конституционные положения о запрещении не­прикасаемости и Закон о запрещении
неприкасаемости 1955 г., усиленный поправкой к нему 1969 г., не привели к искорене­нию притеснения неприкасаемых (хариджан — «людей Бога»). В
целом правовой статус представителей низших каст, отста­лых в экономическом и
культурном отношении племен и мень­шинств и сегодня реализуется на практике
далеко не в пол­ной мере.

Оценивая политику Правительства Индии в отношении отсталых
групп населения и устранения феодально-колониаль­ных пережитков, нельзя не
отметить такие позитивные в ос­новном меры, как предоставление государству 1-й
поправкой к Конституции права издавать особые постановления с целью
«развития социально или культурно отсталых групп населе­ния» (ч. 4
ст. 15), продление сроков резервирования мест в Народной палате (нижней палате
федерального Парламента) и в легислатурах штатов, а также в публичных службах
для представителей недостаточно развитых племен и каст, а так­же
англо-индийской общины 8-й, 23-й, 42-й, 45-й, 79-й по­правками, предусмотренная
7-й поправкой обязанность штатов и местных властей приложить усилия к
обеспечению условий для начального обучения на родном языке (ст. 350-а),
внесение языков синдхи (21-я поправка), конакни и манипури (71-я по­правка) в
список официальных языков, отмена привилегий быв­ших князей (26-я поправка) и высших
чиновников гражданской службы (28-я поправка).

Напоминает европейские конституции двухвековой давно­сти
положение ст. 18 об отмене титулов. Государство не при­суждает никаких титулов,
кроме воинских званий и научных отличий. Гражданам запрещено принимать
какие-либо титу­лы от иностранных государств. Более того, даже негражданам,
если они занимают должности, связанные с государством, мож­но принимать такие
титулы только с согласия Президента.

Особая часть Конституции посвящена основным обязанно­стям. Это
ч. IV-a, которая была внесена в Конституцию 42-й поправкой. Одни обязанности
появились под влиянием примера социалистических государств*, другие естественно
необходимы для существования страны, третьи направлены на укрепление
суверенитета и единства Индии, а четвертые отражают обще­гуманистические идеи
Джавахарлала Неру и Индиры Ганди.

* См.: Mehta S. M.
Commentary on Indian Constitutional Law. Kurukuhetra, 1982. P. 206.

Включение в Конституцию основных обязанностей способ­ствует
гражданскому воспитанию, но главное их значение в том, что они представляют
собой юридическую базу для соот­ветствующего законодательства. Индира Ганди
усматривала моральную ценность обязанностей в том, что «они, не умаляя
прав граждан, устанавливают с ними демократический баланс» и заставляют
людей осознать, что выполнение ими обязанно­стей столь же важно, как и
обеспечение их прав. Профессор Д. Д. Басу, приводя это высказывание, полагает,
что основные обязанности могут использоваться судами при осуществлении ими
функций конституционного контроля, а также должны стать моральным
предупреждением для лиц, их нарушающих*.

* См.: Ваsu D. D. Op. cit. P. 119.

В то же время этот раздел носит весьма декларативный
характер и еще не вполне разработан. Институт обязанностей страдает избытком абстрактных,
общегуманистических и мо­рально-этических положений, эффективный контроль за со­блюдением
которых трудно или даже невозможно обеспечить. В Конституции отсутствуют как
прямые указания на непосред­ственное действие каких-либо из обязанностей, так и
санкции за их невыполнение. В результате положительные стороны некоторых из
этих статей остаются пока практически бездей­ствующими. Вот почему, наверное, в
объемных комментариях к индийской Конституции исследователи уделяют анализу ос­новных
обязанностей граждан считанные строки* или не упо­минают их вообще**.

* См.: Jain M. P.
Indian Constitutional Law. 3rd ed. Bombay,  1978. P. 603.

** См.: Shukla’s V.
N. The Constitution of India. 7lh ed. Rev. by Singh D. K. Lalbagh, 1982. P.
779.

В Индии в разные периоды и в различных частях страны права и
свободы граждан в ходе их практического осуществ­ления приобретают свои
специфические особенности. Юриди­чески это подкрепляется федеративным
устройством государ­ства и правом штатов издавать законы, вносящие существен­ные
коррективы в реализацию прав и свобод граждан в рамках штата. Однако
осуществление прав и свобод варьируется не только от штата к штату, но и в
зависимости от социально­го положения конкретного гражданина. Впрочем, в
процессе дальнейшей централизации индийского государства, а также под
воздействием современной научно-технической революции наблюдается общая
тенденция к унификации правового поло­жения представителей различных штатов,
каст, религий, об­щин и т. д.

