Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 26      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18. > 

    2. Разновидности нормативных предписаний. Ассоциации предписаний

    1. Нормативные юридические предписания (нормы) подразделяются на ряд разновидностей.

    Вопрос о видах юридических норм можно рассма­тривать как проблему классификационного порядка (ус­тановление логически стройных классификационных под­разделений, единых оснований деления « т. д.). Однако необходимо иметь в виду, что в основе всех классифика­ционных построений лежит реальная структура советско­го права, объективное деление юридических предписа­ний по группам.

    Разновидности юридических норм — это выражение структуры советского права на уровне его первичного звена (предписаний).

    На деление юридических норм по видам оказывает влияние большое число системообразующих факторов. Именно здесь с наибольшей отчетливостью и полнотой проявляется специализация права, необходимость макси­мально определенного, детализированного регламенти­рования общественных отношений, закрепления достиже­ний юридической культуры. В зависимости от объема и сферы действия обособляются разновидности специаль­ных норм — исключительные, временные и др.

    Многообразие системообразующих факторов, влияю­щих на подразделение юридических норм по видам,   не

    102

     

    должно заслонять того обстоятельства, что главную роль среди этих факторов играют условия и обстоятель­ства, имеющие глубинное, социально-политическое со­держание. Хотя подразделение предписаний на виды и относится к микроструктуре права, здесь проявляется зависимость структуры права от социальных особенно­стей правового регулирования в социалистическом об­ществе. Эта зависимость состоит в том, что первое место среди факторов, влияющих на группировку юридичес­ких норм, принадлежит функциям советского права.

    Функции советского права предопределяют главное деление юридических норм — на регулятивные (пози­тивного регулирования) и правоохранительные. Регуля­тивными являются предписания, непосредственно нап-равлеиные на установление определенного варианта поведения путем предоставления участникам общест­венного отношения позитивных субъективных прав и возложения на тих позитивных юридических обязанно­стей. Правоохранительные — предписания, направлен­ные «а 'определение поведения субъектов путем регла­ментации мер государственно-принудительного воздей­ствия (санкций): их оснований, характера, объема.

    По мере углубления специализации советского права к этим двум главным видам норм присоединяется третий—специализированные предписания: общие, дефи­нитивные, декларативные, оперативные,   коллизионные.

    Регулятивные и правоохранительные нормативные предписания образуют костяк, «тело» советского права. Они составляют преобладающую массу «клеточек», из которых на последующих уровнях структуры складыва­ются правовые общности — институты, объединения ин­ститутов, отрасли, семьи отраслей.

    Однако здесь -нужно обратить внимание на следую­щее важное (в частности, для освещения последующих вопросов) положение. В связи с развитием процесса спе­циализации регулятивные и правоохранительные предпи­сания все более обособляются друг от друга. Объединяясь в самостоятельные общности (институты), они по боль­шей части связываются между собой не непосредственно, а 'через соответствующие институты и даже отрасли. Вот почему в нормативных актах последнего времени регу­лятивные предписания не излагаются в непосредствен­ной близости к правоохранительным. Более того, содер-

    103

     

    жащиеся в них отсылки к государственно-принудитель­ным мерам даются подчас в общей форме («применя­ются меры административной, а в необходимых случаях уголовной ответственности»). Иначе говоря, регулятив­ные н правоохранительные предписания приобретают такие специфические свойства, которые делают их, ус­ловно говоря, несоединяемыми. А это значит, что фор­мирование правовых общностей идет не по пути соеди­нения тех и других предписаний (как следует из тео­рии трехчленного строения нормы), а раздельно, по пути обособления регулятивных и правоохранительных институтов, их объединений.

    2. Существенное значение для понимания структуры советского права имеет деление регулятивных норм на обязывающие, запрещающие и управомочивающие. Это деление также связано с функциями советского    права.

    Регулятивное правовое воздействие подразделяется на две самостоятельные функции — регулятивную стати­ческую (закрепление господствующих общественных от­ношений) и регулятивную динамическую (оформление их движения, развития). Отсюда проистекают функцио­нальные различия между обязывающими предписаниями, с одной стороны, управомочивающими и запрещающими —с другой. Указанные функциональные различия выра­жаются в характере содержания прав и обязанностей, ус­танавливаемых для субъектов соответствующими норма­ми, а именно:

    обязывающие — это юридические нормы, устанавли­вающие обязанность лица совершать определенные по­ложительные действия;

    запрещающие — это юридические нормы, устанавли­вающие обязанность лица воздерживаться от дейст-ствий известного рода (запреты);

    управомочивающие — это юридические нормы, уста­навливающие субъективные права с положительным со­держанием, т. е. права на совершение управомоченным тех или иных положительных действий.

