Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 26      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 

    /. Соотношение структуры права и системы законодательства

    1. Структура советского права имеет объективный характер. Она не плод фантазии людей, не результат произвольного конструирования, а реально существую­щее подразделение права и а определенные части, соот-ношегаие между ними. Ведь структура предметов, явле­ний и природе и обществе всегда объективна. Структу­ра— «не порождение сознания человека, ню отражение характера соотношения реальных элементов»1.

    Объективность структуры советского права проявля­ется прежде всего в том, что строение права, связь и соотношение между его подразделениями представляют собой результат объективно обусловленного, историче­ски необходимого процесса развития права, его отрас­лей, институтов, отдельных нормативных положений. В остове этого развития лежат экономический базис со­циалистического общества, объективные требования развивающихся экономических, политических, социаль­но-культурных отношений.

    В советской юридической литературе, неоднократно указывалось на объективно    обусловленный    характер

    1 В. И. Свидерский, О диалектике элементов и структуры в объективном мире и в познании, Соцэкгиз,  1962, стр.  18.

    55

     

    деления права «а отрасли. «Система права складывает­ся исторически объективно, представляет вполне реаль­ное социальное образование и не может строиться по произволу законодателя»1. Эта характеристика! может быть в принципе распространена и на более дробные подразделения структуры права—на институты, норма­тивные предписания (хотя чем более дробными яв­ляются подразделения правовой системы, тем они в большей степени зависят от субъективных факторов, усмотрения законодателя).

    В каждый данный момент структура права — реаль­ный факт, факт наличной действительности. По отноше­нию к людям, изучающим и применяющим право, она выступает в виде, хотя и специфической (относящейся к сфере надстройки, общественного сознания), но все-таки социальной реальности, «наличной действительнос­ти»2. Изданные юридические нормы после вступления их в действие как бы отрываются и от самого законодателя; включившись в определенное подразделение правовой системы, они обретают свою жизнь, и законодатель мо­жет повлиять на их бытие и место в структуре права лишь одним путем — путем изменений в содержании за­конодательства.

    Однако не означает ли признание объективного ха­рактера структуры права того, что ей придаются черты

    1              «Общая   теория   советского   права»,   «Юридическая   литерату­

    ра», 1966, стр. 317.

    2              Подавляющее большинство участников дискуссии о соотноше­

    нии   объективного   и   субъективного   в   праве   (см. статьи   в   жур­

    нале   «Правоведение»   в   1970—1973  гг.)    пришли   к   обоснованно­

    му выводу о том, что право имеет объективный характер и, следо­

    вательно,   может   быть  обозначено словами   «специфическая  объек­

    тивная реальность», «социальная реальность», «субъективная реаль­

    ность» и т. д.

    Особую позицию по данному вопросу продолжают занимать Г. Н. Полянская и Р. Д. Сапир. Они еще раз попытались таким об­разом интерпретировать высказывания критикуемых ими авторов, будто употребление слов «специфическая объективная реаль­ность» означает приравнивание надстроечных явлений к явлениям экономического базиса. Г Н. Полянская и Р. Д. Сапир вновь не учли разъяснений, сделанных по этому вопросу в литературе (см. Г. Н. Полянская, Р. Д. Сапир, Еще раз о соотношении объек­тивного и субъективного в праве, «Правоведение» 1972 г. № 4, стр. 97-98).

    56

     

    фатальности, вечности и неизменности, полной незави­симости от законодателя? К сожалению, именно так отдельные авторы пытались (и пытаются сейчас) ин­терпретировать положение об объективности системы права. С. М. Корнеев, например, пишет как раз со ссыл­кой на теоретические положения об объективности пра­ва: «Правовая система создается волей людей: непра­вильно изображать дело так, будто она существует не­зависимо от нашего сознания, оставаясь до сего време­ни неразгаданной тайной»1.