В настоящем пункте мы не будем излагать материал об
ограничениях политических прав и свобод; мы их коснемся ниже в п. 4 настоящего
параграфа.

Сложная внутренняя социально-политическая ситуация
обусловила подробную разработку в Конституции системы мер, направленных на
преодоление чрезвычайных ситуаций и ог­раничивающих многие, в первую очередь
личные, права и сво­боды. В основном эти меры вполне традиционны. Составные
части этой системы — чрезвычайное положение (ст. 352—354, 358, 359), военное
положение (ст. 34), президентское правле­ние в штатах (ст. 356, 357),
чрезвычайное финансовое поло­жение (ст. 360), а также упоминавшееся нами в п. 3
превен­тивное заключение (ч. 3—7 ст. 22). Не все эти институты зат­рагивают
права и свободы, и мы остановимся только на тех, которые затрагивают.

Институт чрезвычайного положения, которому отведена ч. XVIII
Конституции, уникален тем, что не имеет аналогов в мировой практике по степени
своей детализации на конститу­ционном уровне*. Чрезвычайное положение
объявляется про­кламацией Президента на всей или части территории страны, когда
он убежден, что возникла тяжелая чрезвычайная ситу­ация, угрожающая
безопасности всей страны или ее части. Такая ситуация может порождаться войной
или внешней агрес­сией, или вооруженным восстанием. Для издания прокламации
необходимо, чтобы Кабинет Союза письменно известил Прези­дента о возможности
этого. Прокламация представляется в каждую из палат Парламента и, если не будет
одобрена их резолюциями, прекращает действовать через месяц после издания. Если
прокламация издана, когда нижняя палата Пар­ламента распущена или ее роспуск
состоялся в течение месяца после издания прокламации и она не была одобрена,
действие прокламации прекращается через 30 дней после того, как но­воизбранная
палата соберется. Одобренная прокламация дей­ствует 6 месяцев, но палаты могут
продлевать ее действие.

* См.: Домрин А. Н. Конституционный механизм чрезвычайного
положе­ния: правовое регулирование и практика применения в Великобритании и
Индии. М., 1998. С. 103.

В период чрезвычайного положения приостанавливается действие
ст. 19, провозглашающей преимущественно полити­ческие права и свободы, а кроме
того, Президент приказом может приостановить право на судебную защиту прав,
гаран­тированных ч. III «Основные права».

Этот институт помимо Конституции подкрепляется такими
федеральными законами, как Закон о национальной безопас­ности 1980 г., Закон о борьбе со спекуляцией и об обеспече­нии основными товарами 1980 г., Закон о сохранении иностран­ной валюты и борьбе с контрабандой 1974 г., Закон об усиле­нии борьбы с терроризмом и контрабандой 1987 г., а также многочисленными законами различных штатов, предусматрива­ющими превентивное
заключение и другие ограничения прав граждан.

Если в стране объявлено военное положение, Парламент может
законом освободить любое лицо на службе Союза или штата и любое иное лицо от
ответственности за действие, со­вершенное им в связи с поддержанием или
восстановлением порядка на любой территории в Индии, подпадающей под во­енное
положение, или подтвердить любой вынесенный приго­вор, назначенное наказание,
приказ о конфискации либо иной акт.

Хотя перед лицом раскольнической и явно противозакон­ной
деятельности различных сепаратистских, коммуналистских и других
террористических организаций введение этих огра­ничений политически, экономически
и с некоторых иных то­чек зрения вполне объяснимо и даже оправданно в конкрет­ной
ситуации, они иногда используются для укрепления пози­ций правящей партии в
борьбе за власть и служат удобным конституционным оружием для подавления
оппозиционных движений. Вообще в практике индийских государственных органов
нарушение прав и свобод встречается не столь уж редко*.

* См. примеры
в кн.: Saksena N. S. Law and Order in India. N. D., 1987;
Violation of Democratic Rights in India. Vol. 1. Bombay, 1986. P. 448.