    Первая из перечисленных разновидностей выражает действие регулятивной динамической функции, а две вторые — регулятивной статической функции.

    С позиций структуры права в особом внимании нуж­даются запрещающие нормы.

    Запреты — необходимый,  обязательный элемент   со-

    104

     

    циалистического правопорядка. С их помощью обеспе­чивается закрепление господствующих социалистических общественных отношений, определяются важнейшие сто­роны гражданской дисциплины, непреложный минимум нравственных требований, границы дозволенного и недо­зволенного в поведении.

    Вместе с тем надо видеть, что характер запрещающих норм неодинаков и во многом зависит от особенностей регулятивного воздействия советского права.

    Содержание советского права и практика его приме­нения свидетельствуют о том, что (в различных пропор­циях, сочетаниях) существует два основных порядка правового регулирования, один из которых может быть назван разрешительным, а другой — дозволительным.

    Разрешительный — это такой порядок регулирова­ния, в соответствии с которым в данной области отноше­ний дозволяется только то, что прямо разрешено норма­тивными предписаниями.

    Дозволительное же регулирование строится по про­тивоположному принципу — дозволено все, что прямо не запрещено.

    Применение того или иного порядка регулирования обусловлено особенностями регулируемых отношений, своеобразием социально-классовой, политической обста­новки, этапом развития социалистического государства, развитием социалистической демократии. По мере успе­хов социалистического и коммунистического строитель­ства в содержании советского права и права зарубеж­ных социалистических стран возрастает удельный вес дозволительного регулирования (хотя значителен круг и таких общественных отношений, гще требования строжайшей законности, государственной дисциплины предопределяют существенную ценность разрешительно­го регулирования).

    От особенностей регулятивного воздействия зависят прежде всего основания, вызывающие к жизни запре­щающие нормы, сам факт их реального бытия.

    Дозволительное регулирование немыслимо без уста­новления точно определенных, конкретизированных за­прещающих предписаний (например, в области админи­стративного и финансового права — предписаний, опре­деляющих недозволенные промыслы). Все иные дейст­вия, в частности промыслы, не указанные в установлен-

    105

     

    ном в законе перечне, признаются правомерными, дозво­ленными, хотя бы они в нормативных актах и не упоми­нались.

    По-иному выглядят запреты при разрешительном ре­гулировании. Здесь существующие в обществе правовые запреты обычно не формулируются в виде самостоятель­ных нормативных правовых предписаний. Сама по себе логика права при разрешительном регулировании не требует их обособления. Законодатель вводит запреты косвенно. Регламентируя содержание прав, предоставля­емых субъектам, предусматривая юридическую ответст­венность за известное поведение, законодатель тем с а-м ы м совершенно точно определяет, что субъекту дозво­лено, а, что не дозволено, т. е. устанавливает запреты. Вот почему при разрешительном регулировании 'правовые запреты «растворены» в содержании управомочивающих норм.

    Обособление запретов в виде самостоятельных пред­писаний при разрешительном регулировании обусловле­но главным образом необходимостью усиления регули­рующего и идеологического воздействия права, с тем чтобы с большей отчетливостью указать на социально-политическое содержание правовых установлений (тако­вы, в частности, запреты ст.ст. 24, 63, 74, 75, 77 и др. КЗоТ РСФСР, вносящие большую четкость в охрану трудовых прав рабочих и служащих).

    Существенно различаются и юридические функции запретов. При'дозволительном регулировании запрещй!-ющие предписания обладают непосредственным юриди­ческим действием. В сфере же отношений, где функцио­нирует разрешительное регулирование, непосредственным юридическим действием наделены управомочивающие нормы (а все то, что ими не предусмотрено, то не дозво­лено, т. е. запрещено).

