§ 2. Правовые ситуации

§ 2. Правовые ситуации

24
0

1. Понятие «правовая ситуация». Исходный пункт при
рассмотрении права с точки зрения «правовых средств» — это правовые
ситуации.

В науке при объяснении права, его сути и причин
«появления на свет» (здесь и дальше, напомню, речь идет о позитивном
праве) в контексте тех или иных теорети­ческих доктрин выделяются различные факторы
из чис­ла тех, которые сложились и приобрели существенное значение в условиях
цивилизации. Такие как политичес­кая власть, частная собственность, рыночная
экономика, научно-техническое развитие, а также под углом неко­торых
мировоззренческих доктрин — классы и классо­вые антагонизмы, социальное
регулирование как обоб­щающая категория. Словом, факторы и категории, отно­сящиеся
к фундаментальным устоям существования и

И
хотя в формировании и в бытии общего права некоторую роль играют известные
письменные формы (и плюс к тому еще доктри-нальные и полуофициальные
систематизации, иные обобщения, про­никающие в саму ткань юридической материи),
особое «тело», corpus juris прецедентного права действительно
выступает как таковое, во многом является неписаным, неким незримым
«межзвездным веще­ством», которое складывается как суммированный итог
накопленных и по-особому объективированных идей, сущностей судебных решений,
обретающих нормативный характер.

Общее, прецедентное право, стало быть, действует как регуля­тивная
сила в таком виде, когда право — во всяком случае, в его «прецедентной
части» — не заключено в оболочку писаных актов (за­конов, других
нормативных актов-документов). В этой связи можно, пожалуй, сказать — хотя и с
немалой долей условности и рискованной образности, что общее, прецедентное
право действует как обнажен­ный регулятор — в виде нормативных правовых начал
как таковых. Причем таких, которые выражены в судебных решениях и которые без
каких-либо дополнительных, формальных процедур сразу же, как только
обнаруживают свои «прецедентные качества», напрямую вхо­дят в
действующее право.

Вот почему деятельность судов в условиях общего,
прецедентного права состоит не в том, чтобы «взять» когда-то принятое
судебное решение и просто-напросто «распространить» его на
аналогичный слу­чай (как это порой трактуется при упрощенном понимании общего
права по модели романо-германского права), а прежде всего в том, чтобы отыскать
и раскрыть правовую суть ситуации и содержащееся в ранее принятом судебном акте
правовое начало, которое разрешает данную жизненную ситуацию.

256

Часть II. Теория права. Новые подходы

Глава 7. Правовая материя

257

функционирования
человечества, человеческой цивили­зации.

Все эти факторы и категории и ряд других, такого же
основательного значения, действительно, должны быть приняты во внимание при
ответе на вопросы — что и как вызвало к жизни позитивное право в условиях, ког­да
существуют иные действенные способы социальной регуляции, способные
упорядочивать поведение лю­дей, — мораль, обычаи, традиции, корпоративные пра­вила.
Указанные факторы и категории в той или иной мере рассмотрены в предшествующем
изложении под углом зрения ближайшей предосновы позитивного права, на­званной
«императивами цивилизации».

Но все же при всей важности указанных факторов и категорий
необходимо под углом зрения концепции пра­вовых средств вычленить и
сосредоточить внимание на исходном и вместе с тем предельно простом пункте,
показывающем, с каких реальных обстоятельств в мире конкретных явлений и
процессов юридическое регулиро­вание начинается. Том пункте, который с высот
фило­софских и общенаучных доктрин спускает нас «на зем­лю», на почву
действующего права, и без учета которого объяснить феномен права и, в
особенности, своеобразие и «фактуру» правовой материи, со строго
научных пози­ций совершенно невозможно. Это — ситуации, требую­щие права
(правового решения), сокращенно — «право­вые ситуации79.

Правовые ситуации по своим внешним характерис­тикам и с
точки зрения традиционного понятийного аппа­рата юриспруденции, в центре
которого — понятие «юри­дическая норма», представляют собой не что
иное, как «юридический факт», а точнее — «фактический
состав», «состав преступления» («состав правонарушения,
делик­та»), т. е. определенное соединение юридических фактов,
предусмотренных в нормативном порядке.

