§ 3. Становление государственной организации и права

§ 3. Становление государственной организации и права

18
0

Проблема возникновения государства и права

Происхождение государства и права в обществе — вопрос более
философ­ский, чем исторический. Научные от­веты на него зависят от того, какое
в целом социальное значение приписывают праву и государственной организации, от
того, какое из явлений считают определяющим — государство или право. Пер­венство
философского подхода определяется и двумя объективными (заключающимися в самой
природе явления и путей его познания) обстоятельствами. Во-первых, формирование
государства и права исторически пришлось на время самой ранней культурной жизни
человечества. Как заметил английский философ Д. Локк, «государ­ственный строй
повсюду предшествует летописям, и литература ре­дко появляется у народа прежде,
нежели длительное существование гражданского общества при помощи других более
необходимых ис­кусств не обеспечит безопасность, удобства и изобилие для
народа, и люди только тогда начинают интересоваться историей основа­телей
своего государства и ищут его источник, когда в их памяти уже изгладилось
воспоминание о нем». Развитие государственной организации реально проявляется в
возникновении или исчезнове­нии каких-то учреждений, в деятельности
определенных лиц, в уси­лении или умалении их прав или обязанностей — т. е. в
полити­ческом по своей исторической форме процессе. Политическая история не
может не быть событийной, т. е. связанной с конкретны­ми историческими
происшествиями: изданием закона или назначе­нием должностного лица. И вот об
этой-то стороне жизни народов того времени, когда у них формировалось
государство и право, практически не сохранилось никаких исторических известий,
а в большей мере и не могло сохраниться из-за отсутствия письменной истории.
Богатейшие данные современной археологии (занимаю­щейся изучением добытых в
ходе раскопок древних культур матери­альных остатков прошлой жизни) могут здесь
помочь очень мало.

Во-вторых, самый процесс формирования государственной ор­ганизации
и, в особенности, права — это процесс, исторически неу­ловимый, растянутый на
длительное время. Ни об одном известном обществе прошлого нельзя сказать, что
вот, до такого-то года или числа государства у народа не было, а с такого-то
числа оно сущест-

28

ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

hill ДШИЕ

29

 

вует. В еще большей мере это относится к праву. Когда и как
начи­нается выделение права из обычаев первобытного общества, когда из области
внешне расплывчатых дозволений или осуждений мо­рального и религиозного
характера формируются нормы пра­ва, да и чем вообще отличается право от обычаев
до эпохи появ­ления письменных законов — ответы на эти вопросы, наверное, ни­когда
не приобретут желаемой конкретности и определенности. Все, что известно сегодня
о становлении (появления из малого и наполнения по мере роста новым содержанием)
государства и права из данных общей историографии, письменных памятников наибли­жайших
к тем временам эпох, из, главное, данных этнографии (изучающей быт и культуру
народов) с использованием сравнитель­но-исторического метода — все это не более
чем историче-с к а я реконструкция этого процесса. Степень ее точности,
вероятно, никогда нельзя будет проверить. Правильнее было бы го­ворить о
наиболее типических условиях, в которых происхо­дит формирование государства и
права в то время, когда первобыт­ная историческая общность людей, насчитывая
несколько сот тысяч лет биологической и социальной эволюции, вступает в эпоху
резко­го ускорения своего культурного развития через неолитиче­скую революцию.
С этого времени можно насчитать не ме­нее шести условных стадий социальных и
культурных перемен, со­провождающихся шагами по пути становления
государственной ор­ганизации и права. У разных народов эти стадии приходятся на
раз­ное хронологическое время истории, но содержание стадий и их по­следовательность
можно считать закономерностью станов­ления государства и права.