    Насколько важно учитывать различие этих юриди­ческих функций запретов, свидетельствует юридичес­кая практика. Так, дозволительный характер регули­рования взят за основу судебными органами при реше­нии вопроса о доказательствах, подтверждающих недей­ствительность сделок. В определении Судебной колле­гии по гражданским делам Верховного Суда СССР от 17 апреля 1970 г. по иску Э. Т. Тилиб к М. Э. Викул от­мечается, что «в законе не содержится запрета подтвер-

    106

     

    ждать показаниями свидетелей, как и другими средст­вами доказывания.., фиктивность договора.., если заин­тересованное лицо обращается в суд с иском о призна­нии договора недействительным по этому основанию»1.

    Но дело не только в особенностях запрещающих пред­писаний, их функциях в 'правовой системе. По-видимому, следует четко различать запрещающее предписание и запрет. Запрет по своим свойствам скорее является принципом2, выраженным в совокупности запрещающих, а также охранительных и управомочивающих норматив­ных предписаний.

    3. Необходимым элементом первичного звена социа­листической правовой системы являются специализиро­ванные нормы.

    Правда, специализированные нормы в отличие от ре­гулятивных и охранительных носят дополнительный ха­рактер. Они не являются самостоятельной нормативной основой для возникновения правоотношений. При регла­ментировании общественных отношений они как бы при­соединяются к регулятивным и правоохранительным нормам, образуя в сочетании с ними единый регулятор.

    Но если рассматривать специализированные нормы с позиции структуры советского права, то их функции в правовой системе оказываются более существенными и .значимыми. Рассматриваемые нормы — не только про­дукт глубокой функциональной специализации права, но и средство, при помощи которого выражается высо­коразвитый характер советской правовой системы, «под­держивается» ее функционирование на этом уровне.

    В первую очередь должны быть отмечены специали­зированные нормы общего характера:

    общие закрепительные предписания    (направленные

    1              «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1970 г. № 3, стр. 33.

    2              Интересно, что в приведенном    выше определении    Судебной

    коллегии Верховного Суда  СССР дозволения и  запреты,  выражен­

    ные в рассматриваемых порядках правового воздействия, охарактери­

    зованы в качестве принципов регулирования. В нем говорится: «Содер­

    жащийся в ст. 17 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР

    и союзных республик принцип, что отдельные обстоятельства могут

    быть установлены судом с  помощью строго определенных    средств

    доказывания, распространяется лишь  на случаи, прямо    предусмот­

    ренные законом (ст ст  46, 287 ГК. Латвийской ССР)» («Бюллетень

    Верховного Суда СССР» 1970 г. № 3, стр. 34).

    107

     

    на фиксирование в обобщенном виде определенных эле­ментов регулируемых отношений);

    декларативные нормативные положения (нормы, в которых сформулированы правовые принципы, а также задачи данной правовой совокупности);

    дефинитивные нормативные положения (нормы, за­крепляющие в обобщенном виде признаки данной пра­вовой категории).

    В литературе был высказан взгляд на то, что общие об­разования в праве являются по большей части выражени­ем технико-юридических приемов. «Выделение в кодексе общей части, — пишет О. С. Иоффе, — весьма оправдан­ный и практически удачный, но все же не более, чем прием законодательной техники. Соответствующие нормы мог­ли бы быть распределены по другим разделам кодекса С применением метода взаимных отсылок, хотя такой метод гораздо менее удобен, чем образование Общей части. Но самая возможность его применения свидетель­ствует о том, что эти нормы, как бы их ни группировать, юридических институтов не образуют, а входят в состав .всех других институтов данной отрасли права или, по .крайней мере, их большинства»1.

    Конечно, по своему происхождению (генетически) нормы общих частей кодексов, все иные общие подраз­деления коренятся в 'конкретных правовых институтах, представляют собой чаще всего «выведенные за скобки» единые повторяющиеся моменты в их содержании и в этом смысле имеют производный характер. Верно также, что формулирование общих норм связано с применени-,ем средств и приемов юридической техники. Однако об­щие нормы — не только «удачный прием юридической техники». Они являются выражением нормативных обоб­щений в праве, придающих системе новое качество, по­казателем уровня ее интеллектуального, «конструктивно­го» содержания. Если попытаться распределить общие нормы по конкретным институтам, то это повлечет за собой не простое перемещение нормативных положений, а во многих случаях устранение их общего характера и, следовательно, обеднение содержания права, утрату им

    1 О. С. И о ф ф е, Структурные подразделения системы права (на материалах гражданского права), «Ученые записки ВНИИСЗ», вып. 14, стр. 48—49.

