Тема 15. Средневековое право стран Европы (партикулярные системы права и сборники законов)

Тема 15. Средневековое право стран Европы (партикулярные системы права и сборники законов)

46
0

Введение. — Обычное право. — Королевская власть и законода-1
телъство. — Феодальное (поместное, ленное, манориалъное) пра-1 во. —
Каноническое право. — Городское право. — Рецепция ри кого права. — Кутюмы
Бовези. — Саксонское зерцало. — «Каро-i. лина» (судебное уложение
императора Карла V). — Прусское зе/и-Н ское уложение 1794 г. — Вестфальский
мирный трактат 1648 г

Введение

В средние века наряду с обычным, королевским и феодальным
(ленным, манориальным, поместным) правом, торговыми и морски­ми обычаями
существовало еще несколько партикулярных (обособ­ленных) правовых систем, среди
которых выделялись каноническое право, городское право и рецепированное римское
право. В литера­туре можно встретить утверждение, что средневековое право во
многом обязано римской и греческой юриспруденции и в этом смыс­ле в нем мало
оригинального. Однако и античное, и средневековое право не представляют собой
чего-то исключительно самобытно­го, поскольку уже Солон, возможно, подражал
египетскому фара­ону VIII в. до н.э. Бокхорису, а средневековое право
европейских народов наряду со сводами обычного права, городским и церковным
правом действительно во многом обязано римскому правоведению. Таким образом,
успехи средневековых юристов в этом смысле впол­не сопоставимы с успехами
философов-схоластов.

По мнению А. Вормса (Болонский университет и римское пра­во
в средние века, 1894), в средние века, пока философия счи-•талась как бы
введением к богословию и изучалась только богосло­вами, а естествознания как
науки не существовало, право было «единственной светской наукой, способной
сообщить уму исследо­вателя научную выправку и широкое развитие». Успехи
юристов на этом поприще сравнивали с блестящими успехами парижских схоластов в
первые десятилетия XIII в. В эти годы можно было на­блюдать, как многотысячная
толпа, например учеников Абеляра, с напряженным вниманием и при самых неудобных
внешних усло­виях следит за сложными схоластическими рассуждениями. Ничего
подобного больше нигде не наблюдалось.

Обычное право

Сосуществование обычного права, основанного на традици­ях
общинных поземельных или внутрисемейных отношений, на­ряду с законами и
сборниками законов, установленных и собран­ных по указанию верховных правителей
средневековых военно-бюрократических государств, является существенной
особенностью правового общения на всем протяжении средневековой истории народов
и стран Западной Европы. Можно выделить три этапа со­существования правовых
обычаев и законов в эту историческую эпоху.

На первых порах обычное право преобладает в раннефео­дальном
обществе, еще сохраняющем пережитки родообщинного быта, и представляет собой
незыблемый неписаный закон. Сово­купность правовых обычаев в поземельных
отношениях именует­ся, например, у англосаксов народным правом (фолькрайтом).
Это народное право, как и в древние времена, нацелено на поддер­жание
внутриобщинного «мира и порядка». Отношение королев­ской судебной и
административной власти к народным правовым обычаям в этот период уважительное
и покровительственное. Гра­ницы юрисдикции обычного и королевского права
возникают боль­ше из обычая и традиции, нежели из установлений королевской
власти. Например, границы властных и иных правовых полномо­чий
землевладельца-общинника распространяются на территорию, которая воспринимается
обособленным и огороженным участком, даже если у этого участка нет видимой
границы. Мысленная гра­ница обозначается расстоянием, которое соответствует
дальности полета копья, нацеленного владельцем территории на недруга-пришельца
в случае его посягательства. Королевские угодья воз­никали посему из тех
незанятых еще участков, на территории ко­торых необходимо было поддерживать
особый порядок, безопас­ность и мирное совместное пользование. Эта область
территории подпадала под режим королевского или сеньориального (феодаль­ного)
властного регулирования, именуемого иногда «королевским (земским)
миром».

Пользование аллодом по Салическому закону также вначале
регулировалось обычаем, и лишь по прошествии значительного периода времени оно
подпало под регулирование властью королев­ского закона. Аллод (нем. Allod и
франц. alodis от al — полный и od — владение) — вначале свободно
перераспределяемая внутри большой семьи из трех поколений (деды, отцы, братья,
сыновья) поземельная собственность (приусадебная земля с пахотным наде­лом). Со
временем часть мелких аллодов превратилась в свободно отчуждаемую
индивидуальную семейную собственность, а затем и в зависимое крестьянское
держание, крупные же — в бенефиции

308

Часть I. История права и государства в древности и в средние
века

Тема 15. Средневековое право стран Европы

309

чИ феоды. Аллод существовал и на более высоких ступенях
разви- • тия феодальных лично-зависимых отношений.

Следующая стадия сосуществования двух систем регулирова­ния
— это признание и поощрение официальной судебной и ад­министративной практикой
использования местных правовых обы­чаев для восполнения недостающих
установлений в законах стра­ны. Такая позиция оказалась весьма благоприятной
для деятельно­сти разъездных королевских судей в Англии, должность которых была
учреждена в 1112 г. и получила затем дальнейшую уточнен­ную регламентацию при
создании суда присяжных в период прав­ления Генриха II Плантагенета.

На следующей, третьей по счету стадии сосуществования этих
систем королевский закон начинает ограничивать либо полностью упразднять те
обычаи, которые воспринимаются законодателем как устаревшие либо вредные и
несправедливые. Это происходит в период кодификации королевского
законодательства. Очевидный пример такого подхода демонстрирует текст Каролины
(1532 г.). Более скрытую и специфическую форму наступления на правовые обычаи
представляют собой королевские жалованные грамоты го­родам, монастырям,
отдельным сословиям и лицам, занимающимся торговлей и промыслами.

Королевская власть и законодательство

Развитие королевского законодательства во многом обуслов­лено
возвышением королевской власти над иными разновидностями концентрации власти в
средневековом обществе — власти сеньори­альной (феодально-поместной),
городской, церковной, сословно-представительной и др. Общая тенденция
эволюционных перемен в статусе и роли королевской власти и законодательного
регулиро­вания может быть представлена как эволюция от сосуществования и
конфронтации с другими партикулярными правовыми система­ми (обычным правом,
церковным, городским, реципированным римским) к доминированию и господству
(последнее становится характерным для королевских законов в условиях абсолютной
мо­нархии).

На первых порах средневековые европейские монархи высту­пают
инициаторами упорядочения и кодификации обычного права. Таковы Бургундская
правда (494 г.), Салический закон (510 г.) и др В отдельных случаях запись
обычного права совмещается с коро­левскими законодательными установлениями,
положениями кано­нического права и заимствованиями из римского правоведения и
законов: Бревиарий Алариха (506 г.), Кодекс вестготского короля Леовигильда
(572 г.). Впоследствии обычное право входит состав-

ной частью в земское (местное) и ленное
(феодально-поместное) право — в Кутюмах Бовези, Саксонском зерцале или в
некоторых сборниках городского права, например в Уложении законов и обы­чаев
(Constitutia legis et usus) г. Пизы 1161 г.