Формирование политике-правового сообщества

Упрощенно исходной основой форми­рования государства и права
следует считать человеческий кол­лектив с устоявшимися социально-культурными
связями в нем; коллектив этот должен быть исторически длительным, т. е. история
его в данной среде обитания и в сложившемся культурном облике должна
насчитывать более десятка поколений, а также са­мовоспроизводящимся, не
вымирающим, и в этом смысле прогрессирующим. Из того, что известно о
первобытных коллекти­вах, развивавшихся в направлении государственной их
организа­ции, следует, что такой коллектив должен составлять этниче­скую
общность ив этом отношении быть в значительной сте­пени обособленным от других
соседских коллективов. Этническая общность создавалась кровнородственными
связями безусловно всех ее членов и выражалась — к началу эпохи неолита (VIII —
V тыс. до н. э.) — в том, что у членов коллектива был общий язык, единый
религиозный культ и связанные с ним обряды, единые приемы куль­турного обихода.
Это был род — основная ячейка первобытного че­ловеческого общества.

Под влиянием неолитической революции (перехода к обработке
металлов, гончарному производству, выделке тканей и в целом к со-нершенно
новому уровню материальной, а затем и духовной куль­туры) род меняется в своей
внутренней организации значительно более быстрыми темпами, чем это было
предусмотрено его социаль­но-биологической природой. Биологическое
самосохранение требует совершенно новых организационных форм жизни коллектива —
та­кие формы может дать только обособление функции управления и разрешения
конфликтов в коллективе. Из-за того, что люди в зна­чительно большей степени
разнообразны и не равны друг другу, чем :гго допускается в примитивных коллективах
животного мира, это обособление перерастает в традиционное наделение разных
индиви­дов разными полномочиями. Они закрепляются — самыми разными
обстоятельствами, начиная с общего психологического признания полезности этого
до самых своекорыстных личных интересов, дале­ко не чуждых и самому что ни на
есть первобытному человеку.

1-я стадия эволюции этнической общности (с какой и начина­ется
род как социальный коллектив) — это оформление социаль­но-биологической
иерархии. На основе естественного размежева­ния в роде по поколениям в нем
складываются и воспроизводятся разные как бы уровни-группы индивидов, каждый из
которых вы­полняет равно важные для жизни рода дела, но влияние которых на эти
общие дела и выгоду с них различно. Биологической эту иерархию можно считать
потому, что старшинство возраста (связанных с ним силы, опыта, случайных
обстоятельств) создано природой человека. Социальной — потому что она имеет и
культурное значение и даже происхождение. Существенную роль в культурном
закреплении этой иерархии, превращении ее в обще­признанный институт, покушение
на стабильность которого стало рассматриваться как враждебный вызов всему роду,
сыграла рели­гия: отправлением культа, безразлично, в женской или мужской
вариациях, традиционно занимались старейшие и долгоживущие. На этой стадии все
члены рода, этнической общности, безусловно равны друг другу в правах и
обязанностях по выполнению общих дел рода (ни в коем случае нельзя применять к
этому порядку тер­мин развитой политической культуры — демократия). Но в этой
общности уже существуют устойчивые культурные лиде-р ы. Роль лидера именно
культурная: она может исполняться объ­ективно по качествам индивида
(знахарство, военное предводитель­ство, охотничье мастерство), но может и
играться, поскольку главное в восприятии лидера общностью, чтобы он умел что-то
особенное и выделяющее его и был щедрым в раздаче членам рода коллективно
добытого продукта.

Закрепление в коллективной жизни этой иерархии и ролевых
функций лидеров (что бесповоротно происходит через два-три де­сятка поколений)
характерно для 2-й стадии развития этнической

30

ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

ВВЕДЕНИЕ

31

 

общности — формирования социально-культурной иерархии. Био­логические
основания разделения на старших и младших забыты, они подразумеваются, но
заменены разделением на высших и’ низших. Правда, это разделение еще не носит
имущественного характера, оно только принадлежность культуры и поэтому может
уже несколько различаться у разных, даже этнически близких ро­дов. Высшие
пользуются привилегиями в отправлении общих дел рода, их распределительные,
религиозные или военные полномочия несомненны. В этом смысле эта стадия
характеризуется устой­чивым неравенством. Попытки недовольных членов рода
сгладить неравенство, устранить грани иерархии вызывают обще­ственную неприязнь
и осуждение (высмеивание, организация состя­заний, особые обряды, известные у
северных народов, например). Лидерство превращается в общественную функцию,
существующую уже независимо от желаний отдельных своих членов, причем роль
лидера вынужденно играется в роде даже тогда, когда нет вполне подходящего на
нее члена общности — например, женщинами.