Вместе с тем здесь есть свой, принципиально важ­ный аспект,
тем более существенный, если рассматри-

вать проблему с точки зрения различных юридических систем и
теории правовых средств. Это — заложенная в данную ситуацию необходимость
получить ее юриди­ческое разрешение. Причем такое разрешение, которое не
сводилось бы к одним лишь оценкам — к признанию наличия или отсутствия
«греха», «недостойного поведе­ния» и т. д. Здесь
существующие обстоятельства требуют именно п р а в а — правового решения,
которое (именно как правовое) имело бы твердый, строго определенный, надежно
гарантированный характер по принципу «имею (не имею) право». И по
данной проблеме было бы един­ственным и окончательным в данном сообществе,
«стави­ло бы точку» в вопросе о правомерном гиги неправомер­ном
поведении, состоянии, факте (т. е. о том, «кто» и на «что»
имеет или не имеет п р а в о, со всеми вытекаю­щими отсюда императивными,
государственно-властны­ми, публично-правовыми последствиями).

Вот простейшие примеры. Если представить жизнен­ные
обстоятельства из обыденной жизни, в том числе исторически давней эпохи, в
чем-то еще близкой к пер­вобытной, это — допустим: соплеменник не стерпел оби­ды
при оценке его достоинств и убил либо нанес увечье обидчику; быки,
принадлежащие семье скотовода, на­несли потраву соседу-землевладельцу;
выяснилось, что вещь, принадлежащая одному человеку, оказалась в об­ладании
другого сообщинника и т. д. И такого рода ситу­ации необходимо решить, и решить
так, чтобы это ре­шение имело твердый, определенный, гарантированный характер и
плюс к тому еще — общеобязательное значе­ние и публичный авторитет. И, значит,
в ключе указан­ных требований давало бы ответ на вопрос — кто и на  что  имеет
(или не имеет) право.

Стало быть, «правовая ситуация» — сложное жиз­ненное
обстоятельство, особый «поворот» в делах и собы­тиях. То есть
столкновение интересов и страстей, казус, не поддающийся простому разрешению на
основе одних лишь представлений о морали, принятых в данном круге

258

Часть И. Теория права. Новые подходы

Глава 7. Правовая материя

259

людей
обыкновений, — словом, то, что уже в юридичес­кой сфере образует
«дело».

Как правило, это конфликт или положение во взаи­моотношениях
людей, грозящее конфликтом, с внешней стороны — спор, сшибка интересов,
соперничество мне­ний и намерений. Причем в условиях цивилизации, когда волей и
страстями людей начинают руководить жесткие индивидуальные интересы, особенно
те, которые выра­жают императивы власти, собственности и идеологии, такого рода
конфликтные ситуации становятся постоян­но существующей средой. Теми, по словам
Иммануила Канта, проявлениями «необщительной общительности»,
«постоянного антагонизма» и «раздора», которые выра­жаются
в соперничестве, состязании, конкуренции и ко­торые, нередко выплескиваясь в
разрушительных про­явлениях, в то же время имеют значение, как это ни
поразительно, незаменимого стимула активности и энер­гии— основы общественного
прогресса1.

А так как подобные конфликтные ситуации, даже при известных
положительных своих характеристиках, неотделимы от каких-то реальных или
потенциальных свойств «раздора», «постоянного антагонизма»,
здесь, при решении таких ситуаций, нет альтернативы тому, чтобы

1
Эта проблема подробнее будет рассмотрена в третьей части книги [III. 11. 1]. И
все же, забегая вперед, не могу не привести удивитель­ные по точности и глубине
проникновения в суть вещей слова филосо­фа: «Не будь этих, хотя и
непривлекательных самих по себе свойств необщительности, порождающих
сопротивление, на которые каждый неизбежно должен натолкнуться в своих
корыстолюбивых притязани­ях, живи люди (внимание! — С. А), как аркадские
пастухи в условиях полного согласия, довольства и взаимной любви, — все таланты
оста­лись бы навсегда скрытыми в зародыше; люди, столь же кроткие, как овцы,
которых они пасут, вряд ли сделали бы свое существование более достойным, чем
жизнь их домашних животных…». И Кант вос­клицает в этой связи: «…
да будет благословенна природа за неуживчи­вость, за завистливое соперничающее тщеславие,
за ненасытную жаж­ду обладать или же господствовать! Без них все превосходные
челове­ческие задатки остались бы навсегда неразвитыми. Человек хочет со­гласия,
но природа лучше знает, что хорошо для человеческого рода: она хочет раздора.
Он хочет жить спокойно и в свое удовольствие, а природа хочет, чтобы он вышел
из состояния нерадивости и бездея­тельного довольства и окунулся в работу и
трудности» (см.: Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. М., 1994. С. 93).

решение конфликтной ситуации имело обоснованный и вместе с
тем твердый, определенный по всем позициям, окончательный, неизменный на
«сейчас» и будущее и, что особо существенно, предельно надежный,
гаранти­рованный характер. То есть характер правовой, освящен­ный и поддерживаемый
авторитетом и силой самого мощ­ного в обществе института — авторитетом и силой
го­сударственной власти (государства).