    Между тем признание объективности структуры пра­ва вовсе не означает признания ее фатальности, неза­висимости от воли законодателя (речь идет о зависи­мости структуры именно от воли законодателя, который выражает общественное сознание, а не о зависимости ее от «нашего сознания» вообще2). «Не следует, — пи­шет О. С. Иоффе,— смешивать волевое происхождение того или иного явления и его объективные качества»3.

    Активная правотворческая деятельность законодате­ля, выражающаяся в содержании нормативных актов, их соотношения,—причем только эта деятельность и ничто иное — воплощает воздействие на структуру пра­ва субъективных системообразующих факторов и со временем приводит к целенаправленным преобразова­ниям в его ткани, структуре.

    Каким же образом в ходе правотворчества возмож­но формирование и преобразование структурных под­разделений права? Ключом к пониманию развития структуры права является диалектика ее соотношения (единство и различие)   с системой законодательства.

    1              С.  М.     Корнеев,  Вопросы  построения  системы  советского

    права, «Правоведение» Ш|63 г. № 1, стр. 17.

    2              Трактуя право как явление «субъективной сферы»,  Г. Н. По­

    лянская  и   Р.  Д.  Сапир   утверждают,  что    оно    «непосредственно

    зависит от субъекта»   («Правоведение»  1072 г. № 4, стр.   104). От

    какого   субъекта?   От   законодателя?   Да,   непосредственно   зависит.

    В этом отношении мнение Г. Н. Полянской и Р. Д   Сапир не рас­

    ходится  с  общепринятым   в   марксистской   науке   воззрением.  Но

    говоря о непосредственной  зависимости права от   субъекта вообще,

    авторы в сущности закрывают путь к материалистическому истол­

    кованию правовых    явлений   как   фактов    наличной    действитель­

    ности.

    3              «Систематизация  хозяйственного законодательства»,   «Юриди­

    ческая литература», 1971, стр. 49.

    57

     

    2. Соотношение (единство и различие) структуры права и системы законодательства с общефилософских позиций может быть охарактеризовано как связь внут­ренней и внешней форм.

    Действительно, структуру права можно рассматри­вать в качестве внутренней формы, а систему законо­дательства— внешней. И это, конечно, разные характе­ристики права как социального явления. Ведь структу­ра ( внутренняя форма) принадлежит к содержанию явлений. В литературе отмечается: «Содержание» как категория включает в себя «состав» элементов (т. е. их набор) и их «структуру». И далее: «Внутренняя форма» совпадает со «структурой», а «внешняя форма» («форма» как таковая) соотносится с ней опосредован­ию через «содержание»1.

    В то же время необходимо видеть глубокое единст­во внутренней и внешней форм. Строение явления, состав его элементов, присущий им закон связи нужда­ются в выражении вовне, а внешнее выражение «сос­тава» и «структуры» как раз и образует внешнюю фор­му. В особенности это касается строения как такового, для которого вообще характерна более или менее фик­сированная внешняя форма2.

    Применительно же к праву невозможность отрыва структуры и внешней формы имеет особые основания, состоящие в специфике права, его принадлежности к сфере надстроечных явлений, общественного сознания. Нормативные акты и иные источники юридических норм представляют собой не просто нечто «внешнее», а необходимый момент в самом существовании права. В этом и заключается глубокий смысл ленинского поло­жения о том, что слово «воля», если воля не выражена как закон, установленный властью, является пустым сотрясением воздуха пустым звуком3.

    А отсюда следует вывод: структура права не может

    1 В В Агудов, Соотношение категорий «форма» и «струк-тура», «Философские науки» 1970 г. № 1, стр 66, 70. Автор пишет: «Внешняя форма» образует диалектическою пару (соотносится с «содержанием»), а «внутренняя форма», т. е. «структура», диалек­тически соотносится с «составом» (стр. 710,).

    1 См. В. И. Св ид ер с кий, Р. А. Зобов, Новые философ­ские аспекты элементно-структурных отношении, стр. 42.

     

    3 См. В   И. Л е н и н,  Поли   собр. соч , т   32, стр. 340.