На этой стадии в общности создается устойчивая основа Для со­циально-культурных
(а не чисто биологических — из-за еды и т. п.) конфликтов. По-видимому,
создаются предпосылки для появления обычаев, правила которых призваны охранять
целостность рода в брачной сфере и сфере межличностных отношений (столкнове­ний)
— зародыш права *. Незыблемость иерархии охраняется глав­ным образом религией и
религиозными полномочиями лидеров, а также общественным мнением. Это уже вполне
общественная власть, способная принудить отдельных своих членов поступать в
интересах общности вопреки личным желаниям. (Немецкий соци­олог и историк М.
Вебер именно так и определил власть как воз­можность для субъекта власти
осуществить свою волю даже воп­реки сопротивлению других — неважно, путем ли
открытого наси­лия или использования культурного фона деятельности власти.) Но
цель этой власти должна еще с абсолютностью разделяться и под­держиваться
большинством, потому что никаких серьезных рычагов для узурпации, для насилия
еще не существует.

И первая, и вторая стадии полностью проходят в условиях нео­лита
— примерно VIII — IV тыс. до н. э. у разных народов Востока (или до I тыс. до
н. э. у северных народов).

3-я стадия развития этнической общности — формирование эко­номически-социальной
иерархии. Неравенство, ставшее устойчи­вым, приводит к устойчиво неравному
распределению продуктов по­требления внутри общности. На этой стадии в
особенности стано­вится очевидной главная функция власти в коллективе — п е р е

* Экзогамия (запреты внутриродовых браков) как первый
определяющий принцип для древнего брачного права, вероятнее, более позднего и
вторичного проис­хождения: этнические общности той поры, о какой идет речь,
очень малы количест­венно, чтобы вводить такие запреты.

распределение продуктов, произведенных или иначе ^
приобретенных всем коллективом. Если раньше лидер общности, присваивая все
добытое родом, тут же раздавал это обратно на пиру или главам отдельных семей,
то теперь общественная власть отчуж­дает часть добытого продукта, раздает его
по случаям родовых праз­днеств (или чрезвычайных событий) с обещанием
возвратного дара, которого требуют обычай и общественное мнение. Присвоение уже
индивидуально, и это способствует началу отчуждения тех, кто от­правляет
общественную власть, от коллектива. В их руках впервые отныне реальное орудие
власти: накопленный продукт — то ли в чистом виде, то ли в превращенном (набор орудий,
оружия, укра­шений и т. п.). На этой стадии помимо распределительно-организа­ционной
возникает и вторая древнейшая функция власти: охрана установленного порядка и
общих принципов. В этой стадии этниче­ская общность выступает, как правило, на
этапе укрупнения в пле­мя (до этого общность могла существовать только в малом
коллек­тиве: до 40 — 50 членов). Допустимы и более широкие объедине­ния.
Возможность их тем больше, чем радикальнее люди группы пе­решли от
собирательных видов обеспечения к оседлому земледелию или регулярному
скотоводству. Ускоряет процесс накопления про­дукта в общности и тем самым
отчуждение высшего эшелона иерар­хии, например, отделение ремесла, случайные
обстоятельства досту­па к каким-то ценным предметам. На этой стадии уже достаточно
отчетливы и грани будущего права: правила изгнания и приема чу­жаков,
восстановления конфликтов поколений, соблюдения требова­ний общины,
брачно-семейное право.