Весьма плодотворным фактором в деле развития королевского
законодательства стало размежевание светской и церковной юрис­дикции (указ
Вильгельма I Завоевателя 1072 г. о разделении свет­ских и церковных судов в Англии;
закон Вильгельма II, короля Сицилии, о неподсудности духовенства светскому суду
и о разре­шении всем свободным людям вступать в духовное сословие 1166 г.).
Размежевание светской и церковной юрисдикции было поддержано и руководством
католической церкви. Так, в 1147 г. папа Евгений III запретил духовным лицам
участие в светском пра­восудии или подчинение ему. Церковь в 1215 г. выступила
иници­атором запрета ордалий (судебных испытаний) как противоречащих учению
церкви. В 1250 г. в связи с учреждением парижского пар­ламента в качестве
судебной инстанции был введен запрет выне­сения судебного решения на основе
боевого поединка тяжущихся сторон. Важным подспорьем в деле упрочения
верховенства коро­левской власти и законов стала организация и деятельность адми­нистративных
и судебных учреждений государства. Вполне опре­деленной была роль учреждений
налоговых, судебных и админи­стративных, а также учреждений совещательных и
сословно-пред-ставительных законодательных (парламент в Англии, генеральные
штаты во Франции, кортесы — в Испании). Эти преобразования носили нередко
серийный, комплексный характер. Таковы три се­рии королевских законов
венгерского короля Ладислава (1077— 1095 гг.), реформы 1118 г. английского
короля Генриха I или рефор­мы короля Сицилии Роджера П. Последний в 1112 г.
создает кан­целярию казначейства, профессиональный королевский суд, дол­жность
разъездных судей и низший разряд администраторов (бей­лифов).

Феодальное (поместное, ленное, манориальное) право

Феодализм как система зависимых лично-имущественных от­ношений
составил основную форму социальной организации в сред­невековой Европе. Эта
организация базировалась в основном на иерархии авторитета, власти, прав, где
высшей ступенью соци­альной лестницы был монарх. В то же самое время сложная
сеть взаимозависимостей и взаимовлияний связывала монарха, знать,
нетитулованное мелкопоместное дворянство, свободных жителей (горожане и др.),
крестьян и слуг. Важную роль в оформлении и упрочении этих лично-зависимых
связей выполняло феодальное

310      Часть I. История права и государства в древности и
в средние века

право, субъектами которого выступали господин (сеньор,
лорд-манора, феодал, помещик) и его слуга (вассал, рыцарь, ленник, держатель
фъефа и др.).

Таким образом, феодальное право предстает неким правом на
наследуемую земельную собственность и на определенное число подвластных слуг
(крестьян) и вассалов. Начальный этап обособле­ния такой собственности был
связан с институтом аллода — пол­ным владением участком земли, выделенным
поначалу семье в на­следственное держание, причем наследование его шло только
по мужской линии и лишь позднее к нему были допущены женщины.

Следующей формой, тесно связанной с возникновением и уп­рочением
вотчинного хозяйства, наиболее гибкой и широко рас­пространенной в Европе и
далеко за ее пределами, стала пожа­лованная за различные услуги земельная
собственность (бенефиций у франков, фъеф у англичан после нормандского
вторжения, лен в княжествах и землях Германской империи, икта в
исламизиро-ванных государствах Востока). Бенефиций (от лат. благодеяние) мог
быть получен от короля, епископа и монастыря, позднее — от крупного феодала. В
раннем средневековье он жаловался в пожиз­ненное пользование вассалу на условии
несения военной и адми­нистративной службы. В церкви этим термином обозначалась
осо­бая церковная должность и связанные с нею статьи дохода. Феод (от
позднелат. Feodum) представлял собой наследственное земель­ное владение,
пожалованное под условием несения службы (воен­ная служба — 40 дней в году,
участие в управлении или суде) или уплаты установленных обычаем взносов.

Наиболее обременительной и неравноправной формой лич­но-зависимых
отношений стала впоследствии коммендация (от commendatio — вручение себя) и
тесно связанный с ней институт прекария. Под воздействием многих внешних
факторов и обстоя­тельств и слабой защищенности от произвола и агрессии мелкие
и разрозненные землевладельцы вынуждены были искать защиты и покровительства у
лиц знатных, могущественных и состоятельных. Переход под покровительство оформлялся
процедурой комменда­ции — «вручения себя» власти и покровительству
сильного. Пос­ледним мог быть владелец крупного поместья-виллы, ставшего ос­новной
хозяйственной единицей феодализированного общества, либо представителем
государственной администрации на местах. Коммендирующийся в ответ на помощь и
покровительство обещал служить и угождать своему покровителю и пребывать у него
в послушании.

Прекарий (от precarium — переданный по просьбе) предпола­гал
процедуру передачи во владение надела или небольшого по­местья сеньором или
монастырем новому подвластному по его просьбе в обмен на обязательство несения
традиционных повинно-

Тема 15. Средневековое право стран Европы

311

стей — личных и имущественных (продуктовых, денежных). Такой
прекарий необходимо было возобновлять каждые пять лет, и его именовали
прекарием данным (precarium data). Существовал еще прекарий возвращенный
(precarium oblata). Он возникал по просьбе того лица, который сам был вынужден
различными обстоятель­ствами передавать свой надел крупному феодальному
владельцу, с тем чтобы затем выкупить этот надел в течение определенного срока
(обычно семи лет). Если выкуп не состоялся, то надел пере­ходил в собственность
покровителя. Прекарные отношения внеш­не напоминали кредитование под
определенные услуги, но фак­тически оформляли устойчивые и достаточно
гарантированные лично-зависимые отношения на местном уровне.

Права феодалов-покровителей были на деле правами-приви­легиями
и закрепляли существующее социальное, политическое и правовое неравенство.
Особенно рельефно такое неравенство фик­сировалось институтом иммунитета —
освобождения от повин­ности (от munitas — повинность). Иммунитет подразумевал
право феодала осуществлять в своих владениях некоторые функции, обычно
принадлежащие государству, например вершить суд, со­бирать налоги, осуществлять
полицейский надзор, и все это де­лать без вмешательства центральных властей.
Это комплексное властное правомочие-привилегия способствовало дальнейшему
закрепощению подвластных и подопечных.

Крепостные крестьяне представляли собой лично зависимых
держателей земли с преобладанием барщины в составе ренты. В Европе они
именовались сервами и вилланами, в Византии — «приписными» колонами и
париками, в России — холопами.