    58

     

    быть с достаточной полнотой и точностью раскрыта, если не вадеть ее органического единствai с 'внешней формой права — с системой законодательства, внутрен­ними подразделениями в нормативных актах. Законо­дательство, пишет А. Ф. Шебанов, «это форма самого существования правовых норм, средство их организа­ции, придания им определенности, объективности»1.

    Приведенные положения, опирающиеся на диалек­тику соотношения внутренней и внешней форм, подтвер­ждаются и особенностями системы законодательства как своеобразной области правовой реальности.

    Система законодательства представляет собой не «просто совокупность» нормативных актов: законов, ак­тов правительства и др. В последние годы в советской юридической литературе убедительно показано, что это имению система актов, их расчлененность и дифферен-цированность, их иерархическое построение, связан­ное отношениями координации и субординации, сопод-чишенности. «Советские законы и подзаконные норма­тивно-правовые акты в их совокупности можно пред­ставить как гигантскую структурно-сложную, динамиче­скую систему.., состоящую из большого числа взаимо­связанных звеньев, которые сами представляют самос­тоятельные, причем тоже сложные, правовые системы»2.

    Подразделения системы законодательства и связи между ними складываются исторически под влиянием ряда факторов, из которых решающее значение имеют предмет регулирования и стремление (интерес) зако­нодателя обеспечить наиболее целесообразное, ком­плексное, практически удобное построение источников права.

    Система законодательства, хотя непосредственно и связана с действием субъективных факторов—прямым

    'А Ф Ш с б а н о в, Система законодательства как научная основа кодификации, «Советское государство и право» 1971 г. № 12, стр  311

    2 Там же, стр. 33. Автор указывает на то, что в советском за­конодательстве можно различать «вертикальную» структуру (акты общесоюзных органов, акты республиканских органов, акты мест­ных органов) н «горизонтальную» структуру — систему отраслей законодательства. В «горизонтальной» структуре автор разли­чает виды актов — законы, указы, ведомственные акты и т. д.

    59

     

    усмотрением законодателя,—представляет собой явление объективного порядка1, своего рода «второе измерение права»2, такую систему, в которой существует соедине­ние «объективных моментов с субъективными»3.

    Ведь система законодательства выражается в нали­чии определенных отраслей и подотраслей, т. е. реаль­но обособившихся областей законодательства. А такое обособление невозможно, немыслимо, если оно не отра­жает определенных особенностей в содержании право­вого регулирования. «Обособить в законодательстве, — пишет А. В. Мицкевич, — можно только то, что обособ­ляется в действительности»4. Признание данной сово­купности нормативных актов отраслью законодатель­ства возможно лишь постольку, поскольку совокуп­ность актов не просто посвящена единому предмету (вопросу), а фиксирует некоторое единство в юриди­ческом содержании регулирования, причем это единст­во цементируется известными нормативными обобще­ниями, выраженными, как правило, в кодифицирован­ных актах. Кстати, такого рода единство в юридическом содержании регулирования и есть как раз то, что сви­детельствует о наличии определенной правовой общно­сти5.

    Иначе говоря, строение законодательства потому и может быть охарактеризовано как система (и потому в нем может быть установлена структура),что оно яв­ляется внешним выражением объективно существую­щей структуры права. Конечно, система законодатель­ства лишь с внешней стороны очерчивает контуры под-

    1              См.  С.  В   П о л е н и н а,   Система   советского    гражданского

    законодательства,   «Советское   государство   и   право»   1971'  г.  №  6,

    стр   33

    2              См. «Советское государство и право»  1971 г. № 9, стр.   16

    3              «Систематизация   хозяйственного  законодательства»,  стр.  52.

    4А   В.  Мицкевич,   Соотношение системы  советского  права

    с системой советского законодательства, «Ученые записки ВНИИСЗ», вып. 11, М., 1967, стр. 22.

    5 Отсюда, помимо всего прочего, следует, что при подготовке кодифицированных актов должно быть установлено, в какой мере существующие объективные предпосылки, природа нормативного материала открывают возможности для формулирования норма­тивных обобщений, общих принципов и т д. Если подобные воз­можности отсутствуют, то подготавливаемый акт является простой компиляцией — актом ипкорпоративного типа, издание которого не влияет на формирование правовых общностей.