2. Правовая суть жизненных ситуаций. Таким обра­зом, даже в
отдельных фрагментах действительности, в ситуациях, предопределяющих необходимость
сугубо юридического решения, уже можно разглядеть заложен­ную в нем потребность
права, объективный «зов к пра-ву» (что, обратим внимание на этот
момент, выражает общую потребность права в данном обществе и в данном секторе
социальной жизни), а отсюда надобность тех пра­вовых средств, без которых
ситуация не может быть ре­шена, останется неопределенной, конфликтной, таящей
угрозу «взорваться» разрушительными, гибельными по­следствиями.

И вот под этим углом зрения, думается, есть основа­ния для
того, чтобы выделить в ситуации, нуждающейся в правовом решении, ее центральное
звено — ее правовую суть. Ибо потребность права, т. е. именно правового, юри­дического
решения для данного случая, притом решения определенного характера (запретить,
признать право и т. д.) уже как бы «разлита» в данной ситуации и
являет­ся, можно предположить, первичной, спонтанной ступе­нью естественного
права, напрямую отражающей его, ес­тественного права, глубокие, истинно
природные, соци­ально-биологические предпосылки и плюс к тому еще и первичные,
спонтанные духовные представления, оценки и императивы о фактах и событиях
настоящего времени.

Надо полагать, что по данному кругу вопросов весь­ма
глубокими, основательными являются суждения О. Шпенглера, считающего, что в
юридической области самое главное, глубинное, что может быть отнесено к праву,
«подразумевается… само собой». По его словам, «самое
существенное всякое право предполагает (здесь и

260

Часть И. Теория права. Новые подходы

Глава 7. Правовая материя

261

далее
курсив мой. — С. А.), этого не оговаривая; право обращено к людям, а люди и
помимо статутов внут­ренним образом понимают то, о чем нет нужды гово­рить,
понимают именно в силу этого и прекрасно себе представляют, как им
пользоваться». Вот почему, и это соответствует воззрениям автора этих
строк, «всякое пра­во есть по преимуществу обычное право…»1.

3. Правовая ситуация как исходное звено права. Именно
жизненные обстоятельства, которые могут быть названы «правовыми
ситуациями», это и есть исходный пункт права в реальной жизни общества.
Именно с них, с этого «начала начал», в мире права все начинается; и
именно отсюда разворачивается вся сложная, многоуров­невая и многослойная цепь
правовых средств, механиз­мов и процедур.

В этой цепи одним из наиболее существенных момен­тов
является ответ на такую альтернативу:

отыскивается и определяется ли в данной жизнен­

ной ситуации содержащаяся в ней правовая суть, ее «пра­

вовой заряд» непосредственно в самом ходе решения си­

туации (рассмотрения и разрешения дела), и сообразно

этому устанавливаются необходимые правовые средства;

или же такого рода «правовой заряд» уже зара­

нее определен и закреплен в действующих юридических

нормах (законах), и в практическом отношении задача

заключается главным образом в том, чтобы определить,

соответствуют или нет данные фактические обстоятель­

ства, призванные быть «фактическим составом» или
«со­

ставом правонарушения», признакам, выраженным в юри­

дических нормах, а отсюда — применить и привести в

действие предусмотренные в них правовые средства.

Нетрудно заметить, что именно от указанной аль­тернативы
начинается своеобразие двух главных, каче­ственно контрастных правовых систем,
глобальных по юридическим меркам порядков, — общего, прецедентно­го права и
права, выраженного в законе. Одного поряд­ка, как мы видели, реализованного в
национальных сис-

1
Шпенглер О. Указ. соч. Т. 2, С. 85.

темах континентальной Европы (романо-германское пра­во
право, по внешним юридическим характеристикам, России). И другого, нашедшего
выражение в национальных правовых системах англо-американской группы (Англии,
США, Канады, Австралии и др.).

Помимо иных выводов, нужно сказать и о том, что и в
практической юриспруденции, в особенности при рас­смотрении юридических дел в
судах, главным с точки зрения правового идеала является проникновение в пра­вовую
суть данной ситуации, которую можно назвать «пра­вовой» именно
потому, что она требует строго юриди­ческого решения. Не менее сложные и, увы,
частично вообще нерешаемые (прошу взять на заметку) задачи стоят перед
законодателем, который при проектировании закона в идеале должен загодя
определить и зафиксиро­вать признаки и последствия возможных правовых ситуа­ций
также и в плоскости характерной для них правовой сути. Тайны права (в том числе
необходимость вслед за «законом» судебной деятельности) и секреты
деятельнос­ти правоведов во многом сопряжены с этим центральным звеном правовой
ситуации — первичной основы правово­го регулирования.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