Однако социальное положение крестьян не было везде оди­наковым
и менялось в зависимости от специфики исторической эво­люции страны или
региона. Общее направление перемен — от пер­вобытных родообщинных поземельных
отношений к свободному держанию, а затем закрепощению или натурально-денежной
фе­одальной ренте. В позднем средневековье разновидности социаль­ного и
правового статуса крестьянина, главного и непосредствен­ного производителя
сельскохозяйственной продукции, составили семь основных типов: лично свободные
держатели земли за де­нежную (натуральную) ренту; свободные держатели
(арендаторы) земли исполу — «испольщики»; лично зависимые держатели
зем­ли с незначительным удельным весом барщины в составе ренты; крепостные
крестьяне с преобладанием барщины в составе ренты; безнадельные (лично
свободные и крепостные) работники по найму или находящиеся в положении дворовых
слуг; лично свободные крестьяне — собственники своих наделов;
крестьяне-арендаторы.

Такая дифференциация была обусловлена неравномерностью
развития товарно-денежных капиталистических отношений в от-

312      Часть I История права и государства в древности и в
средние века

дельных регионах Европы. Лидировал здесь регион, в составе
ко­торого были Англия, Голландия и отчасти Франция. Наиболее от­сталым оказался
регион Юго-Западной Европы.

Для общей оценки ситуации с правовым статусом отдельных
сословий и групп необходимо обратить внимание и на своеобразие восприятия права
и его свойств в рассматриваемый исторический период. По весьма точному
замечанию П.Г. Виноградова, даже са­мые фундаментальные характеристики права в
огромной степени предопределены их зависимостью от того или иного общественного
порядка. В первобытных племенных обществах право есть всего лишь внешнее
выражение обычая. В античном городе-государ­стве — выражение справедливости. В
феодальных организациях право базируется на явном или скрытом выражении
определенных соглашений (см.: Виноградов П.Г. Изучение юриспруденции // Избр.
труды. Т. 2. Оксфорд, 1928. С. 212, англ. изд.).

При всем формальном и реальном неравноправии участников этих
соглашений-договоренностей они тем не менее являются но­сителями определенных
властных полномочий на такое соглаше­ние: и сеньор, и его вассал так или иначе
выступают держате­лями феодальной власти. Эта манера властвования подкреплялась
возможностью субинфеодизации — дальнейшего удлинения фео­дальной лестницы с ее
лично-зависимыми властными отношени­ями за счет передачи части держания новому
вассалу (проводи­лась с согласия сеньора). К этой же категории властвования
отно­сится владение «мертвой руки» (в состоянии менморта), когда
земля феодала, пребывавшего в крестовом походе, приобреталась церквами и
монастырями, которые уже потом не несли ни повин­ностей, ни пошлины. Еще одна
форма владения с властью имено­валась сезина — такое господство лица над вещью,
которое в случае его нарушения должно быть защищено в судебном поряд­ке.
Переход сезины из рук в руки осуществлялся в форме инве­ституры — путем
введения в статус владельца на один год и один день при участии бывшего
владельца (он отказывал сезину) и сеньора (он передавал сезину). Дополнительной
гарантией вла­сти сеньора над вассальным наделом являлась выплата рельефа в том
случае, когда вассал отчуждал феод без согласия сеньора (с XIII в.).

Каноническое право

Каноническое, или церковное, право возникает вместе с
христианской церковью, но оформление получает не сразу, а по прошествии
некоторого времени. В течение VI—X вв. оформляется общая богословская доктрина
христианской церкви, а также общая

Тема 15 Средневековое право стран Европы

313

служба, общий набор норм относительно различения серьезных
грехов (убийство, нарушение клятвы, воровство) и общей церков­ной дисциплины. В
этот период каноны (нормы, правила, образцы) отождествляются с постановлениями
соборов и синодов (собраний епископов), с декретами и решениями отдельных
епископов, а также с положениями о наказаниях в Библии. В 1075—1122 гг.
происходит важная внутрицерковная реформа, связанная с дея­тельностью папы
Григория VII, в результате которой появляется особая церковная система права,
названная новым правом (ius novum), а также новым католическим правом.

В этом новом римско-католическом праве ощутимо влияние
римского права (понятия, нормы, особенно в вопросах собственно­сти,
наследования и договоров) и права народного и обычного (в центре его стояли
вопросы защиты чести, соблюдения клятвы, возмездия, примирения и коллективной
ответственности). В него вошли также многие библейские примеры и метафоры,
ставшие составной частью отдельных канонов.

Первыми кодификациями канонического права были частные
собрания канонов. К ним относится сборник канонов и текстов под названием
Собрание 74 титулов (1050 г.) и произведение Ивона Шартрского, впервые
изложившего все каноническое право, под названием Собрание всех норм
(Pannormia). В это же время Гри­горий VII объявляет о полномочиях папы
«создавать новые законы в соответствии с нуждами времени». Эти законы
получили название декреталий, которые воспринимались уже не как дополняющие и
уточняющие постановления, а как совершенно новые.

В 1140 г. появляется трактат Грациана, монаха монастыря Св.
Феликса в Болонье, под названием «Согласование разрозненно­го» —
виртуозная обработка канонического права с включением библейских текстов и
папских декреталий. После этой работы стали различать «старое право»
и «новое право», т.е. старые соборные законы и новые папские
декреталии. Право, по Грациану, есть не мертвое тело, а живой организм, который
имеет корни в прошлом, но в то же время растет в будущее.

Каноническое право в отличие от Свода Юстиниана и более
раннего римского правоведения рассматривало в качестве колле­гии (или
корпорации) не только признаваемые властью коллегии (государственное
казначейство, города, церковь), но и любую группу лиц, имеющих организацию
(богадельня, госпиталь, епар­хия, сама вселенская церковь). При этом любая
корпорация могла иметь законодательную и судебную юрисдикцию, а члены ее могли
в ряде случаев действовать от имени всей корпорации. У римлян в древности
действовало другое правило: то, что относится к кор­порации, не относится к ее
членам. Должностные лица корпора­ции сами несли ответственность за
противоправные действия.

314      Часть I История права и государства в древности и в
средние века

Таким образом, церковь различала три сферы прав корпора­ции:
права корпорации как таковой, права отдельных ее членов или должностных лиц,
права корпорации и отдельного лица (дол­жности) в совокупности.

Церковная юрисдикция и область правового регулирования тесно
соприкасалась и сочеталась с нравственными предписания­ми, с теологическими
доктринами и литургическими формулами. Ее отдельные сферы оформлялись в
процессе административной, хозяйственной и дисциплинарной деятельности
церковных учреж­дений и подразделялись на следующие области: церковные финан­сы
и собственность, благотворительные завещания и отказы иму­щества, право
владения, пользования и распоряжения церковными землями и зданиями. Другой
сводной областью регулирования была сама церковная власть (власть назначать на
церковные должнос­ти, процедуры улаживания споров между священниками, дисцип­линарные
санкции и др.). Особый разряд регулирований распрос­транялся на взаимоотношения
между церковной и светской влас­тью. Преступления также входили в область
церковной юрисдик­ции (в качестве наказаний применялся фиксированный перечень
покаяний, налагаемых за разные преступления, включая убийство и
лжесвидетельство).