При благоприятных условиях переход общности в 4-ю стадию —
становления надобщинных властных структур — осуществляется довольно быстро.
Особая благоприятность обстоятельств играет важ­ную роль. Только при
устойчивом, прогрессирующем производстве продуктов, перераспределяемом властью,
при нормальном уровне демографического развития (упрощенно: только при
достижении об­щностью определенного количественного показателя — в несколько
тысяч членов 3-4 поколений), при соответствующих экологических условиях
возможно объединение в большую племенную общность. Объединение усиливает
соподчинение малых общностей-родов, вы­нуждает сделать это соподчинение
организационным (в особенно­сти, соподчиняя культы отдельных родов).
Лидеры-старейшины на­делены устойчивыми и конкретными функциями. Их определяют
либо выборным путем, либо состязанием, но уже становится воз­можной и
узурпация. Орудием этой узурпации часто становятся от­ряды юношей, которые для
прохождения процедуры совершенноле­тия на время отдаются во власть религиозному
или военному вож­дю. В прямом смысле слова богатство еще не влияет на доступ к
власти, и стремление к власти еще не есть стремление к богатству, главное —
лрестиж. Но участие в распределении уже важно и для

32

ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

ВВЕДЕНИЕ

33

 

самого лидера, и для тех, кто выражает ему в этом поддержку.
На исходе стадии оформляются отчетливые родовые-клановые (племен­ные) структуры
во главе с иерархией вождей, с религиозными сим­волами, с едиными культурными
правилами и обрядами. Обще­ственная власть институализировалась (превратилась в
постоянно существующее, не зависящее в принципе от воли отдель­ных членов
общности установление, стабильно подчиняя всех своей воле). В это время можно
говорить уже о народе, о политико-правовой его общности, из которой неминуемо
выраста­ют ранние государственные формы.

Протогосударство — чифдом На следующей, 5-й стадии эволюции

этнической общности надобщинные

властные структуры приобретают вид протогосударства
(прототипа государства, еще не государства по форме, но уже исполняющего
функции политической власти). Грань, разделяющая протогосудар-ство от
предыдущей стадии, — весьма незначительна, и в историче­ском процессе они могли
практически сливаться. Наиболее важным в новом этапе эволюции стало то, что
через него прошли безус­ловно все народы на пути государствробразования. С этой
ста­дией приходит эпоха уже реальной, фиксированной истории, иногда даже с
именами правителей, названиями народов и областей, с точ­ной характеристикой
культурного быта, в котором можно видеть от­дельные черты политико-правовой
общности (для восточных наро­дов — это IV — I тыс. до н. э., для
североевропейских — до первых веков н. э., для народов Африки или Океании —
вплоть до XVIII — XIX вв.).

По своему главному признаку — наличию власти одного вож­дя —
протогосударство получило в современной науке второе наи­менование’ чифдом (от
английского chief-dom); в общем виде чиф­дом представлял объединение общин
(прежних родов или племен) на определенной территории под властью одного
правителя, а эти общины соподчинялись в иерархию в зависимости от того, ближе
или дальше были они от вождя *.

Протогосударство объединяет несколько поселений (групп посе­лений)
вокруг одного крупного центра — как правило, это культо­вый храмовый центр,
имеющий религиозное значение для всей но­вой общности. Центр этот значителен по
размерам — в наиболее типичных проживало до 5 — 6 тыс. человек. Центр служит
средото­чием богатства общности (реально богатство еще невелико, а такие
храмовые города, как в древнем Шумере, считают исключениями). Центр подавляет,
подчиняет себе периферийные поселения, уста­навливает вассальные отношения с
соседями — уже нередко в ходе активной военно-завоевательной политики.

В начале XX в. немецкий политолог Ф. Оппенгеймер выдвинул

* См.: Васильев Л. С. Проблемы генезиса китайского
государства. М. 1983. Гл.1′.