    60

     

    разделения права на отрасли и подотрасли; по внешним признакам нельзя, в частности, установить, что перед нами — основная или комплексная отрасль. Но в силу единства внутренней и внешней форм сам по себе факт наличия сложившейся области законодательства яв­ляется надежным свидетельством существования опре­деленных особенностей в содержании правового регу­лирования и, следовательно, особенностей в структуре права1.

    Изложенное, в принципе, относится и к более дроб­ным подразделениям структуры права. Хотя распреде­ление нормативного материала в кодифицированных нормативных актах по разделам, главам, статьям в ря­де случаев определяется чисто классификационными, социально-политическими и некоторыми другими зада­чами, но и здесь в определенной степени проступает структура права, его реальное подразделение на инсти­туты,  нормативные предписания  и  их объединения.

    Для законодателя структура права выступает как своего рода объективная закономерность. Законодатель не волен (без ущерба для эффективности права) по своему свободному усмотрению «кроить и перекраи­вать» нормативные юридические акты, произвольно из­менять их строение и иерархию.

    Если согласно требованиям экономического базиса, исходя из всего комплекса задач общественного раз­вития, существует объективная необходимость право­вого регулирования, выраженного в соответствующей структуре,   то законодатель   должен определять внеш-

    1 И. Ф Панкратов, возражая против теоретической конструк­ции «комплексная отрасль», интерпретирует ее таким образом, будто с точки зрения сторонников этой конструкции «отрасль зако­нодательства обязательно ведет к формированию соответствующей отрасли права» («Советское государство и право» 1973 г № 9, стр. 52) Но дело вовсе не в том, что «ведет»; суть вопроса заключает­ся в том, что формирование отрасли законодательства свидетельст­вует о наличии известных особенностей в содержании правового регулирования и, следовательно, в самой структуре права. Причем речь идет не о простой совокупности нормативных актов, посвя­щенных одному предмету (например, научно-техническому прогрес­су), а именно об отрасли законодательства, спаянной внутренним единством, прежде всего кодифицированными актами, нормативны­ми обобщениями, что и дает основание говорить о существова­нии в данном случае известной правовой общности.

    61

     

    нюю структуру права таким образом, чтобы она в мак­симальной степени была приближена к внутренне;'! структуре. Вот почему в тех решениях, которые прини­мает законодатель о системе законодательства, строе­нии нормативных актов, выделении отдельных видов норм и т. д., неизбежно проявляется реальная, объек­тивно-обусловленная потребность существования са­мостоятельных отраслей права, подотраслей, институ­тов, юридических норм1.

    3. Важный момент, позволяющий раскрыть диалек­тику взаимосвязи струкуры права и системы законо­дательства, заключается в том, что система законода­тельства выражается главным образом в составе, соот­ношении и внутреннем строении кодифицированных нормативных актов.

    Ведь о самом факте существования обособленной области законодательства мы судим в основном по наличию самостоятельного кодифицированного акта или комплекса актов (например, о хозяйственном за­конодательстве). При этом кодифицированный акт, в особенности сводный кодифицированный акт — Ос­новы, кодексы, — становится «пунктом сосредоточения» всех иных нормативных актов. «Любой простой акт,— пишет С. В. Поленина, — должен подчиняться... другим актам того же органа, если они обладают более ква­лифицированными формальными признаками. Такие признаки    присущи,   в   частности,   кодифицированным

    1 Д. А. Керимов упрекает автора этих строк в том, что он доводит до степени «полного отождествления» объективную и субъективную стороны законодательства (см. Д. А. Керимов, Философские проблемы права, стр. 254). Вряд ли этот упрек спра­ведлив. Дело в том, что объективно существующая структура права лишь проявляется в системе законодательства, причем только в той мере, в какой она проявляется в законодательстве, строение его охватывается понятием «структура как закон связи элементов». Впрочем, соображения Д. А. Керимова становятся понятными, ес­ли учесть, что он рассматривает в качестве структуры и состав несистемных объектов—такую связь, которая (речь идет об «эле­ментах» статьи закона) «носит в своей основе субъективный, про­извольный, а иногда и случайный характер» (там же). Ранее уже упоминалось, что подобная интерпретация понятия «структу­ра» расходится с господствующим в философии воззрением, которое взято за основу при рассмотрении вопросов настоящей темы.