Специфическую и важную область канонического права со-^
ставляло регулирование брачно-семейных отношений: определение препятствий к
заключению брака, определение законнорожденно­сти детей, расторжение брачных
уз.
f

На протяжении XII—XIII вв. из юрисдикции церкви над таин­ствами
вырастает регулирование брачно-семейных отношений, из юрисдикции над завещаниями
— наследственное право, из юрис­дикции над церковными бенефициями —
имущественное право, из* юрисдикции над клятвами — договорное право, из
юрисдикции над грехами — карательное каноническое право.

Систематизация канонического права. Со временем источни­ками
канонического права стали помимо Библии, произведений отцов церкви,
постановлений соборов и синодов, декреталий пап и епископов также решения
церковных судов, основывающиеся на доктрине канонического права. С конца X до
начала XII в. посте­пенно происходило уточнение профиля отдельных отраслей кано­нического
права с разбивкой на корпоративное, брачно-семейное, наследственное, право
собственности, договорное и процессуаль­ное. Каноническое право как система
представляло нечто боль­шее, чем те или иные нормы и требования, — это собрание
норм и принципов, приспособленных к новым ситуациям жизни, кото­рые
обусловливались экономическим строем общества, его соци­альной структурой,
политическими отношениями и ролью самой церкви, меняющейся соответственно переменам
в социальной и по-

I

Тема 15 Средневековое право стран Европы

315

литической обстановке. Замысел кодификации Грациана сводился
к гармонизации содержания старых канонов с интересами папского самодержавия, и
в этом ему помогло мастерство виртуоза схола­стической диалектики,
увековеченное в самом названии его трак­тата-кодекса — «Согласование
несогласных канонов» (Сопсог-dantia discordantum canonum).

Следующей после Грациана кодификацией канонического права
стал официальный сборник постановлений (декреталий) папы Григория IX (1234 г.).
Он состоял из пяти частей, церковные суды и их юрисдикция; судопроизводство;
привилегии клира; семейное право; преступления. Составителем сборника был
папский советник Раймундус из Пенафорте.

Политическое верховенство авторитета папской власти над
светской властью европейских монархов приходится на XII— XIV вв. Иннокентий
III, победитель в конфликте с английским королем Иоанном Безземельным,
утверждал: «Мы (папы) призва­ны господствовать над всеми народами и
царствами». Григо­рий VII, заставивший короля Генриха IV простоять перед
сво­им замком в Каноссе (Северная Италия) три дня босым в одежде кающегося
грешника, делал не менее претенциозные заявления о том, что папы могут
низлагать императоров, никто им не су­дья, что не считается католиком тот, кто
не согласен с римс­ким папой и что папа римский может освобождать от присяги
неугодным владыкам.

Упадок власти пап над светскими правителями начинается с XIV
в., и происходит это вследствие роста национализма и возвы­шения власти королей.

В 1582 г. был составлен Свод канонического права (Corpus
iuns canonici). В него помимо традиционных источников права — канонов
вселенских соборов и постановлений пап — вошли нормы о строе и организации
церкви. Церковное право — более точное название для этого собрания, нежели
каноническое право. После­дующие кодификации целиком относятся только к XX
столетию. В 1917 г. производится еще одна кодификация Свода канонического
права, а в 1983-м — еще одна. В 1990 г. создается Канонический кодекс восточного
права церковных общин католической ориен­тации.

Городское право

Городское право представляет собой важнейший признак го­родского
самоуправления и свободы горожан: здесь исчезало де­ление на свободных и
несвободных. Городское право — это сово­купность правовых обычаев и требований
городских статусов,

316      Часть I. История права и государства в древности и
в средние века

жалованных грамот, а также уставов цехов и гильдий. Это пра­во
городской общины (коммуны во Франции, таунов и сити в Англии и штадтов в
Германии) выбирать собственные властные учреждения, издавать законы,
осуществлять суд над жителями, поддерживать порядок с помощью собственной
полиции и ополче­ния.

Важным признаком городского самоуправления считалось так­же
получение от феодальных сеньоров (королей, герцогов, архи­епископов) налоговых
льгот и вольностей. По отношению к своему сеньору город был обязан нести
определенные повинности — во­енную службу, участие в курии и суде сеньора и др.

Источниками городского права можно считать местные обы­чаи и
вольности, законы (хартии, жалованные сеньорами), статуты городских властей,
решения городских судов, реципированное римское право, влияние ленного и
канонического права, а также торговое, морское, вексельное и цеховое право.
Последнее подра­зумевало обязательность вступления в корпорацию, обязанность
соблюдения «заповедной мили» (запрет на производство конкурент­ного
товара вблизи города), штрафы за нарушение «городского мира», принцип
талиона при посягательстве на личность, но уже от имени коммуны.

Городское право оказывало поддержку возникновению и раз­витию
купеческого (торгового) права в рамках сотрудничества го­родов, таких, как
ганзейские союзы (в позднем средневековье). Ганза — это средневековый городской
союз с торговлей от Новго­рода до Лондона. Это купеческое товарищество,
организованное особым образом. Средневековые купцы были энергичными, воин­ственными
и неутомимыми людьми, которые, однако, испытыва­ли сильные притеснения со
стороны других сословий и социальных групп. Им навязывались группы вооруженных
охранников под ви­дом защиты от грабителей и за дорогую плату. Всякое судно,
пре­терпевшее крушение на берегу моря или реки, всякая повозка, колесо которой
сломалось на улице чужого города, становились вместе с товаром собственностью
владельца той территории, где произошло несчастье.

В этой обстановке купцы нередко преследовали свои цели с
оружием в руках. Ганза представляла собой слияние союзов двух родов,
предназначенных именно для защиты своих интересов от притеснений. Они
объединяли товарищества немецких купцов на чужбине (где носили названия гильдий
или ганз), а у себя на ро­дине представляли собой городские союзы. На их основе
возник­ла Великая немецкая ганза. Ганзы немецких купцов были в Лондо­не,
Брюгге, Новгороде, на острове Готланд и других пунктах Бал­тики и
Средиземноморья.

Тема 15. Средневековое право стран Европы

317

Реиепиия римского права

Первые опыты заимствований из римского правоведения при­ходятся
на VI в., когда победоносные варвары образовали новые государства в Галлии и
Испании. Они разрушили многие памят­ники искусства и науки, но оставили в
сохранности многие ин­ституты и конструкции римского права. Первыми такими заим­ствованиями
стали сборники правовых обычаев и римских законов в Бургундской правде (494
г.), Бревиарии Алариха (506 г.; вплоть до XI в. имел название Законов римских
вестготов, а затем до XVI в. — Бревиарии Алариха). Римское правовое наследие ис­пользовалось
в церковном праве, а также в церковной литургии, где сформировался, начиная со
времени деятельности отцов цер­кви (Августин и др.), «легкодоступный
народный метод формули­рования права на базе использования классических римских
пра­вовых образцов» (Анкере Э. История европейского права. М., 1994. С.
188). Римское право особенно укоренилось в Южной Франции и Средней Италии.