Следует, наконец, сказать в данной связи и о ст. 33, су­щественно
расширенной 50-й поправкой в 1984 г., которая на­делила Парламент правом
приспосабливать законом основные права в их применении к военнослужащим
Вооруженных сил, служащим сил поддержания общественного порядка, лицам,
служащим в учреждениях разведки и контрразведки, а так­же лицам, занятым
обслуживанием указанных структур в сфере телекоммуникации. Основные права для
всех этих лиц могут быть ограничены или отменены в целях надлежащего выполнения
ими своих обязанностей и поддержания дисцип­лины.

2.
Гражданство и режим иностранцев

Конституция урегулировала индийское гражданство в ч. II. Из
семи статей этой части первые три связаны с проблемами, возникшими вследствие
раздела бывшей колониальной Индии на два государства — Индию и Пакистан, и
поэтому постепен­но утрачивают свое значение. Остальные положения остают­ся
вполне актуальными. Так, считается индийским граждани­ном лицо, постоянно
проживающее вне Индии, если оно или кто-либо из его родителей или дедушек и
бабушек родились в Индии в границах 1935 г. и если оно зарегистрировалось в качестве индийского гражданина в дипломатическом или кон­сульском
представительстве Индии в стране проживания. Лица, добровольно приобретшие
гражданство иностранного государства, утрачивают индийское гражданство.
Напротив, лица, являющиеся или считающиеся гражданами Индии соглас­но
Конституции, остаются ими, и в этом смысле на них будут распространяться
положения любого закона, принятого Пар­ламентом. Остальные вопросы гражданства
подлежат регули­рованию законом.

Закон о гражданстве был принят в 1955 г. В отношении приобретения индийского гражданства он сочетает элементы как «права
почвы», так и «права крови». В стране предусмот­рено единое
индийское гражданство, призванное укрепить территориальную целостность страны.
Для лиц, постоянно проживающих в штате Джамму и Кашмир, Легислатура (за­конодательное
собрание) этого штата может предоставлять особые права и привилегии в отношении
найма на работу в органы правительства штата, приобретения в этом штате не­движимого
имущества, поселения в этом штате и предостав­ления стипендий и иных форм
помощи от правительства шта­та. Такое своеобразие объясняется сложным
положением в этом пограничном с Пакистаном населенном мусульманами штате.

Приобретение гражданства. Согласно Закону гражданами по
рождению считаются лица, родившиеся в Ин­дии 26 января 1950 г. или позднее. Гражданин по происхожде­нию — это лицо, рожденное 26 января 1950 г. и позднее за границей от отца — индийского гражданина по рождению. Если отец — гражданин по
происхождению, то лицо не станет ин­дийским гражданином, если не
зарегистрировано в индийс­ком консульстве в течение года после рождения (с
разреше­ния центрального правительства можно позже) или если отец не состоял на
службе какого-либо Правительства Индии.

В порядке регистрации могут приобрести гражданство не
имеющие его постоянные жители страны индийского про­исхождения, если проживали
в стране в течение шести меся­цев перед подачей заявления, либо лица индийского
проис­хождения, постоянно проживающие за пределами Индии в гра­ницах 1935 г., либо женщины, вступившие в брак с индийскими гражданами, либо несовершеннолетние дети
индийских граж­дан, либо, наконец, совершеннолетние и дееспособные граж­дане
ряда стран Содружества, перечисленных в приложении I к Закону (Соединенное
Королевство, Канада, Австралия и др.).

Натурализоваться может совершеннолетнее и дееспособ­ное
лицо, если отвечает следующим условиям:

— не состоит в гражданстве страны, законы и практика которой
препятствуют натурализации индийских граждан;

— отказалось от прежнего гражданства в соответствии с
действующим в его стране законом и уведомило об этом цен­тральное
Правительство;

— проживало в Индии или находилось на службе ее Пра­вительства
на протяжении 12 месяцев непосредственно перед подачей заявления;

— в течение семи лет, предшествующих указанному 12-ме­сячному
периоду, проживало в Индии или находилось на служ­бе ее Правительства в среднем
не менее четырех лет;

— имеет хорошую репутацию;

— в достаточной мере владеет одним из языков, перечис­ленных
в приложении VIII к Конституции;

— в случае натурализации либо поселяется в Индии, либо
поступает на ее государственную службу, либо продолжает ее, либо работает в
международной организации, где участвует Индия, либо работает в индийской
общественной организа­ции, публичном или частном предприятии.