    62

     

    актам, в которых нормативный материал упорядочен, т. е. сведен в определенную логическую систему»1.

    Здесь хотелось бы обратить внимание на следую­щее положение.

    Наиболее важной чертой кодифицированных актов является наличие в них нормативных обобщений, кото­рые выражаются как в общих нормах (дефинитивных, общезакрепительпых, декларативных), так <в согласо­вании, известной унификации всего конкретного нор­мативного материала. Но эти нормативные обобщения есть реальный показатель существования правовых общностей.

    Характерно, что если система законодательства в целом очерчивает лишь внешние контуры структуры права, то состав, соотношение и внутренняя структура кодифицированных актов позволяют проникнуть в бо­лее глубокие ее пласты. Объем и уровень нормативных обобщений, специфические для данного кодифициро­ванного акта, являются «визитной карточкой» соответ­ствующего структурного подразделения. Например, кодифицированному акту основной отрасли права свойственна «полнокровная» общая часть, глубокая ин­теграция всего нормативного материала, его прочное юридическое единство. Комплексной же отрасли соот­ветствует кодифицированный акт, нормативные обоб­щения которого не идут дальше формулирования не­которых принципов, отдельных общих понятий и прие­мов регулирования.

    Если исходить из того, что скелет системы законо­дательства образуют кодифицированные акты, то .станет ясным, что каждое юридическое предписание находится как бы в силовом поле тех нормативных обобщений, которые сосредоточены в данном кодифи­цированном акте.

    4. Указывая па объективный характер системы за­конодательства (в ней выражается реально существую­щая структура права), нельзя упускать из поля зрения

    1 С. В. П о л е н и н а, Взаимосвязи нормативных актов в систе­ме советского гражданского законодательства, «Советское государ­ство и право» 10712 г. № 8, стр. 65; см. также 3. С. Беляева, Источники колхозного права, автореферат докт. дисс, М., 1972, стр. 17,

    63

     

    ее субъективную сторону, свойственные ей субъектив­ные элементы.

    Состав действующих нормативных актов, их внут­ренняя компановка, а тем более обособление отдель­ных нормативных предписаний непосредственно зави­сят от усмотрения компетентных правотворческих ор­ганов. Законодатель при решении правотворческих задач руководствуется в ряде случаев не только логи­кой права, но и иными потребностями — социально-политическими, чисто классификационными соображе­ниями, законодательными традициями, рекомендация­ми научных учреждений и др. Возможны и просчеты отдельных правотворческих органов: введение в пра­вовую систему норм, недостаточно учитывающих дейст­вующие законоположения, перекрещивающихся конст­рукций, неоправданное дробление, дифференциация правового регулирования единых отношений и т. д.

    Характерно в рассматриваемом плане развитие Особенной части советского уголовного права. Выше уже приводилось высказанное в литературе мнение о том, что она не образует завершенной логической сис­темы. Здесь проявляются две тенденции: с одной сто­роны, интеграция — создание нормативных обобщений, а с другой стороны, дифференциация — постоянное включение в нормативный материал новых частных по­ложений, посвященных конкретным случаям1. «История развития уголовного законодательства, — пишет В. Н. Кудрявцев,—свидетельствует о том, что, как правило, правовая регламентация определенной группы общест­венных отношений начинается с создания норм, преду­сматривающих более или менее частные случаи. Затем

