§ 4. ОБЩЕСТВЕННОЕ ОТНОШЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

§ 4. ОБЩЕСТВЕННОЕ ОТНОШЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ

17
0

В советской социологической и юридической литера­туре
общепризнано, что объектом всякого преступления являются общественные отношения.
Иногда при этом подчеркивается, что подобное «понимание объекта тесным образом
связано с материальным понятием преступления по советскому уголовному праву как
деяния, опасного для основ советского строя или социалистического право­порядка»35.

Точку зрения на объект преступления как на общест­венные
отношения (независимо от того, относятся ли они к сфере базиса или надстройки)
разделяет и совет­ский законодатель (см. ст. ст. 1 и 7 УК РСФСР и соот­ветствующие
статьи УК других союзных республик).

Вместе с тем очевидно, что преступление непосредст­венно не
затрагивает общественное отношение как тако­вое. Преступник посягает, например,
не на производст­венные отношения и даже не на общественные отношения
собственности, а на вещи. Он покушается не на полити­ческие отношения вообще, а
совершает, к примеру, тер­рористический акт против конкретного государственного
или общественного деятеля «ли представителя власти (ст. 66 УК РСФСР). Число
иллюстраций можно было бы увеличить. Но и сказанного достаточно для понимания,
почему законодатель многие составы преступлений по­строил таким образом, что в
качестве объекта в них ука­зываются не общественные отношения, а либо их элемен­ты
(например, субъекты политических отношений), либо то, по поводу чего они,
общественные отношения, скла­дываются (например, государственное, общественное
или личное имущество). Более того, когда речь заходит о конкретных
формулировках уголовно-правовых запретов, законодатель вообще не называет
социалистические об­щественные отношения как таковые в качестве возмож­ного
объекта преступных посягательств. В роли объекта в текстах уголовных законов
выступают, как правило, лишь отдельные их виды (например, отношения, склады­вающиеся
в процессе управления).

Зафиксированная многозначность термина «объект преступления»
заставила науку советского уголовного права ввести в свою теорию понятия
общего, родового и непосредственного объектов преступления. Под общим объектом
преступления понимается вся совокупность со-

44

циалистичееких общественных отношений как таковых. Под
родовым (его иногда называют групповым) объек­том преступления понимается
отдельный класс однород­ных общественных отношений (например, политические,
хозяйственные и т. п.). Наконец, под непосредственным объектом чаще всего
разумеют отдельные общественные отношения, на которые покушается конкретный
преступ­ник.

Для обозначения же того, на что непосредственно по­сягает
правонарушитель, теория пользуется понятием предмета преступления. Под ним
понимаются те матери­альные предпосылки или элементы общественного отно­шения,
которые становятся предметом прямого преступ­ного посягательства (например,
вещи, люди в их со­циальных характеристиках, деньги)36. Различая предмет
посягательства и объект преступления, К. Маркс указы­вал, что в случае кражи
леса преступная «сущность дей­ствия заключается не в посягательстве на лес, как
на не­что материальное, а в посягательстве на государственный нерв его — на
право собственности»37.

Поскольку, как известно из предшествующих парагра­фов,
общественное отношение есть отношение между лю­дьми как членами общества,
материальные предметы, лю­ди в их биологических характеристиках и т. д. не явля­ются
его элементами. Для марксиста очевидно, напри­мер, что собственность — не
отношение человека к ве­щи, а отношение людей по поводу вещей. В равной мере
«сущность «особой личности» составляет не ее борода, не ее кровь, не ее
абстрактная физическая природа, а ее социальное качество»38, и человек как
представитель био­логического рода Ьото зар1епз выступает лишь в роли носителя
общественных свойств личности. Между тем и вещи, и индивиды в их биологическом
существовании об­разуют предмет преступного посягательства, .вследствие чего
точнее определение этого предмета как предпосылки, условия существования (а не
элемента) общественных отношений.

Различение общего, родового и непосредственного объектов
методологически оправдывается тем, что по су­ществу оно представляет собой
частный случай вскрытого .марксистско-ленинской философией противоречия между
общим, особенным и единичным. Имеет оно под собой и чисто эмпирические
основания. Скажем, вор, укравший в магазине какую-либо вещь, посягнул,
во-первых, на саму эту вещь (предмет посягательства), во-вторых, на

45

отношение владения, ибо эта вещь находилась во владе­нии
магазина (непосредственный объект преступления),-в-третьих, на отношения
общенародной собственности, если магазин принадлежал государству( родовой
объект преступления), и, в-четвертых, на социалистические об­щественные
отношения, выраженные, в частности, в ос­новном принципе социализма: «От
каждого — по способ­ностям, каждому—по труду» (общий объект преступ­ления).