Однако центральное правительство в любом случае мо­жет
отклонить заявление лица о регистрации или натурали­зации, и такое решение не
подлежит судебному обжалованию.

В случае присоединения к Индии какой-либо террито­рии
центральное правительство может определить круг ее жителей, которые будут
считаться гражданами в силу этого факта.

Прекращение гражданства. Отказаться от граж­данства может
совершеннолетнее и дееспособное лицо, со­стоящее в гражданстве другого
государства (во время войны регистрация отказа может быть отложена). Если
отказался от гражданства мужчина, то его несовершеннолетние дети так же
утрачивают гражданство, однако в течение года по дости­жении совершеннолетия
они могут восстановиться в индийс­ком гражданстве; замужняя женщина при этом
считается со­вершеннолетней.

В Законе воспроизведено конституционное положение об утрате
гражданства в случае добровольного принятия ино­странного гражданства.

Центральное правительство может лишить гражданства лицо,
которое:

— зарегистрировалось или натурализовалось путем обма­на,
фальсификации или сокрытия фактов;

— словом или действием, как предусмотрено в Законе, про­явило
нелояльность к Конституции Индии;

— во время войны вело дела, было незаконно связано с врагом
или оказывало ему содействие;

— в течение пяти лет после регистрации или натурали­зации
было в какой-либо стране осуждено к тюремному зак­лючению на срок не менее двух
лет;

— в течение семи лет непрерывно проживало за преде­лами
Индии, не училось там, не служило никакому индий­скому правительству, не
работало в международной органи­зации, где состоит Индия, не заявляло ежегодно
в индийс­кое консульство о желании сохранить индийское гражданство.

При ознакомлении с содержанием Закона о гражданстве
бросается в глаза различие правовых возможностей и право­вых последствий
изменения гражданства у мужчин и женщин, отражающее юридическое преимущество
мужчин в семейных отношениях. Возникает вопрос, насколько соответствующие
законоположения согласуются со ст. 14 Конституции, которая устанавливает, что
государство ни за одним лицом не будет отрицать равенство перед законом или
равную защиту зако­на в пределах территории Индии.

Для института гражданства в Индии характерно то, что всей
полнотой прав и свобод пользуются граждане, в то вре­мя как Конституция
предусматривает некоторые ограничения дееспособности иностранцев. Последние не
могут занимать определенные должности, такие, как должность Президента,
Вице-президента, судьи Верховного суда Союза или высшего суда штата,
Генерального атторнея, губернатора либо генераль­ного атторнея штата. Они не
могут быть избраны членами Пар­ламента Союза или легислатур штатов.

В то же время граждане стран Содружества, перечислен­ных в приложении
I к Закону, пользуются в Индии статусом граждан Содружества. Центральное
правительство на основе взаимности может наделять их всеми или некоторыми права­ми
индийских граждан.

Особые ограничения предусмотрены для «враждебных чу­жаков»
(enemy aliens), которые лишены предусмотренных в ч. 1 и 2 ст. 22 Конституции
процессуальных гарантий, связан­ных с арестом и задержанием. Здесь имеются в
виду граждане государств, находящихся в состоянии войны с Индией, а так­же
индийские граждане, добровольно проживающие в таких странах или поддерживающие
с этими государствами коммер­ческие отношения.

3. Личные
права, свободы и обязанности

Несмотря на отмеченный значительный объем индийской
Конституции проблематика основных прав урегулирована в ней в сравнительно небольшой
степени. Напрасно мы стали бы ис­кать в этой Конституции такие права и свободы,
как непри­косновенность жилища, личной жизни, тайна корреспонден­ции и др.
Вероятно, эту ограниченность конституционного регу­лирования в определенной
степени можно объяснить сложностью отношений с соседними государствами,
необходимостью обес­печения единства, целостности и независимости многонацио­нальной
страны, борьбы с сепаратизмом и наиболее опасными формами преступности и т. д.
Объяснить-то можно, но оправ­дать вряд ли.