    108

     

    качества, присущего развитой правовой системе1. Вот почему некоторые общие нормы совершенно не поддают­ся распределению по конкретным институтам (например, нормы, определяющие круг регулируемых данным ко­дексом отношений, нормы-принципы, нормы о право­субъектности и др.).

    По сути дела, общие нормы представляют собой та­кие подразделения правовой системы, в которых реаль­но воплощается существование правовых общностей. Будучи составной частью первичного звена права, они в то же время являются носителями особенностей струк­турных общностей — правовых институтов, их объедине­ний, отраслей права.

    Именно общие нормы выражают процесс интеграции правового материала. Выполняя функцию «цементирую­щего средства» в структуре права, они своим содержа­нием выявляют юридическое своеобразие правовых общ­ностей и, следовательно, сам факт реального существо­вания подразделений следующих, более высоких уров­ней.

    Обособляя структурные общности в системе права, общие нормы вместе с тем выполняют и иную функцию. Они представляют собой реальные нормативные предпи­сания, выполняющие регулятивные функции.

    В большинстве случаев общие нормы действуют в со­четании с конкретными предписаниями2. Как правильно подметил В. Н. Кудрявцев, «более абстрактные и более /конкретные правила поведения в современных условиях сосуществуют одновременно, представляя собой доволь­но сложную систему»3.

    Вместе с тем юридическая практика свидетельствует

    1              Надо заметить, что простое    перемещение общей   нормы    из

    общей части кодекса в главы, регламентирующие конкретный инсти­

    тут   (с применением  метода взаимных отсылок),  действительно, не­

    удачный технико-юридический прием. Но в этом случае общая нор­

    ма остается и не растворяется в конкретных институтах, не входит

    в их состав. Для того чтобы войти в состав конкретных институтов,

    она должна   быть «расформирована»    как общая для отрасли    или

    подотрасли и представлена в  виде  конкретизированного    предписа­

    ния, вписывающегося в содержание и структуру данных институтов.

    2              См. II. Д. Дурманов, Советский уголовный закон, стр. 73,

    109—110.

    3              В. Н. Кудрявцев, Две книги об уголовном законе, «Совет­

    ское государство и право» 1969 г. № 10, стр. 160.

    109

     

    о том, что возможно и самостоятельное применение об­щих норм, которое хотя и связывается с конкретными предписаниями, но связывается по-особому: компетент­ные (судебные) органы ссылаются на них, обосновывая неприменение конкретных норм. Так, в определении Су­дебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 22 апреля 1965 г. по делу Мамедова недопусти­мость возложения уголовной ответственности обосновы­вается ссылкой на общие положения ст. 3 Основ уголов­ного законодательства Союза ССР и союзных республик. По делу было установлено, что Мамедов, в прошлом руководящий работник, рекомендовал на должность кла­довщика Багирова, который затем совершил хищения. Верховный Суд Азербайджанской ССР осудил Мамедо­ва за злоупотребление служебным положением, указав в приговоре на то, что в результате действий Мамедова, связанных с назначением на должность кладовщика, на­ступили тяжкие последствия — хищения крупных сумм. «Между тем, — говорится в определении после ссылки на ст. 3 Оонав, — Мамедов никаких общественно опас­ных деяний не совершил. Осуждение же его за те по­следствия, которые наступили в результате преступных действий Багирова, с которым, как установлено приго­вором, Мамедов в преступной связи не состоял, является объективным вменением, чуждым советскому уголовно­му праву»1.

    Интересно, что иногда нормативные предписания, включенные в общую часть, имеют в правовой системе непосредственное регулятивное значение даже в том случае, когда они представляют собой относительно кон­кретизированные нормативные положения. Так, по одно­му из судебных дел областной суд оставил без рассмот­рения иск нескольких граждан к министерству о внедре­нии предприятием их изобретения. Суд обосновал такое решение тем, что требование об установлении факта внедрения изобретения может быть рассмотрено в су­дебном порядке только в том случае, если одновременно будет заявлено требование о выплате авторского воз­награждения. Этот довод Верховный Суд РСФСР при­знал неправильным. Аргументируя свое мнение, Верхов­ный Суд, однако, сослался не на нормативные положе-

    1 «Бюллетень Верховного Суда СССР»  1965 г. № 4, стр. 18. ПО

     

    ния изобретательского права, а на норму общей части гражданского права. В определении от 19 января 1970 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР указала: «Установление факта примене­ния изобретения или рационализаторского предложения предприятием — способ защиты личных прав автора, внесшего предложение, а поэтому такой спор на основа­нии ст. 6 ГК РСФСР подлежит судебному рассмотрению независимо от того, предъявлено ли требование о взы­скании авторского вознаграждения»1.