Следующей стадией стало изучение и реципирование Сво­да
законов Юстиниана, ее конечная фаза приходится на XV— XVI вв., когда римское
право, чуждое правосознанию герман­ских народов, впервые, по выражению Иеринга,
постучало в двери Германии. Германские государи воспринимали себя в то время
непосредственными преемниками римских императоров и потому считали возможным
покровительствовать изучению и адаптированию конструкций римского
императорского (монархи­ческого) законодательства. Это покровительство находило
поддер­жку (более давнюю) также в западной церкви, для которой римское право
было воплощением более высокой культуры по сравнению с памятниками варварских
правд. В то время церковь также воспринимала себя как хранительницу духа римского
за­коноведения.

Реципирование римского права в странах Европы проходит три
стадии и связано с его комментированием глоссаторами (от слова
«глосса», означавшего на средневековой латыни иностранное, непонятное
слово, а также его истолкование), характерной при­вычкой которых было писать
свои объяснения между строк или на полях рукописи памятника в форме глосс.
Затем последовала все­охватывающая критическо-догматическая работа по
перетолкова­нию и согласованию римского наследия с действующим правом, а затем и
приспособлением его к новым социальным условиям наци­онально-государственного
существования европейских народов. Большую роль в этом деле сыграли четыре
центра юридического преподавания — в Провансе, городах Ломбардии, Равенне и Бо­лонье.

318      Часть I. История права и государства в древности и
в средние века

Рецепция римского права ускорялась вместе с ростом потреб­ностей
в правовом регулировании торговли, морских перевозок, развитием кредитования и
новых форм собственности. Рецепция не исключала критики и сдержанности по мере
реципирования рим­ских институтов и норм: рецепция могла быть полной,
частичной, периодической и т.п. В Чехии позднего средневековья римское право
уподоблялось по силе действия железному обручу. В Анг­лии, наименее затронутой
римским влиянием, знатоки права и обычаев систематически прибегали к
заимствованию из римского и канонического права. Во многих европейских школах
XVI— XVII вв. учили составлению юридических документов, и это явля­лось
составной частью обучения риторике.

Рецепция прошла три-четыре фазы содержательного вопло­щения
и утверждения. Начальная связана с появлением школы глоссаторов во главе с
Ирнерием (1082—1125 гг.) в Болонском университете, где поначалу изучали одну
юриспруденцию без бо­гословия (до середины XIII в.) и где за столетие число
студен­тов выросло до 10 тыс. Здесь же трудился Аккурсий, автор Глос­сы
ординарной, состоявшей из 96 200 больших глав. Глоссатооров-комментаторов
сменили исследователи и толкователи под именем постпглоссатпоров (XIV—XV вв.).
Затем центр изучения перемеща­ется во Францию, где комментаторская работа
сочетается с изыс­каниями в области истории права. Донеллюс (1521—1597 гг.),
один из представителей этого периода, стал автором 28 томов «Коммен­тариев
к римскому частному праву». В позднем средневековье римское право стало
конкурировать с национальным (Франция, Германия) и нередко менялось под
воздействием этой конфронта­ции. В Германии реципированное римское право
получило наи­менование «современное римское право» (heutige romisches
recht).

В XII в. Фридрих Барбаросса, германский император, назвал
римское право «всемирным правом». В XVI в. его называли «пи­саным
разумом» и «юриспруденцией, висящей в воздухе». В XIX в. юрист
Моддерман (1888 г.) назвал его «правом общим, высшим и научным».

Глоссаторы. Глоссаторы, или экзегеты (толкователи),
творчество которых приходится на XI—XII вв., были заняты объяснением смысла
отдельных законов, логически-связным из­ложением целых учений о назначении тех
или иных правовых институтов с опорой на знание и пользование источниками права
(элемент собственно догматический). Римское право из­лагалось в целом, без
увязки с расположением титулов и книг в Своде Юстиниана: здесь уже имел место
элемент систе­матический с более самостоятельной и творческой формой все

Тема 15. Средневековое право стран Европы

319

той же догматической обработки позитивного римского права
(А. Стоянов).

Особую проблему для глоссаторов составило расхождение между
нормой права и соображениями справедливости. В доглос-саторский период исходили
из того, что несправедливая норма может быть отвергнута в процессе применения и
заменена пра­вилом, сообразующимся с требованием справедливости. Позднее
Ирнерий, глава школы глоссаторов, и Болонская школа требова­ли отказа от
«субъективных представлений о справедливости» (И. Покровский) и
возлагали разрешение конфликта между нор­мой закона и справедливостью на
усмотрение законодательной власти.

Болонская школа глоссаторов превратилась из городской в
общую для всех народов, в Общую школу (так поначалу назы­вали университеты).
Начиналось это обучение с богословия и юриспруденции. В XI в. здесь возникло
объединение учащихся, прибывших из разных мест для изучения юриспруденции.
Болон­ская школа была создана на пожертвования знатного семейства и при
поддержке папы римского. Первым законодательным ак­том, касающимся Болонского
университета, стала хартия, обна­родованная в 1158 г. императором Фридрихом
Барбароссой, в которой гарантировалась защита учащихся от городского суда в
суде университетском. Вводились льготы в посещении лекций: последние могли
прерываться и переноситься по просьбе уча­щихся.

Слушатели получили право на то, чтобы иски и обвинения
против них разбирались местным епископом или тем преподавате­лем, у которого
каждый из них занимался. У папы университет имел защиту от городских властей.
Клирикам поступление в школу было облегчено папой. За счет церковной казны
обеспечивались общежития для бедных студентов (их именовали коллегиями и бур­сами):
преподавателям, плохо обеспеченным взносами студентов, часто предлагались
бенефиции, т.е. определенные доходы с церков­ного имущества.

В университете присуждались различные ученые степени в
зависимости от уровня освоения школьной науки. Ректор считал­ся основным
духовным наставником, который от имени папы со­общал о licentiam docendi — о
разрешении чтения лекций ли­цам, признанным преподавателями достойными
соответствующего ученого звания. Присуждение ученых степеней производилось по
образцу цеховых ремесленников — только после предваритель­ного испытания их познаний.
Высшим было звание «доктор» (ученый), оно соответствовало званию
«мастер» у ремесленников и давало право преподавать вполне
самостоятельно и в свою

320

Часть I. История права и государства в древности и в средние
века !

очередь брать в учение других. Кроме одобрения от товарищей
требовалось еще одобрение от духовных властей. С начала XIII в. папы
предоставляют большим ученым возможность преподавать в других высших школах
(ius ubique docendi). Лучшие универси­теты Запада стали привлекать еще больше
слушателей. Суще­ствовал даже обычай посещать несколько университетов в раз­ных
странах.