Если двигаться последовательно по тексту ч. III «Основ­ные
права» (хотя последовательность конституционных норм в данном случае не
всегда выглядит вполне логичной), то пос­ле статей, посвященных гарантиям
равноправия, мы должны применительно к рассматриваемой группе прав и свобод
оста­новиться на п. «d» и «е» ч. 1 ст. 19, которые
гарантируют всем гражданам право свободного передвижения по территории страны и
право проживать и селиться в любой ее части. Обращаем внимание на то, что это
право принадлежит граж­данам. Помимо отмеченных нами в указанной части статьи
двух пунктов там есть еще четыре, к которым мы обратимся в следующих пунктах
настоящего параграфа, а сейчас хотим отметить, что последующие пять частей
статьи, включенные 1-й поправкой, содержат ограничения провозглашенных в ч. 1
прав и свобод. К изложенным здесь пунктам ч. 1 относится ч. 5, согласно которой
эти пункты не затрагивают действия любо­го существующего закона, который
обязывает государство к разумным ограничениям любого из провозглашенных прав
или удерживает его от издания такого закона как в интересах об­щества в целом,
так и для защиты интересов любого отстало­го племени.

Согласно ст. 20 никто не может быть осужден за посяга­тельство
на что бы то ни было, кроме как за нарушение за­кона в период его действия,
равно как не может быть подверг­нут большему наказанию, чем то, которое было
предусмотрено во время совершения деяния. Никто, далее, не может подвер­гаться
преследованию и наказанию за одно и то же деяние более одного раза. Обвиняемого
в преступлении нельзя зас­тавлять свидетельствовать против себя. Это так
называемые права-гарантии личной свободы, относящиеся к сфере уго­ловного и
административного материального и процессуаль­ного права.

Такого рода права-гарантии содержатся и в двух следу­ющих
статьях Конституции. Как гласит ст. 21, никто не может быть лишен жизни или
личной свободы иначе, как в соответ­ствии с установленной законом процедурой.
Согласно же ст. 22 арестованный не может содержаться под стражей, не будучи
информирован так скоро, как возможно, о причинах ареста, и за ним нельзя
отрицать право на получение консультации и защиты от практикующего юриста по
его выбору. Он должен быть доставлен к ближайшему магистрату в течение 24 часов
после ареста, исключая время на дорогу от места ареста до суда, и не может
содержаться под стражей по истечении это­го времени без решения магистрата.
Однако, как отмечалось, эти гарантии не применяются к «враждебным
чужакам», а рав­но и к лицам, арестованным или задержанным на основании
закона о превентивном задержании. Такой закон должен до­пускать задержание не
более чем на три месяца, однако со­вещательная коллегия из лиц, которые
являются или были судьями высокого суда либо имеют соответствующие квали­фикации,
может до истечения указанного срока выразить мне­ние, что есть основания для
дальнейшего задержания. Оно все же не может превышать установленный законом
максимум. Если лицо задержано во исполнение приказа, выданного со­гласно
закону, которым предусматривается превентивное за­держание, орган, выдавший
приказ должен возможно скорее известить задержанного об основаниях выдачи
приказа и дать ему возможность привести доказательства в свою защиту. Прав­да,
этот орган не обязан раскрывать обстоятельства, если счи­тает, что это нанесет
ущерб публичному интересу. Конституция уполномочивает Парламент устанавливать
законом обсто­ятельства и категории дел, дающие основание для продления
задержания свыше трех месяцев даже без получения мнения совещательной коллегии,
но при этом нужно определить мак­симальный срок задержания по каждой категории
дел, равно как определить процедуру для совещательной коллегии.

В ст. 25—28 гарантируются религиозные свободы, вклю­чая
свободу совести, профессионального занятия религиозной деятельностью,
отправления обрядов и религиозной пропаган­ды. Религиозные общины имеют право
создавать и содержать учреждения для религиозных и благотворительных целей, ве­сти
свои дела в вопросах религии, владеть движимым и недви­жимым имуществом,
приобретать его и управлять им соглас­но закону. Религиозная деятельность не
облагается налогами. В учебных заведениях, которые полностью содержатся за счет
государственных фондов, религия не преподается, однако это не относится к тем
учебным заведениям, находящимся под управлением государства, которые созданы за
счет пожерт­вования или траста, если их условием было обеспечение ре­лигиозного
обучения. От учащихся учебных заведений, при­знанных государством или
получающих помощь из государ­ственных фондов, нельзя требовать участия в
религиозных занятиях или обрядах, если они в данном учебном заведении имеют
место.

Что касается обязанностей гражданина, перечисленных в ст.
51-а Конституции, то к данной области с известной на­тяжкой можно отнести лишь
обязанность стремиться к превос­ходству во всех сферах индивидуальной и
коллективной дея­тельности, чтобы нация постоянно поднималась на более вы­сокие
уровни стремлений и достижений.