    4. Углубление специализации советского права состо­ит не только в расширении функциональной дифферен­циации юридических норм, но и в повышении удельного ,веса в праве конкретизирующих нормативных предписа-,ний.

    , Необходимость четкого всестороннего регламентиро­вания данных отношений, предусматривающего особен­ности конкретной фактической ситуации, ведет к тому, что законодатель наряду с основной нормой формули­рует предписания, которые призваны уточнить отдель­ные стороны и детали регулирования, его особенности в зависимости от конкретных фактических обстоятельств.

    В качестве примера можно привести предписания, содержащиеся в ст. 68 КоБиС РСФСР, устанавливаю­щей размер алиментов, взыскиваемых с родителей на несовершеннолетних детей. В ч. 1 этой статьи дано об­щее решение вопроса о размере алиментов (на одного ребенка — одна четверть, па двух детей — одна треть, на трех и более детей — половина заработка родителей). Но в чч. 2 и 3 той же статьи предусматривается возмож­ность уменьшения размера алиментов в ряде случаев, в частности если родитель, с которого взыскиваются али­менты, является инвалидом первой или второй группы, если дети работают и имеют достаточный заработок.

    Развитие специализации права состоит, помимо иных моментов, в том, что регулятивные, правоохранительные, общие предписания обрастают конкретизирующими по­ложениями, и, таким образом, на базе каждой из ука­занных разновидностей постепенно формируются само­стоятельные правовые общности (а это, кроме всего про-

    1 «Бюллетень Верховного Суда    РСФСР»    1970 г. № 11, стр  2.

    111

     

    чего, и «отдаляет» регулятивные и охранительные пред­писания друг от друга).

     Необходимость детализированного правового регули­рования, учитывающего особенности фактических ситуа­ций, обеспечивается не только изданием конкретизирую­щих нормативных предписаний. Этой же цели служит ин­дивидуальное поднормативное регулирование, осуществ­ляемое компетентными органами в процессе применения права, в частности судом.

    Нормативная и правоприменительная конкретизация в праве тесно взаимосвязаны. Нередко законодатель закрепляет в конкретизирующих нормах те правополо-жения, которые были выработаны юридической (судеб­ной) практикой. Таковы, например, многие конкретизи­рующие нор'мы, которые предусмотрены в КоБиС РСФСР: они первоначально функционировали в виде неписаных правоположений и правоприменительных норм, содержавшихся в постановлениях Пленума Вер­ховного Суда СССР.

    Более того, конкретизирующие нормы нередко одно­временно являются ситуационными1, т. е. предписания­ми, предусматривающими такой порядок, при котором учет конкретной ситуации осуществлялся правопримени­тельным органом. Так, фактические обстоятельства, ука­занные в чч. 2 и 3 ст. 68 КоБиС РСФСР, действуют не сами по себе, не автоматически: закон предусматривает, что размер алиментов «может быть уменьшен судом, ес­ли...»; «суд вправе уменьшить размер алиментов или освободить от уплаты, если...».

    Конкретизирующие нормативные предписания разно­родны. По особенностям своего содержания они могут быть подразделены на доз е основные группы:

    а) детализирующие предписания (Д-предписания) — нормы, дающие конкретизированное решение определен­ной детали регулирования, которая относится либо к ги­потезе, либо к диспозиции нормы. Д-предписанием, на­пример, является норма ст. 70 КоБиС РСФСР, регла­ментирующей порядок установления видов заработка, который подлежит учету при взыскании алиментов;

    1 О ситуационных нормах см. К. II. Комиссаров, Судебное усмотрение в советском гражданском процессе, «Советское государ­ство и право» 1969 г. № 4, стр. 51.