К концу XIV в. в европейских странах насчитывалось до . 50
университетов. Самыми самостоятельными были университеты в Кембридже и
Оксфорде. Филипп Красивый в указе 1312 г. отме­чал, что «подобно тому, как
свободные искусства служат необхо­димой подготовкой к занятиям богословием, так
учения римского права подготовляют к познанию того, что разумно, развивают
добрые нравы, указуют путь к достижению справедливости и под- ? готовляют к
пониманию обычного права». Правом стали увлекать- ( ся и богословы Парижа.
Жалобы на это содержались в донесени- > ях начальства с юга страны, где
процветало несколько универси­тетов — в Монпелье, Тулузе, Кагоре (Книга для
чтения по исто­рии средних веков. Вып. П. М., 1897).

Постглоссаторы. Постглоссаторы стали в XII—XIV вв. раз­работчиками
всеохватывающего критическо-догматического под­хода к праву в двух вариантах:
право либо выводилось из ра­зума и сводилось затем к некой максиме наподобие древнерим­ского
принципа «воздавай каждому свое, причитающееся ему по праву», либо
сводилось к писаному праву, действующему в суде или в управляющей деятельности
государственных учреж­дений.

Задача юриста, согласно Раймонду Луллию (1234—1315 гг.),
заключается в том, чтобы «позитивное право редуцировать к пра­ву
естественному и согласовать с ним». На практике это свелось к выработке
умения укреплять престиж и властный авторитет права писаного при помощи
указания на его близость и согласованность с правом естественным. Для этого
приходилось «немало изощрить ум юриста и само профессиональное искусство
толкования права» (А. Стоянов).

Некоторые постглоссаторы рассматривали естественное пра­во
как одну из «лучших частей римского права» (наряду с пра­вом
народов), которая имеет универсальный характер и потому подходит для всех
времен и народов. Однако такому восторжен­ному практицизму мешали сами факты
реального усвоения рим­ского права. Полной рецепции римского права нигде
никогда не было и не могло быть по той причине, что и сам Свод Юсти­ниана не
был ни полным, ни полностью адекватным собранием римских узаконений всех
времен. Некоторые важнейшие поло-

Тема 15 Средневековое право стран Европы

321

жения римского права были восприняты в сильно искаженном или
заново перетолкованном виде. Например, первыми наслед­никами и
перетолкователями стали христианская церковь и xpta-стианские общины, хотя сами
они были сообществами, основан­ными не на праве, а скорее на известных
моральных заповедях и, кроме того, идеях аскетизма, религиозно-общинной солидар­ности
и т.д.

К началу XVI столетия схоластические приемы изучения рим­ского
права утрачивают общественные симпатии и возвышаются приемы гуманистического
направления — источники права начи­нают изучать в их связи с живой действительностью,
а также с античной литературой, историей, искусством. В отличие от глос­саторов
и постглоссаторов гуманисты рассматривали право с фи­лологической и
исторической сторон и вместо комментирования фрагмента за фрагментом приступали
к систематическому изложе­нию права в манере Юстиниановых
«институций» (француз Дол-люс) или в манере пандект (германские
пандектисты, создатели usus modernus Pandectarum — нового, современного
использова­ния пандект).

В этом же столетии осуществляется сводная публикация всех
частей Юстиниановой кодификации под названием «Свод римского права» —
Corpus iuris civilis. Свое название она получила от фран­цузского юриста
Готофреда (1549—1622). Издание появилось в 1583 г. и потребовало от издателя
«не только безупречной латы­ни, широкой эрудиции в римской истории,
культуре и нравах, но и высокой юридической техники» (Черниловский З.М.
Лекции по римскому частному праву. М., 1991. С. 27).

Преподавание римского права видоизменялось также под
влиянием канонического права. Практиковалось и набирало силу использование
отсылок на «общее мнение сведущих» (communis opinio doctorum).
Гуманисты провозгласили латынь политического деятеля, оратора и юриста Марка
Туллия Цицерона идеалом ла­тинской стилистики, что послужило поводом назвать
гуманитар­ную науку о праве элегантной юриспруденцией. Однако вклад
гуманистической школы в созидание корпуса юриспруденции во многом обусловлен
успехами в области дальнейшего совершенство­вания методологии права, в
особенности методологии осмысления исторического развития правовых обычаев и
законов. Поэтому французские правоведы гуманистической школы стали
«первыми истинными историками права» (Э. Аннерс). Они же продолжили
дело совершенствования и использования латинской юридической терминологии — главного
рабочего инструмента юридической тех­ники — в более широком научном,
религиозном, политическом и административном обиходе.

322      Часть I История права и государства в древности и в
средние века

Таким образом, систематизированное и комментированное J’1
римское право стало преподаваться в университетах и, начиная с постглоссаторов,
все более становилось правом, основанным на разуме и предназначенным в силу
этого для общего примене­ния.

С XVII—XVIII вв. новая школа доминирует в университетах и
получает название школы естественного права. Но здесь воз­никло расхождение
между университетским римским правом и ме­стными источниками права. Рецепция
римских правовых решений происходит либо законодательным путем, либо через
правовой обычай. Университеты учили только тому, как нужно понимать право, или,
основываясь на римском праве, тому, какое право было наилучшим и как можно его
познать (Р. Давид).

Значение римского права в общественной жизни средневеко­вой
Европы можно резюмировать следующим образом. Во-первых, оно позволило раскрыть
многие закономерности в эволюции пра­ва, которые не были выявлены в процессе
изучения истории права отдельных стран, и, во-вторых, дало возможность понять
многое и в самой социальной организации стран Западной Европы. Рим­ское право
стало фактором интеграции и гармонизации интересов различных средневековых
корпораций (государственных, церков­ных, городских). Оно стало авторитетной
системой особого рода мышления и формулирования ценностей духовного и
практическо­го назначения. Не менее существенна роль римской юридической
конструкции, воспринимающей в качестве субъекта правоотноше­ний абстрактного
(внесословного) человека и давшей впоследствии возможность для конструирования
неких исходных и «естествен­ных» прав человека в делах и заботах общеустроительных
(консти­туционных).

Авторитет юристов, знатоков и толкователей права не был на
должной высоте во всех слоях населения. В немецких землях на сей счет
существовала поговорка: «юристы — плохие христи­ане» (juristen bose
christen). В знаменитой сказке Перро «Кот в сапогах» (XVII в.) есть
фрагмент с дележом наследства, в кото­ром служители закона упомянуты недобрым
словом: «Дети ско­ро разделили наследство отца-мельника, не призвав при
этом ни нотариуса, ни прокурора. Ведь те разом бы проглотили их на­следство».