4.
Политические права, свободы и обязанности

И эта группа прав и свобод весьма кратко отражена в
Конституции, хотя здесь встречается и позитивное их провоз­глашение. Так,
согласно п. «а»—»с» ч. 1 ст. 19 все граждане имеют право на
свободу слова и выражения мнений, право собираться мирно и без оружия, право
создавать ассоциации или союзы.

В ч. 2 этой статьи допускается издание законов, вводящих
разумные ограничения свободы слова в интересах суверените­та и целостности
Индии, безопасности государства, друже­ственных отношений с иностранными
государствами, общественного порядка, приличия или морали либо во избежание
проявлений неуважения к суду, диффамации или подстрека­тельства к
правонарушениям. Надо сказать, что перечень ос­нований для введения ограничений
довольно широк и позволяет существенно сузить указанную свободу. Возможность
издания законов, ограничивающих свободу собраний, обосновывается в ч. 3 статьи
интересами суверенитета и целостности Индии и общественного порядка, а
возможные ограничения свободы ассоциаций и союзов — интересами, кроме того,
также мора­ли (ч. 4).

Необходимо отметить, что свобода слова и выражения мне­ний
рассматривается в качестве обоснования свободы печати, которая в Конституции
Индии не провозглашается. В то же время официальные органы, Верховный суд и
практически все видные конституционалисты рассматривают свободу пе­чати как
одну из форм выражения свободы слова и выраже­ния мнений и считают ее одним из
компонентов конституци­онного статуса индийских граждан*. Верховный суд при
этом разъяснял, что свобода печати не сводится лишь к публика­ции газет и
периодических изданий, но включает в себя так­же распространение памфлетов,
листовок, циркуляров и т. д.** В то же время ряд законов и решений Верховного
суда пре­дусматривают цензуру печати, кинофильмов, театральных по­становок и т.
д.

* См.:
Gajendragadkar J. К. Law, Liberty and Social Justice.
Bombay, 1965. P. 99; Shukla’s V. N. Constitution of India. P. 74; Basu D. D.
Op. cit. P. 96; Express Newspapers v. Union of India, AIR 1958. S.o. 578.

** См.: Sekal
Papers (P) Ltd. v. Union of India. AIR 1962, SC 305 (1962) 3 SCR 842.

Свобода митингов и демонстраций также прямо не за­фиксирована
в Конституции. По признанию Верховного суда, она лишь вытекает из толкования п.
» b » ч. 1 ст. 19. Для регули­рования этого права могут быть
использованы самые различ­ные приемы. Так, признавая право на проведение
митингов и демонстраций, Верховный суд указал, что «соответствующие власти
могут запрещать митинги и демонстрации, если сочтут это необходимым»*, в
частности, если это мешает движению транспорта или препятствует использованию
земельной соб­ственности**. Для борьбы о нежелательными митингами и де­монстрациями
полиция применяет положения Уголовно-процессуального кодекса.

* См.: Babulal
Parate v. State Maharashtra. AIR 1961, SCR. 884 (1961) SCR 423.

** См.: Railway
Board v. Ninnanjan Singh (1969) ISCC 509 (1969) 3 SCR 230.

К вопросу об избирательных правах мы обратимся в § 4
настоящей главы.

В ст. 51-а установлены следующие политические обязан­ности
каждого гражданина:

— соблюдать Конституцию, уважать ее идеалы и учреж­дения,
национальный флаг и национальный гимн;

— ценить благородные идеалы, вдохновлявшие нацио­нально-освободительную
борьбу, и следовать им;

— поддерживать и охранять суверенитет, единство и це­лостность
Индии;

— защищать страну и нести национальную службу в слу­чае
призыва на нее.

— противостоять насилию.

5.
Экономические, социальные и культурные права, свободы и обязанности

Особый интерес представляет эволюция в Конституции Индии
права собственности — смыслового центра любой Кон­ституции.

Первоначально оно было изложено в п. «f» ч. 1 ст.
19 и ст. 31 части «Основные права», согласно которым всем граж­данам
принадлежало право «приобретать имущество, владеть и распоряжаться
имуществом», а принудительное отчуждение собственности допускалось лишь на
основании закона, издава­емого Парламентом в публичных интересах. При этом
бывшему собственнику предоставлялась справедливая предварительная компенсация.