    1 В принципе обе указанные тенденции социально обоснованны. «Общая, абстрактная норма,— замечает В. Н. Кудрявцев,—зна­чительно удобнее для квалифицированного юриста. Но ведь уголов­ные законы создаются не только для юристов. Они имеют воспи­тательное и предупредительное значение Простой и понятный текст закона, устанавливающего ответственность за конкретные действия, смысл которых ясен для любого гражданина, имеет важное профилактическое значение. Поэтому наряду с общими нормами, которые уже имеются в законодательстве, в некоторых случаях оправдано появление новых законов, подчеркивающих об­щественную опасность тех или иных форм поведения, причиняю­щих вред социалистическому обществу» (В. Н. Кудрявцев, Об­щая теория квалификации преступлений, стр. 248).

    64

     

    постепенное накопление отдельных норм Особенной час­ти приводит к созданию обобщенных формулировок. Однако потом они изменяются или дополняются, нара­щивается новая система, которая впоследствии вновь может получить обобщенное выражение»1. Вот почему совокупность норм, образующих Особенную часть дей­ствующего уголовного права, представляет собой до­вольно пеструю картину, в которой подчас лишь уга­дывается внутренняя логика2. Наряду с отдельными пробелами в этой совокупности есть случаи частичного наложения, пересечения, дублирования норм3.

    Влияют ли отмеченные моменты, относящиеся к субъективной стороне системы законодательства, на саму структуру права? Очевидно, влияют. Во всяком случае они «отодвигают» соответствующие подразделе­ния правовой системы от класса органичных систем, нарушают функциональные связи, порождают неоправ­данные затруднения при решении юридических дел на практике. Ошибочные решения законодателя, недоста­точный учет им специфических закономерностей, осо­бенностей структуры права при выработке норматив­ных актов приводят к снижению эффективности пра­вового регулирования. Отсутствие, например, в системе советского законодательства кодифицированного акта по административно-процессуальному праву мешает полностью выявить все то положительное, что способ­но дать административно-процессуальное право юриди­ческой практике.

    Вместе с тем здесь есть и другая сторона вопроса. Представляется, что далеко не всякое правотворческое решение, не обусловленное логикой права, влияет на его структуру. Уголовная норма, включенная в коди­фицированный акт гражданского права, так и останет­ся нормой уголовного права. В действующих республи­канских уголовных кодексах закреплены администра­тивно-правовые предписания   (например,   п.  «б»,   ст.ст.

    1              В.  Н. Кудрявцев, Общая теория квалификации  преступ­

    лений, стр. 247.

    2              См   А. Б   С а х а р о в, О классификации преступлений, «Воп­

    росы борьбы с преступностью», вып. 17, 1972, стр. 46 и след.

    3              См. В. Н. Кудрявцев, Общая теория квалификации прес­

    туплений, стр. 240.

    5  Заказ 5626         65

     

    239, 241, 243, 244, 250 УК РСФСР), которые остались таковыми несмотря на то, что включены в состав коди­фицированного акта другой отрасли1. Можно указать на случаи, когда общие предписания уголовного и граж­данского права излагаются законодателем при форму­лировании конкретных институтов (ст.ст. 101, 151, 236, 237 УК РСФСР; ст.ст. 168, 292 ГК РСФСР). Однако в этих случаях упомянутые предписания остаются общи­ми, объективно входящими в состав общих подразделе­ний соответствующих отраслей.

    Какие же правотворческие решения влияют на структуру права? Для ответа на этот вопрос необходи­мо обратиться к механизму воздействия законодатель­ства, его системы на структуру права.

    5. Механизм связи между структурой права и сис­темой законодательства отражает свойственные им раз­личия и единство.

    Между волей законодателя и структурой права нет прямой зависимости. Для того чтобы преобразовать строение права, тем более закон связи между его под­разделениями, необходимо во всех случаях изменить содержание правового регулирования2.

    Конечно, изменение содержания правового регули­рования может происходить и при перестройке системы законодательства   (в особенности при перестройке   сос-

    1              См. Н. Д. Дурманов, Советский уголовный закон, изд-во

    МГУ, 1967, стр. 38—39.