Кутюмы Бовези

С возвышением авторитета и спроса на профессиональные знания
юристов, с увеличением потребности в письменно фикси­руемом наборе правил
разрешения юридических конфликтов по-

Тема 15 Средневековое право стран Европы

323

всеместно в городах и государствах с централизованным
управле­нием и законодательством стали проводиться записи обычного пра­ва и в
некоторых случаях городского права (Магдебургское право и др.).

Кутюмы Бовези (ок. 1282 г.) представляют собой описание
местных правовых обычаев (кутюмов), которые применялись в суде и повседневной
жизни в северо-восточной части Франции в графстве Вове. Они записаны и
прокомментированы выдающим­ся французским юристом, исполнявшим должности судьи
и се-нешала Филиппом де Бомануаром (1247—1295 гг.). Запись обыч­ного права
стала проводиться в широких масштабах в XIII в., когда в стране применялось
одновременно писаное право (на юге Франции) и обычное право, причем последнее
имело широ­кое применение в 60 крупных территориальных районах и еще в 300
малых территориальных районах королевства. Официаль­ная унификация кутюмного
права стала проводиться в 1454 г. согласно ордонансу Карла VII. Запись
Бомануара была произве­дена около 1282 г. Первая и оставшаяся незаконченной
запись обычного права была подготовлена бальи по имени Пьер де Фонтен по
специальному приказу короля и нацелена на упроще­ние и облегчение управления
страной на основе законов и обы­чаев.

Бомануар жил в период правления Людовика IX, когда завер­шился
процесс собирания земель с последующим разделением ко­ролевских владений на
равные административные округа (балья-жи на севере и сенешальства на юге
Франции). Королевские на­значенцы в этих округах были наделены значительными
полномо­чиями в области судопроизводства, сбора налогов и созыва опол­ченцев.
Высшим апелляционным учреждением отныне становится королевский суд, в котором
могли обжаловаться решения всех ни­жестоящих судов, включая расположенные на
территории доме­на вассалов. К исключительной юрисдикции королевского суда были
отнесены случаи поджогов, похищения женщин, изготовле­ния фальшивых монет и др.
В королевском домене были запрещены специальным законом поединки и право
частной войны (уста­новлен 40-дневный срок между началом ссоры и началом
частной войны).

Бомануар родился в дворянской семье. В молодости несколь­ко
лет провел в Англии и Шотландии По возвращении написал два больших романа и
поэму. Долгое время служил в должности бальи и сенешала в ряде мест. В 1291 г.
он назначается организатором армии, готовящейся к вторжению во Фландрию. За
подготовку «Кутюмов Бовези», изданных в двух томах, он заслужил
прозва­ние «светоч своего времени». Дело в том, что это издание
явилось

324      Часть I. История права и государства в древности и
в средние века

не только компиляцией местных обычаев, но и одновременно со­бранием
таких правил и норм, которые частично были основаны на «правовых нормах,
общих для всех кутюмов Франции». Автор сборника был истинным
представителем французской школы леги-стов (законников). Помимо обозрения всевозможных
законов и обычаев провинции он использовал также отдельные положения
канонического и римского права, снабдив их собственными идея­ми и обобщениями.

Автор, в частности, проводил мысль о необходимости объе­динения
Франции под властью одного монарха, являющегося единственным и действительным
господином для своих подданных. Одновременно он поддерживал устремления к
освобождению кре­постных (сервов) крестьян, считая их зависимое крепостное со­стояние
большим злом и напоминая своим соотечественникам, что «вначале все люди
были свободны… так как всякий знает, что мы (христиане) все происходим от
одного отца и от одной матери».

Оригинал работы не сохранился, но имеется большое число
списков, которые отличаются друг от друга лишь по диалекту, что лишний раз
свидетельствует о значительной популярности ав­тора в XIV—XVII вв., вплоть до
первого печатного издания труда в 1690 г. В сочинении Бомануара содержится
характеристика пра­вового статуса суверена и суверенной власти на уровне
королев­ства и на нижестоящих ступенях феодальной лестницы. Здесь дается
характеристика статуса городских коммун, основных вари­антов фиксации
крепостной зависимости и имущественных прав, юрисдикции судов, а также
положения об обязанностях бальи, адвоката, судьи и других участников разрешения
правовых кон­фликтов.

Вилланские держания и виды личной крепостной зависимо­сти.
Бомануар различает и описывает следующие виды вилланс-ких держаний и личной
крепостной зависимости. Вилланское дер­жание получали от сеньора либо за
натуральные выплаты (шам-пар). либо за денежные выплаты (чинш, рента) за землю,
предо­ставляемую сеньором.

Состояние личной крепостной зависимости передавалось через
матерей, если ребенок рожден крепостной (даже если отцом его будет рыцарь). Оно
приобреталось обращением в крепостных вме­сте с потомством, если (это было в
старину) в ответ на вызов на войну люди оставались дома без уважительных
причин. Оно мог­ло обретаться также добровольной отдачей себя и потомков и
«су­щества своего» святым. В этом случае человек побуждался к зак­репощению
«великим благочестием», и это находило выражение в «облагании
себя повинностями по своей (доброй) воле». Таких

Тема 15. Средневековое право стран Европы

325

людей заносили в списки, составлявшиеся управляющими церков­ным
имуществом. По поводу этой практики Бомануар замечает, что «в конце концов
то, что было сделано по доброй воле и бла­гочестию, обращалось во вред и в
униженное состояние… потомков» (§ 1438); еще одной формой закрепощения
была самопродажа, «когда кто-либо, впавши в бедность, говорил своему сеньору:
«Вы мне дадите столько-то, а я сделаюсь вашим лично зависимым
человеком»»; иногда отдавали себя в крепостную зависимость для того, чтобы
оградить себя от других сеньоров или от «вражды, некоторыми людьми к ним посылаемой».

«По всем этим причинам и завелась личная крепостная
зави­симость, — заключает комментатор, — ибо по естественному пра­ву все
свободны; но эта естественная свобода испорчена вышеназ­ванными
приобретениями…»

Другими и более частыми случаями были следующие. Напри­мер,
если люди недворянского рода «проживут на земле один год и один день, то
станут крепостными тех, под властью которых они проживали». Крепостное
состояние само по себе имело несколь­ко градаций, что во многом зависело от
степени подвластности сеньору. Последний мог либо распоряжаться всем имуществом
крепостных, либо удерживать их в заключении по собственной воле, за их вину или
без вины, и никому за них не отвечать, кро­ме одного Бога. С другими это
обращение могло быть более чело­вечным: помимо чинша, работ и повинностей
крепостные обязаны были платить брачный выкуп по усмотрению сеньора (если крепо­стной
женился на свободной) и выкуп за вступление в права на­следства (повинность
«мертвой руки»).

В Бове, по наблюдениям Бомануара, обычаи более мягкие по
отношению к крепостным, нежели в других областях. Здесь при уплате положенного
дозволяется идти «служить и жить вне юрисдикции своих сеньоров», за
исключением некоторых городов, где «всякий житель свободен в силу
привилегии или обычая» (§ 1457).