Необходимость устранения некоторых феодально-колони­альных
пережитков, проведения настоятельно диктуемых жиз­нью аграрных преобразований и
создания конкурентоспособ­ного государственного сектора, обеспечивающего
независимое экономическое развитие страны, потребовали внесения в этот институт
целого ряда изменений. В результате было облегче­но принудительное приобретение
государством земельной соб­ственности (1-я поправка) и определен
«потолок» землевладе­ний (17-я поправка). Согласно 4-й поправке
возмещение за принудительно отчуждаемую частную собственность не обя­зательно
должно быть адекватным, а согласно 25-й поправке оно может предоставляться в
различных формах. 42-я поправ­ка ограничила право судов решать о законности
изъятия част­ной собственности в пользу государства.

Особую роль в цепи драматических изменений конститу­ционных
основ права собственности сыграла 44-я поправка1978 г., которая перенесла
регулирование его из охраняемой юридическими гарантиями ч. III (отменив при
этом п. «f» ч. 1 ст. 19 и ст. 31) в новую гл. IV «Право
собственности», располо­женную в ч. XII «Финансы, собственность,
контракты и иски». Там определение права собственности сформулировано в мак­симально
кратком и общем виде: «Никто не может быть ли­шен своей собственности
иначе, как в силу закона» (ст. 300-а). Верховный суд констатировал в
данной связи, что данное пра­во перестало быть основным правом, хотя и остается
еще кон­ституционным правом*.

* См.: Bishamber v.
State of U. P. AIR 1982, SC 33.

Анализ изменений, внесенных в институт права собствен­ности
44-й поправкой, позволяет выделить две диалектичес­ки связанные черты нового
регулирования.

С одной стороны, с внесением этой поправки лица, пра­во
собственности которых было ограничено, потеряли возмож­ность обращаться за
защитой непосредственно в Верховный суд. Это привело к некоторому расширению
юридических пре­рогатив государства в вопросах ограничения прав собственников.
Однако от перенесения права собственности граждан из одной части Конституции в
другую сущность его не изменилась. Ду­мается, что Джаната парти внесла это
изменение с тем, чтобы продемонстрировать серьезность своих обещаний продолжить
некоторые популярные преобразования, проводившиеся ранее ИНК, и тем самым
упрочить свое положение в чрезвычайно сложной политической обстановке Индии тех
дней.

С другой стороны, сделав принятием 44-й поправки де­монстративный
шаг «влево», правительство партии Джаната одновременно сделало несколько
менее заметных с первого взгляда, но значительных по сути шагов в сторону
укрепле­ния позиций частного и иностранного капитала в Индии: отме­нило ст. 31,
которая ранее конкретно и весьма существенно ограничивала право частной
собственности, и причислило к субъектам этого права, помимо индийских граждан,
юриди­ческие лица, иностранцев, иностранные компании и трансна­циональные
корпорации. Положения ст. 31-а, 31-b и законы о земельных реформах, помещенные
в девятом приложении к Конституции (их число уже приближается к 300), оказались
с отменой п. «f» ч. 1 ст. 19 без достаточно надежной юридической
защиты. В результате лицо, чье право собственности ущем­лено, уже не может
обратиться непосредственно в Верхов­ный суд, а должно обжаловать неугодное ему
решение или закон в порядке обычного судопроизводства. Учитывая то, что сложные
судебные процессы, связанные с правом собственнос­ти, затягиваются на долгие
годы, а судебные издержки весьма высоки, юридические позиции крупных
собственников в суде в результате принятия этой поправки даже укрепились.
Впрочем, на мелкую и среднюю собственность государство обычно не по­сягает.
Представляется обоснованным вывод проф. С. М. Мехты: «44-я поправка на
деле сделала право частной собственности за­щищенным лучше, чем когда бы то ни
было»*.

* Mehta S. M. Op. cil. P. 363

Как мы видим, новеллы, внесенные в конституционные основы
права собственности 44-й поправкой, вполне адекват­но отражают реальные, в
определенной мере закономерные и неизбежные изменения, происходящие в жизни современной
Индии, направленные на создание более эффективной и жиз­неспособной экономики.
Оценивая общую картину и динамику изменения конституционного права
собственности в Индии, мож­но резюмировать, что в ней проявилась диалектическая
борьба двух тенденций: стремления государства к ограничению пра­ва частной
собственности для достижения общенациональных и социально значимых целей и в то
же время — к обеспече­нию гарантий и реализации интересов собственников в
услови­ях эффективно развивающейся рыночной экономики.