    2              После опубликования статьи об общетеоретических принципах

    исследования   структуры   права   («Советское   государство   и   право»

    1971  г. № 3)  в   адрес   автора   настоящей работы   был сделан   уп­

    рек, суть которого состояла в том, что он будто бы  отказался    от

    разграничения системы права и системы законодательства, внутрен­

    ней н внешней форм права  (см. Л. С. Я в и ч, Право и обществен­

    ные отношения, стр. 76;  сб.  «Систематизация  хозяйственного зако­

    нодательства»,  стр.  49).   Этот  упрек  основан,   как  представляется,

    на  недостаточно точной интерпретации  высказанных  в  упомянутой

    статье положений. Установление    факта   более тесной зависимости

    между внутренней и внешней структурами права вовсе не означает

    отрицания  различий  между  ними.  Как  и  дрежде,  автор  полагает,

    что преобразование в системе законодательства приводит к измене­

    ниям в структуре права  лишь  постольку, поскольку   оно   затраги­

    вает содержание правового регулирования, и что в строении зако­

    нодательства,   в   соотношении   и   содержании   нормативных     актов

    есть многое, относящееся тольио к внешней форме права и не вы­

    ражающее особенностей   его структуры.

    66

     

    тава кодифицированных актов). Иногда даже простое перемещение нормативных предписаний из одной обла­сти законодательства в другую, близкую ей область приводит к тому, что эти предписания включаются в новую систему связей, в силовое поле нового правового режима, а значит приобретают новые правовые свой­ства.

    Вот характерный пример. По своей юридической природе отношения, которые возникают при возмеще­нии предприятием (учреждением) работнику матери­ального ущерба, причиненного увечьем либо иным по­вреждением здоровья, связанным с работой, объектив­но требуют регулирования с помощью норм трудового права1. Но по сложившейся законодательной традиции нормативное регулирование указанных отношений за­крепляется в гражданском законодательстве (ст. 91 Ос­нов гражданского законодательства Союза ССР и со­юзных республик, ст. 460 ГК РСФСР), притом в каче­стве органической части норм, регламентирующих граж­данско-правовую внедоговорную ответственность. А это придало рассматриваемым правоотношениям такие свой­ства, которые присущи охранительным отношениям гражданского права, подчинило их (через общую тер­минологию, некоторые принципы и др.) началам граж­данской ответственности.

    Однако перемещение нормативных предписаний из одной области законодательства в другую может пов­лиять на структуру права постольку, поскольку это от­ражается на содержании правового регулирования (да и к тому же такой эффект, надо полагать, наступает, когда перемещение происходит между родственными отраслями, с близкими правовыми режимами). Но и здесь, как показывает практика, «перемещенное» пра­вовое образование не полностью вживается в новый правовой организм. Не потому ли столь существенны затруднения, возникающие при применении указанных выше норм гражданского законодательства о возмеще­нии   ущерба   работнику,   а   юридическая  практика все

    1 См. Р. 3. Лившиц, Ответственность за повреждение здо­ровья рабочих и служащих, «Советское государство и право» 1964 г. № 5, Б. К. Бегичев, Трудовая правоспособность советских граждан, «Юридическая литература»,  1972, стр.  30—36.

    6*            67

     

    более интерпретирует их под углом зрения правово­го режима, свойственного советскому трудовому праву?1.

    Механизм связи между структурой права и систе­мой законодательства дает возможность определить те направления, по которым должно идти воздействие за­конодателя на развитие и совершенствование структу­ры права, указывает на рамки этого воздействия.

    Законодатель непосредственно формулирует содер­жание нормативных постановлений, устанавливает со­став, соотношение и внутреннее построение кодифици­рованных и иных нормативных актов. Все эти право­творческие действия могут повлечь за собой определен­ные преобразования в структуре права, однако лишь в той мере, в какой они влияют на содержание правово­го регулирования. Итак, от внешней формы права к его содержанию, от содержания к составу и закону связи между его подразделениями — таков путь воздействия системы законодательства на структуру права.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 26      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.