I

теорию о безусловно определяющем значении войны для формиро­вания
государства. Эта теория получила большое распространение, так как якобы удачно
вписывалась в исторические сведения о мно­гочисленных походах и войнах, которые
почти постоянно вели древ­ние государства. Но, по-видимому, чтобы вести
длительную, тем бо­лее постоянную войну, должны были сформироваться силы и
струк­тура, способная это делать. Протогосударство формировалось иным путем,
саморазвитием общественной организации. Но сформировав­шись, война стала для
него важным фактором дальнейшего сплоче­ния народов и упрочения иерархии. А
кроме того, наилучшим путем быстрого экономического обогащения, поскольку
древнее производ­ство продолжало оставаться рисковым и не могло предоставить в
распоряжение власти много избыточного продукта.

Глава центрального доминирующего поселения возглавляет ок­руг,
сложившийся по периферии; он носит особый ранг-титул. Глав­ное его право —
мобилизация членов общин на объединенные рабо­ты, хозяйственную пользу от
которых определяет он и которые слу­жат основой для появления избыточного
продукта, перераспределяе­мого затем между членами общин. На Востоке особую
неизбежность таких работ определяла необходимость ирригации. Следующий уро­вень
политической иерархии составляли главы подчиненных общин (они также уже могут
быть сложными). При них постоянно сущест­вуют военные отряды. Особый слой элиты
представляют лица, свя­занные с религиозно-культовыми церемониями и обрядами,
хотя главы культов, как правило, — те же вожди и правители.

Такая организационно-политическая структура упрочивается по­стольку,
поскольку в ней усиливается централизация, а автономия отдельных общин слабеет.
От силы центра в конечном счете зависит выживание всей общности. Это приводит к
укреплению политиче­ского единоначалия как единственного в тех ранних
исторических условиях способа утвердить сильную организацию (все без исключе­ния
древние общества формируют монархии ). Это еще ранние монархии: они редко
наследственны, путь к власти лежит через клановую борьбу, открытую узурпацию.
Единоличная власть легче приобретает религиозно-священный характер — так
открывается и путь к правовому обоснованию этой власти.

Разумеется, административно-экономические задачи власти, де­ятельность
правителей возможны только в том случае, если опира­ются на осознанное или
молчаливое согласие большинства. Если власть поддерживается, как писал
английский философ Д. Юм, об­щественным мнением в отношении интереса и в
отношении права, с которыми она действует. Обеспечивается это, между прочим,
еще и опорой на слои обиженных, маргиналов, которые умышленно
противопоставляются в политике правителей элите.

Процесс управления с этой стадии уже безусловно
воспроизводит и укрепляет социальное неравенство, это неравенство становится
ис-

ИНЕДЕНИЕ

35

 

торическим фактором, которое по-своему влияет на эволюцию
вла­

сти. Экономическую основу управления составляет общий
контроль

над ресурсами, становящимися как бы неизменным обладанием
госу­

дарственной  организации   (о   собственности    говорить
еще

преждевременно).  Перераспределение этих ресурсов
правителями

превращается в регулярные раздачи по частям и обратное
получение

в виде дани как государственной повинности. Полюдье,
извест­

ное большинству народов Азии, Африки и Европы на этой
стадии,

становится первым установлением регулярного взимания
государст­

вом ренты-налога; другой формой становятся отработки разного
ви­

да. Материальные выгоды с этой ренты извлекаются уже не всем
на­

родом, а теми слоями, кто более причастен к политической
структу­

ре, кто начинает рассматривать коллективный продукт, часть
кото-»

рого достается ему, как свою собственность; развивается
устойчивое J

престижное потребление верхов (украшения, одежда,
возможность

содержать наложниц и т. п.). Это уже классы,   различающиеся
(

по мере присвоения общественного продукта и по мере
причастности ‘

к управлению. Собственность придает политико-правовой
общности (

территориальную стабильность, наличие воспроизводящихся из
по- •

коления в поколение классов — стабильность историческую.
Разрыв >

в социальном статусе становится политическим: чифдом
неизбежно (

эволюционирует в ран нее  государство.     *

?