В связи с правом собственности следует вернуться к упомя­нутым
выше включенным в Конституцию 1-й поправкой ст. 31-а и 31- b. Согласно ст. 31-а
на основании несовместимости с ос­новными правами не может быть признан
ничтожным закон, предусматривающий ряд вмешательств государства в право
собственности (отчуждение недвижимости или каких-либо свя­занных с ней прав, их
исключение или модификацию, приня­тие на себя управления собственностью на
ограниченный пе­риод либо в публичных интересах, либо для обеспечения над­лежащего
управления, слияние двух или более корпораций в тех же целях и др.). А ст. 31-Ь
подтвердила действительность указанных в девятом приложении актов независимо от
их со­отношения с положениями части «Основные права». Еще раз
отметим, что 1-я поправка была вызвана необходимостью кон­ституционно
гарантировать необратимость антифеодальных реформ.

Мы не будем здесь останавливаться на регулировании
экономических и социальных отношений в ч. IV «Руководящие принципы
государственной политики», даже когда соответствующие нормы сформулированы
как субъективные права. В действительности они таковыми не являются, поскольку,
как отмечалось, непосредственно судом не защищаются. Мы рассмотрим эти
положения в следующем параграфе. Здесь же укажем лишь на ст. 31-с, включенную
25-й поправкой, соглас­но которой независимо от ст. 13, предусматривающей
ничтож­ность актов, несовместимых с основными правами или отменяю­щих эти
права, подтверждается действительность актов, изда­ваемых в осуществление
руководящих принципов.

Здесь же следует привести положение п. «g» ч. 1
ст. 19, согласно которому все граждане могут работать по любой профессии, иметь
любое занятие, промысел или бизнес. Ра­зумные ограничения в этой области могут
устанавливаться законом в интересах общества (general public), включая требо­вания
профессиональной или технической квалификации, а также возможность полного или
частичного отстранения граж­дан от участия в деятельности государства или
корпорации, принадлежащей государству или контролируемой им, в обла­сти
промысла, предпринимательства, производства или услуг, равно как иные меры.

Приходится констатировать, что, за исключением только что
изложенного, а также права собственности, Конститу­ция непосредственно не
гарантирует экономических, соци­альных и культурных прав.

Из обязанностей граждан в рассматриваемой области ст. 51-а
упоминает следующие:

— содействовать гармонии и духу общего братства среди всего
народа Индии независимо от религиозных, языковых и региональных или социальных
различий; исключить унижение достоинства женщин;

— ценить и сохранять богатое наследие многосоставной
индийской культуры;

— охранять и улучшать природную окружающую среду, включая
леса, озера, реки и животный мир, и сострадать жи­вым существам;

— развивать научные стремления, гуманизм и дух иссле­дования
и преобразований;

охранять публичную собственность.

6.
Конституционные гарантии прав и свобод

Гарантия реализации основных прав предусмотрена ст. 32
Конституции, которая провозглашает право обращаться с этой целью в Верховный
суд по соответствующей процедуре. Верховный суд издает в этих случаях
директивы, приказы (orders), судебные приказы (writs), имеющие в зависимости от
обстоя­тельств дела характер хабеас корпус, мандамус, запрещения, quo warranto
(о проверке правомерности претензии на долж­ность, привилегию, право) и
certiorary (об истребовании дела из нижестоящего суда). Без ущерба для этих
полномочий Вер­ховного суда Парламент вправе уполномочить любой суд осу­ществлять
такую юрисдикцию на подведомственной террито­рии. Данная гарантия не может быть
приостановлена иначе, как иной нормой Конституции.

В целях реализации, положений об основных правах ст. 35
установила, что уголовные наказания за нарушение этих прав могут вводиться
только центральным Парламентом, и обяза­ла его принять необходимые законы.

К числу институциональных гарантий следует отнести на­циональную
комиссию по делам зарегистрированных каст и племен, комиссию по проверке
управления территориями, на которых проживают зарегистрированные племена, а
также право Президента назначать комиссию по исследованию усло­вий жизни
отсталых в социальном и образовательном отноше­нии классов, доклад которой
должен представляться для при­нятия мер палатам Парламента.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