    112

     

    б)вариантные предписания (В-предписания)—нор­мы, рассчитанные на регулирование в соответствии с основным нормативным положением в специфических ситуациях, особых условиях. Приведенные ранее конкре­тизирующие нормы чч. 2 и 3 ст. 68 КоБиС РСФСР и есть именно В-предписания: для их применения необхо­димы особые факты — инвалидность плательщика али­ментов и др. Нетрудно заметить, что с индивидуальным регулированием, осуществляемым в процессе примене­ния права, связаны главным образом В-предписания.

    В отдельных отраслях права конкретизирующие предписания имеют существенные особенности. Так, в уголовном праве В-предписания, как правило, представ­ляют собой «варианты», связанные с наличием опреде­ленных квалифицирующих признаков, главным образом со степенью общественной опасности.

    В статьях Особенной части республиканских Уголов­ных кодексов они так и формулируются: «те же дейст­вия», «то же деяние». Вслед за этим указываются квали­фицирующее обстоятельство и особая санкция. Обыч­но вторая, третья и следующие части той или иной статьи УК — это формулировки В-предписаний (детали­зирующие же предписания нередко помещаются в при­мечаниях к статьям)1.

    5. Существование конкретизирующих нормативных предписаний не привлекло достаточного внимания в на­шей юридической литературе. Между тем они не только выражают один из видов специализации советского пра­ва, но и характеризуют особую группу первичных свя­зей в правовой материи и, что еще более важно, началь­ные образования, лежащие в основе последующих уров­ней структуры права — правовых институтов.

    Изучение содержания нормативных актов показыва­ет, что .конкретизирующие предписания нередко соеди­няются в «связки». Например, за основной нормой может следовать конкретизирующее предписание, которое в свою очередь может получить дальнейшую конкретиза-

    1 В. Н. Кудрявцев отмечает, что выделение специальных норм п уголовном праве обуслоплено необходимостью «уточнить, конкре­тизировать степень... общественной опасности и соответственно пре­дусмотреть санкцию строже или мягче, чем в общей норме» (В. Н. Кудрявцев, Общая теория квалификации преступлений, стр. 248).

    8  Заказ 5626         ИЗ

     

    цию, и т. д. Вот как, например, выглядит «связка» пред­писаний, содержащихся в ст. 45 КоБиС РСФСР:

    основная норма — в случае, >когда несовершеннолет­нему не был снижен брачный возраст, брак с ним может быть признан недействительным (если этого требуют его интересы);

    Д-предписание — признания 6paiKa недействительным по такому основанию могут требовать несовершеннолет­ний супруг, его родители или опекун (попечитель), орга­ны опеки и попечительства, прокурор;

    В-предписание (причем только к предшествующему детализирующему) —если же к моменту рассмотрения дела несовершеннолетний супруг достиг совершенноле­тия, требовать признания брака недействительным (при таком особом варианте) могут лишь сам несовершенно­летний либо прокурор, но не родители или органы опеки и попечительства.

    Такого рода «связки» норм могут быть весьма слож­ными, многозвенными. Например, норма ст. 446 ГК РСФСР («ответственность за вред, причиненный дейст­виями должностных лиц в области административного управления») является В-предписанием по отношению к более общей норме ст. 445; но к ней в свою очередь имеется В-предписаиие, изложенное в ст. 447 ГК («ответ­ственность за вред, причиненный должностными лицами органов дознания, следствия, прокуратуры и суда»)1.

    В ряде случаев за основной нормой следуют не одно, а несколько Д-предписаний, каждое из которых подчас имеет свои ответвления (см., например, ст.ст. 155—156 КЗоТ РСФСР)2.

    Но главное— не в количестве и разнородности звень­ев описываемых «связок», а в том, что в этих «связках» яередко вырисовывается некоторая общность предписа­ний, своего рода ассоциации норм. В результате интегра-

    1              См. С. Т. Илларионова, Общее и особенное в обязатель­

    ствах,   возникающих на основании ст.ст. 445, 446,  447 ГК РСФСР,

    «Сборник   ученых трудов   СЮИ», вып     18,   Свердловск,    1972, стр.

    101—107   Автор правильно указывает на то, что в предписаниях при­

    веденных статей ГК   содержится одна «структурная    модель»    (стр.

    101—102).