Раннее государство           Раннее государство составляет
заклю-

чительную, 6-ю стадию эволюции эт­нической общности.
Развитие государственной организации приво­дит к отчетливому
политико-географическому обособлению объеди­нения от других — появляется
традиция государствен­ности (прервать которую могут, что нередко и случается,
лишь особо гибельные внешние или внутренние факторы: завоевание, на­шествие
кочевников, многолетний голод, восстания).

Раннее государство — уже более многочисленная общность: до
нескольких сотен тысяч жителей; это дает нужный количественный уровень труда и
продуктов, отчуждаемых в пользу государства. На этом этапе население может быть
разнородно этнически, особенно если имело место завоевание; этнические различия
могут и допол- ‘ нять социально-политическую иерархию.

Администрация государства представлена, как минимум,   тре­мя
уровнями   — каждый со своими задачами и функциями,   ‘ (1) Администрация в
государственном центре (прежнем доминирую-   « щем округе — клане
протогосударства) представляет полностью са-   ‘ мостоятельную институцию,
оторвавшуюся от родов, общин, кланов и занятую самодовлеющей
общегосударственной деятельностью. (2) Администрация областей вполне наследует
организацию и задачи прежних чифдом; как правило, она даже стоит в клановой
преемст­венности к ним. (3) Общинная администрация — наиболее традици­онная и
древняя по происхождению, и в это время она еще не раз-

лслима с традиционно общинным самоуправлением (выборностью,
коллективными органами), но полномочия ее стали более элемен­тарными: главное —
исполнить решения высшего уровня. Распреде­ление по уровням закрепляется, как
правило, образованием профес­сиональных классов-сословий: жрецов, воинов,
писцов, ремесленни­ков, сборщиков податей и т. д.

Развитие раннего государства проходит в условиях упрочения
го­родской жизни (без городов формирование развитой государственно­сти вообще
невозможно). Городская жизнь закрепляет классовое обособление, престижное
потребление эволюционирует в другой образ жизни — начинается расслоение на
культуру верхов и низов. Индивидуализированное на предыдущей стадии присвоение
продукта рождает стремление к приватизации общегосудар­ственного контроля над
ресурсами; товарный обмен подталкивает образование частной собственности, в
обособлении ко­торой наиболее заинтересованы сложившиеся господствующие слои.
Этот хищнический по древним формам процесс лишь несколько тор­мозится традиционной
политикой высших правителей, периодиче­ски восстанавливающих на местном уровне
прежние отношения якобы «справедливости» (переделами, отменой долгов). Вместе с
тем оформляется принудительно-карательная функция государства, полицейская
деятельность. И рядом с этим развивается сфера права, охраняющая эти отношения.

Необходимость в традиционно устойчивом централизованном уп­равлении
этим уже довольно сложным производственно-админист­ративным комплексом с
внутренними неоднозначными, иногда даже почти противоположными интересами
заставляет менять свой облик прежнее право обычая — возникает необходимость в
законах, сначала изустных, затем письменных. Законы стимулируют форми­рование
правильной судебной деятельности, суд вливается в госу­дарственную организацию.

Религиозная идеология обособившейся в государство общности
за­крепляет культурное противопоставление другим народам: наши бо­ги —
величайшие в мире, их представители на земле — священны и неприкосновенны,
народ наш избран… Такая идеология по-осо­бому и в собственных интересах
объективно используется господству­ющим слоем, она становится политической
идеей власти.

Все существенные элементы государственности и правовой систе­мы
сложились. Начинается их видоизменение применительно к об­стоятельствам времени,
места, закономерностям органического раз­вития. Собственно, начинается история
государственной организа­ции и права…

Раздел I. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО ДРЕВНЕГО ВОСТОКА

Первые очаги человеческой цивилизации появились на Ближ­нем
Востоке, самые первые — в Палестине около X тыс. до н. э. Здесь же намного
раньше других стран древности воз­никли и политические общества, объединившие
людей системой властных, правовых и административных отношений. В IV — / тыс.
до н. э. сначала на Ближнем Вос­токе, затем в Северной Индии, Китае,
Юго-Восточной Азии возникли первые в мировой истории государства. Эти госу­дарства
возникали и развивались примерно по одному сходно­му пути. Сходной была и
сложившаяся в них государственная организация — первого известного истории древнево­сточного
типа.