Однако этот подход все еще продолжает оставаться слишком
абстрактным для того, чтобы прийти к решению ряда важных, но более конкретных
проблем. Если в са­мом деле ««объокт преступления есть тот необходимый
признак состава преступления, который в значительной мере определяет природу
данного преступления и степень его общественной опасности»39, то изучение
именно это­го элемента состава должно привести к знанию и ме­ханизма
посягательства на общественное отношение, и способов его уголовно-правовой
защиты, и социальных ус­ловий эффективности уголовного закона. Отправляясь же
от абстрактного понятия «объект преступления», хотя бы и подразделенного на
общий, родовой и непосредствен­ный, теория должна найти еще не одно
опосредствующее звено, прежде чем она ответит на поставленные вопросы. Между
тем путь дальнейшего развития науки о преступ­ности большинство специалистов в
области уголовного права видит в углубленном изучении именно объекта
преступления (Н. А. Беляев, А. А. Герцензон, Н. А. Дур­манов, Б. С. Никифоров,
А. А. Пионшовский, А. Н. Трай-нин, М. И. Федоров и др.). Несмотря на свою почти
со­рокалетнюю давность, до сих пор справедливы слова М. Д. Шаргородского и Н.
С. Алексеева: «Проблема объекта преступления является не менее важной и фило­софски
глубокой проблемой, чем проблема вины и при­чинения, она только значительно
менее разработана в нашей литературе»40.

Причина такого положения современной юридической теории
коренится вовсе не в недостатке внимания к об­щественным отношениям как объекту
преступления. Де­ло, на наш взгляд, заключается в том, что исследователь­ская
мысль все еще не вышла за пределы собственно пра­вовой сферы, и наше знание
этой области не стало ре­зультатом комплексного изучения предмета средствами не
только юриспруденции, но и других наук. Среди них в первую очередь должна быть
названа марксистско-ле-

46

пинская социология, ибо изучение общественного отно­шения —
ее непосредственная задача.

На первый взгляд, социологическое понимание объек­та
преступления как общественного отношения не мо­жет ‘использоваться
правоведением. Оставаясь на пози­циях классической теории уголовного права,
против нее можно основательно возразить: коль скоро общественное отношение не
есть отношение между вещами, более того, коль скоро оно имеет безличностную
природу, пбсягатель-ство на имущество или человека никак общественных от­ношений
не затрагивает. Ни вор, ни убийца, ни даже террорист не могут поколебать ни институт
собственнос­ти, ни социально-политические основы общества. Вместе с. тем никто
не оспаривает, что в конечном счете люди, материальные предпосылки их
существования, политичес­кие институты — необходимая предпосылка обществен­ных
отношений. И коль скоро юридические нормы — не продукт научной мысли, а
законодатель скорее практик, чем теоретик, то в социальной действительности
оказыва­ется, что уголовное право охраняет прежде всего то, что имеет
практическое значение, — эмпирические предпосыл­ки существования общественных
отношений. К их числу относятся люди, среда их обитания (экология), общие ус­ловия
их межличностного и международного сосущест­вования.

Сказанного достаточно для вывода: уголовное право охраняет
общественные отношения, охраняя материальные предпосылки их существования. Но
сказанного недоста­точно для выяснения социальных функций конкретных
уголовно-правовых систем, ибо сформулированный тезис— общее свойство уголовного
права всех общественно-гжо-ном’ических формаций41. Между тем в буржуазной фор­мации,
например, речь идет не о человеке как таковом, а о людях как представителях
классов, не о вещах са­мих по себе, а о меновых стоимостях и т. д. Уголовное
право приспосабливается к исторически определенным социальным условиям. Оно
всегда обусловлено уровнем развития общества и приводится в соответствие с ним.
При таких условиях оно в принципе не может перехо­дить неизменным из формации в
формацию. Вот почему мы имеем дело не с уголовным правом вообще, а с ра­бовладельческой,
феодальной, буржуазной, социалисти­ческой уголовно-правовыми системами. Но
уголовное право рабовладельческого, феодального и последующих обществ охраняет
не только общесоциальные условия кол-

47

лективного бытия людей, но и специфические условия
существования этих обществ как специфически рабовла­дельческого, специфически
феодального и т. д. Таким об­разом, исторически определенная уголовно-правовая
сис­тема выполняет своя социальные функции, охраняя как всеобщие условия
коллективного бытия людей, так и специфические предпосылки существования
исторически определенной общественной формы.

С позиций исторического материализма, в роли спе­цифических
условий функционирования соответствующего общества выступает, во-первых, способ
производства дан­ной формации как совокупность ее экономических инсти­тутов (им
определяется характер экономического бази­са); во-вторых, обусловливаемые
базисом надстроечные, в первую очередь политические институты (государство,
партии, само право и т. д.). Конкретно-исторические фор­мы функционирования социально-экономических
и поли­тических институтов и составляют объект уголовно-пра­вовой охраны в
обществе, находящемся на той или иной ступени своего развития.

Изучение общественных отношений необходимо при­водит к
выводу, что сокращение, а затем и искоренение .преступлений является функцией
планомерного совершен­ствования общественных отношении как базисного, так и
надстроечного порядка- В свою очередь из этого следует, что процесс реального
сокращения преступности мог на­чаться лишь при социализме. С развиваемых
социологи­ей уголовного права позиций задача правоохранитель­ных органов
состоит не только в том, чтобы осуществлять борьбу с преступлениями путем
оперативно-розыскных, следственных и судебных мер, но и в том, чтобы органи­зовать
профилактическую работу в самом широком смыс­ле слова, т. е. используя эффекты
всех социально-эконо­мических преобразований, проводящихся в нашей стране на
основе решений Коммунистической партии Советского Союза. Лишь при таком условии
борьба с преступления­ми превратится в борьбу с преступностью.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