    2              В  Н. Кудрявцев показал, что в уголовном праве «смежные со­

    ставы нередко образуют друг с другом довольно длинные «цепочки»

    (группы)» (В   Н. Кудрявцев, Общая теория квалификации пре­

    ступлений, стр. 149).

    114

     

    ции нормативного материала, с неизбежностью сопровож­дающей его дифференциацию (конкретизацию), законо­датель объединяет конкретизирующие предписания и с этой целью, в частности, формулирует обобщающие по­ложения, которые условно мож-но назвать генеральными предписаниями (Г-предписаниями).

    Такими генеральными нормами являются, например, упомянутое выше основное предписание ст. 445 ГК РСФСР, основное предписание о размере алиментов в ч. 1 ст. 68 КоБиС РСФСР, основное предписание о при­знании брака недействительным, если он заключен с несовершеннолетним лицом, — ст. 45 КоБиС. Генеральной нормой в «связке», которая регламентирует перевод на более легкую работу, является предписание ст. 155 КЗоТ, устанавливающей соответствующую обязанность адми­нистрации. Г-предписание и выражает некоторое един­ство всей «связки» норм.

    Весьма интересно, что ассоциации норм, будучи це­лостным образованием, имеют свой закон связи, своеоб­разную структуру. Типическое структурное построение ассоциации норм таково: Г-предписание+ В-предписа-ние + Д-предписание. Встречается и иное соотношение (например, после Г-предписания сразу же следует Д-предписание, в частности, нормативные положения, со­держащиеся в ст. 77 КоБиС РСФСР).

    Особую разновидность ассоциаций норм образуют такие их комплексы, которые соединяют конкретизиру­ющие предписания, группирующиеся вокруг правового запрета. Дело в том, что в некоторых случаях формули­рование запрета требует установления границ его дей­ствия. Поэтому вслед за предписанием-запретом вводит­ся исключительная норма, которая в свою очередь сопро­вождается конкретизирующими предписаниями1. Так, в ч. 1 ст. 63 КЗоТ РСФСР закреплен запрет: «Работа в выходные дни запрещается». Однако столь общее и ка­тегорическое формулирование запрета потребовало, что­бы в ч. 2 той же статьи были указаны порядок и основа­ния тех исключительных случаев, когда возможно прив-

    1 Как показал А. А Эйсман, «исключение из правил представ­ляет собой особое правичо, действующее в тех условиях, в которых не действует основное» («Вопросы борьбы с преступностью», вып. 15, стр. 84),

    8*            115

     

    лечение отдельных рабочих и служащих к работе в вы­ходные дни. А уже эта исключительная норма конкрети­зируется в Д-предписании ч. 3 ст. 63, устанавливающем, помимо иных условий, что такого рода привлечение к работам в выходные дни производится лишь по письмен­ному приказу (распоряжению) администрации пред­приятия.

    Первичные ассоциации норм отличаются от правовых институтов тем, что, как и отдельные нормы, ассоциации носят в общем единичный характер. Это — общность не равноправных предписаний, а скорее одна основная нор­ма со «свитой» сопровождающих ее конкретизирующих предписаний.

    В то же время именно с ассоциации «все начинается» в структуре права. Ассоциации — ростки, из которых при наличии необходимых условий формируются устойчивые правовые общности — правовые институты, ростки, ко­торые появляются нередко в результате прямого воспри­ятия законодателем лравоположений, вырабатывае­мых в юридической практике. В них непосредственно ощущаются пульс разнообразных жизненных отношений, потребности практики, накопившийся опыт правоприме­нения1.

    И еще одно обстоятельство следует отметить. Суще­ствование ассоциаций норм дает основание для того, чтобы с новых позиций подойти к некоторым вопросам юридической техники.