Древневосточная   государственность   сформировалась   не
сразу в окончательно готовом виде. Государственно-полити­ческое развитие
древности  началось с этапа   н о м о в ы х государств   —
административно-хозяйственных объеди­нений общин, только начинавших терять свой
родовой и пер­вобытный   характер.   Подлинное   оформление   институтов власти
происходило на этапе государственной   цен­трализации   (весьма относительной в
условиях древнего общества). Тогда не только государства укрупнились в про­странстве
и во времени (стали более «живучими»), В них по­явились полноценные и
самостоятельные системы админи­страции, суда, финансов, подчиненных единым
государствен­ным нуждам, сложилась устойчивая традиция монархии как первого
известного  истории  общераспространенного  типа властвования. Наконец, на
этапе  государства-импе­рии   власть и управление в обществе окончательно
утрати­ли свои исторические связи с родовым строем и клановым уп­равлением, а
совершенствовались и исчезали, подчиняясь соб­ственным закономерностям,  по
прихотям военной  и  пол­итической истории цивилизаций.

Древневосточное общество и крупнейшие цивилизации древности
(Шумера, Элама, Египта, Вавилона, Индии, Ки­тая и др.) возникли и окрепли, во
многом опираясь на удоб­ные для первобытной жизни и земледелия бассейны крупней­ших
рек: Тигра и Евфрата, Нила, Инда и Ганга, Хуанхе. Это были поистине
«цивилизации великих рек». Возможность ос­воения относительно узких территорий
по рекам предопреде­лила высокую плотность населения древневосточных госу­дарств.
Это были городские и храмовые цивилизации со всеми

 

37

1’ЛЗДЕЛ!

особенностями, привносимыми городским укладом. Быстрее-здесь
распространялись социальные связи, прочнее утвержда­лась «энергия власти».

Привязанность к великим рекам и их водным режимам сде­лала
особенно важной в жизни древневосточных народов орга­низационно-хозяйственную
функцию   государства,   включая регулярную   организацию   массовых
ирригационных   обще­ственных работ, история которых насчитывала десятиле­тия и
даже столетия. В результате такого исторического преобладания социальные
отношения древневосточных госу­дарств формировались вокруг преимущественно
государствен­ной собственности на землю. Основная масса населения была
поставлена в зависимое положение по отношению к государ­ству, стремившемуся в
своих целях сохранять и укреплять общинный уклад жизни. Это, в свою очередь,
предопределило крайне замедленное формирование в праве принципов индиви­дуальной
правовой свободы, закреплявших бы экономическую и жизненную  самостоятельность
людей.   Право возникало  в том числе и как результат общественной борьбы за
«идеаль­ное прошлое» родовых времен, эпохи равенства и справедливо­сти.
Нивелирование социальных противоречий в народе, сгла­живание противостояния
богатства и бедности, принижен­ности и знатности изначально стало одним из
важнейших политических мотивов укрепления общегосударственной вла­сти. Это было
и одной из важнейших предпосылок нарочи­той значимости древневосточной
государственности, почти неограниченных полномочий древних властителей, для вла­сти
которых в обществе не стремились даже создавать ка­кие-либо преграды. Это
подкреплялось прочнейшим перепле­тением государственного и религиозного
подчинения, призна­нием   священного    характера    власти  правителей. Не
только действительные рабы,  ставшие заметным эле­ментом в древневосточном
хозяйстве со II тыс. до н. э., но и буквально все остальное население пребывало
в положении рабов    государства.    В таких социальных,  отчасти даже социально-психологических
условиях важным свойством древневосточной   государственности   была   ее
избыточная консервативность.   Сомневаясь в правителях, ни одно
древневосточное   общество   не   сомневалось   в    порядке власти,
установившемся на этом самом первом этапе мировой истории государства и права.

38            ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