    В предшествующем изложении было показано, что отдельное нормативное предписание соответствует, как правило, не статье нормативного акта в целом, а лишь ее подразделению (части, абзацу, пункту). Какова же в таком случае роль статьи в целом? Исходя из приве­денных выше теоретических положений, следует думать,

    1 Вместе с тем развитие конкретизирующих предписаний может пойти и иным, своим путем. В ряде случаев специальные нормы слу­жат отправной точкой для формирования самостоятельных специфи- , ческих образований. «Зачастую, — пишет В. Н. Кудрявцев, — вновь образуемая специальная норма приобретает дополнительные приз­наки, характеризующие данный вид преступления гораздо полнее, чем общая норма, так что этот новый состав весьма существенно выходит за ее пределы. При этом специальная норма выступает как комплексное образование и уже может быть отграничена от прежней общей нормы по ряду признаков, как смежная с ней» (В. Н Куд­рявцев, Общая теория  квалификации преступлений, стр„ 257),

    116

     

    что статья нормативного акта — это типическая форма выражения и закрепления ассоциации нормативных предписаний. Изучение структуры кодифицированных нормативных актов, изданных в последние годы, свиде­тельствует о том, что статьи во все большей степени используются законодателем для группировки правовых предписаний, т. е. в систематизационных целях.

    Если принять в виде общего правила юридической техники требование, в соответствии с которым отдельные нормативные предписания должны закрепляться в само­стоятельных частях или абзацах статьи, а статья высту­пать в качестве средства закрепления правовых ассоциа­ций (там, разумеется, где для этого есть .необходимый нормативный материал), то такое требование, по всей видимости, позволит добиться большего совершенства нормативных актов, придать их структуре научно обосно­ванный, логически завершенный характер. Статьи нор­мативных актов еще в большей мере, чем сейчас, явятся технико-юридическим средством, при помощи которого на основе потребностей общественного развития проис­ходит «выплавка» первичных звеньев структуры совет­ского права.

    6. Некоторые нормативные положения, содержащие­ся в кодифицированных актах, имеют характер вторич­ных предписаний.

    Так, в ст. 42 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о здравоохранении указывается на возможность освобождения от работы матери или дру­гого члена семьи для ухода за ребенком. В ст. 51 тех же Основ устанавливается, что судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы производятся по постановлению лица, производящего дознание, следова­теля, прокурора, а также по определению суда.

    На первый взгляд, и в том и в другом случаях перед нами воспроизведение норм трудового и уголовно-про­цессуального права в комплексном акте. Конечно, содер­жание соответствующих предписаний коренится в нор­мативном материале указанных отраслей. Но можно ли считать их простым воспроизведением уже существующе­го, не вносящими в систему права ничего нового?

    Думается, такое решение рассматриваемого вопроса было бы ошибочным. Ведь каждое предписание, входя­щее в определенную правовую общность, спаяно со все-

    117

     

    ми другими элементами этой общности едиными принци­пами, понятиями, терминологией. Оно неизбежно несет на себе «печать целого» — в особенностях формулиро­вок, некоторых новых регулятивных моментах. Напри­мер, в ч. 3 ст. 42 оттеняется «медицинская сторона» при­веденного выше предписания (оно начинается со слов: «при невозможности госпитализации или отсутствии по­казаний к стационарному лечению»). В ст. 51 не только законодательно закрепляется наименование экспертиз (судебно-медицинская и судебно-психиатрическая), но и поручается Министерству здравоохранения СССР по со­гласованию с органами юстиции и другими ведомства­ми устанавливать порядок организации и производства указанных экспертиз.

    Таким образом, даже на уровне первичного звена со­ветской правовой системы можио обнаружить -случаи уд-зоения нормативных предписаний, диффузии норм — обстоятельство, весьма существенное для понимания комплексных образований на более высоких уровнях структуры советского права1.

    1 Такого рода удвоение (диффузия) существует и в случаях, когда то или иное нормативное предписание вообще закреплено не в собственных источниках данной отрасли, а только в комплексных актах. В литературе эти случаи описаны применительно к нормам трудового права (например, норма о сохранении среднего заработ­ка за рабочими, служащими и колхозниками, привлекаемыми к ко­мандирским занятиям с отрывом от производства, — ст 67 Закона о всеобщей воинской обязанности). Рассмотрев указанные случаи, В. И. Астрахан пишет: «Норма трудового права, включенная в акт другой отрасли, имеет двойственную природу, «двуликий образ». Поскольку данная норма регулир\ет трудовые (или связанные с ними) отношения, налицо, бесспорно, норма трудового права. Но поскольку такая норма включена в акт другой отрасли, — это одно­временно и норма той, другой отрасли законодательства* (Е. И. Астрахан, Нормы трудового права в нормативных актах других отраслей советского законодательства, «Ученые записки ВНИИСЗ», вып. 23, М, 1971, стр. 57).

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 26      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.