Об обязанностях бальи, адвоката и судьи. Человек, желаю­щий
быть справедливым и честным бальи, должен, по мнению Бомануара, обладать
десятью добродетелями, из которых одна является главной и «госпожой над
всеми другими», без нее не могут существовать другие добродетели местных
правителей. Эта добродетель называется мудростью (§ 12). Среди других доброде­телей
— спокойствие и доброта, терпение и умение внимательно выслушать, смелость и
энергичность без всякой лени, щедрость, повиновение приказам своего сеньора,
умение «быть настоящим знатоком своего дела», «исполнять
обязанности, не причиняя вреда другим», а также хорошо считать. Десятая
добродетель — она оза­ряет все остальные — это добродетель верности.

326

Часть I. История права и государства в древности и в средние
века

О роли адвоката в деле пользования кутюмами Бомануар сооб­щает
следующее. «Так как большинство людей не знакомо с кутю­мами и не знает,
как ими надо пользоваться и на что следует опи­раться в каждой данной тяжбе, то
те, которым предстоит судить­ся, должны искать совета у людей, могущих говорить
за них. И тот, который говорит за других (в суде), называется адвокатом»
(§ 174). Адвокату надлежит вести «только добрые и законные дела»,
если в ходе судебного разбирательства он узнает, что дело нечест­но, то сразу,
как только узнает об этом, «бросает» его. Бальи своею властью может
отвести адвоката, если он «обычно говорит дерзос­ти бальи, суду или
противной стороне, так как было бы очень пло­хо, если бы подобного рода люди не
могли быть отстранены от ад­вокатской должности». Женщина не должна
выступать за плату в ка­честве адвоката, но без такого вознаграждения она может
говорить в суде за себя и за своих детей, хотя и по разрешению мужа.

Самое главное для всех тех, кто вершит правосудие, — это
«умение различать поступки, каковы они — велики или малы, и знание того,
какого наказания они заслуживают. Ибо так же, как неодинаковы поступки,
неодинаковы и наказания» (§ 823). И далее о соразмерности наказания с
совершенным преступлением: «Мера наказания должна зависеть от проступка, а
также от того, кто его совершил и кому нанесен ущерб…» В разделе под
названием «Как следует судить» сказано также: «Согласно нашим
кутюмам, ник­то не может быть судьей в своем суде и по своему делу по двум
причинам: первая та, что никакой человек никогда не может быть судьей в
собственном деле… вторая — что, согласно кутюмам Бо-вези, сеньор не судит в
своем суде. Судят в его суде только его люди» (§ 1883). Так подтверждалось
и разъяснялось правило, из­вестное еще античной правовой мысли, — никто не
может быть судьей в собственном деле.

Более распространенным в средние века было требование о суде
равных себе по положению участников разбирательства и вы­работки судебного
решения. «Если сеньор желает вызвать в суд дворянина, сидящего на его
фьефе (феоде), он должен взять двух людей, являющихся пэрами (равными ему по
положению), к тому, кого он хочет вызвать…» (^ 58). В наборе
следственно-процессуаль­ных требований имелось положение, которое можно считать
сред­невековой формулой презумпции невиновности: «Ни один преступ­ник,
каковы бы ни были его преступления, до тех пор, пока они не доказаны и
недостаточно известны, не должен быть пригово­рен к смерти» (§ 47). В
наборе доказательств насчитывалось восемь разновидностей, среди них половина
включала сведения, постав­ленные свидетелями преступления, а среди других
имелось дока­зательство, конструируемое при помощи презумпции (действие,
доказанное при помощи предположения).

Тема 15. Средневековое право стран Европы

327

Обычаи, законы и городское самоуправление. В главе «О
городских коммунах и их правах» имеются разъяснения о том, что «по
новым правилам во Франции ни один город не может стать коммуной без разрешения
короля» и что это право должно быть записано в «хартии вольностей,
выданной королем городу». При этом выдача хартии должна производиться без
ущемления прав церкви и дворянства, так как «не могут быть и не должны
быть отягощены церкви и уменьшены владения дворян» (§ 1517). Городские
коммуны, а также города, не имеющие прав коммун, и простой народ должны
охраняться законом таким образом, что­бы их никто не обидел и чтобы они никого
не смогли обидеть. «Хартии коммун должны храниться как доказательство
привиле­гий, которые могут быть нарушены, так как так же мало стоит печь,
негодная к обжигу кирпича, как и хартия, повседневно не проводимая в
жизнь» (§ 1516). Каждый сеньор, имеющий в своей власти город-коммуну,
должен был «ежегодно узнавать, в каком состоянии находится город и как им
управляют мэры и те, кото­рые поставлены его охранять и им управлять. Пусть
богатые не сомневаются, что, если они нарушают закон… они будут наказаны, и
пусть бедняки указанных городов могут мирно зарабатывать себе на
пропитание» (§ 1519).

О суверенной власти короля и баронов. В комментариях вы­дающегося
французского юриста школы легистов мы встречаем вполне отчетливые контуры идеи
суверенной власти на уровне всего королевства и на уровне отдельного феода
(поместья). «Во всех местах <сборника>, где король не называется,
мы, — пишет Бомануар, — подразумеваем тех, кто держит баронию, так как каждый
барон (аристократ ступенью ниже графа. — В.Г.) является сувереном своей
баронии. Следует понимать, что король является сувереном над всеми и на
основании своего права охраняет все свое королевство, в силу чего он сможет
создать всякие учреж­дения, какие ему угодно для общей пользы, и то, что он
устанав­ливает, должно соблюдаться. И нет над ним никого столь великого, чтобы
он мог прийти в его двор <творить суд> о правонарушениях или по жалобам
на неправильное решение и по всем делам, ко­торые касаются короля…» (§
1043). (Бомануар Ф. де. Кутюмы Бове-зи // Хрестоматия памятников феодального
государства и пра­ва / Под ред. В.М. Корецкого. М., 1961. С. 577—599).

Саксонское зерцало

В стихотворном предисловии к сборнику (ок. 1230 г.) дается
следующее объяснение его названия, типичного для средневеко­вых памятников
вообще и для немецких памятников права в част-

I

328      Часть I История права и государства в древности и в
средние века

ности: «Названье примет пусть оно // «Зерцало
саксов» от того, // Что право в нем дано, // И чтоб его правдиво отражало,
// Как образ женщины зерцало» (пер. Дембо). Сборник представляет собой
запись сложившегося к началу XIII в. обычного права Восточной Саксонии в
изложении большого знатока этих обычаев Эйке фон Репкова. Последний был не
только составителем сборника, но и его истолкователем. Репков с определенных
политических позиций высказывает возражения против человеческой несвободы, в
част­ности рабской и крепостной зависимости. Он ратует за преодоление
междоусобиц и раздробленности под началом императорской вла­сти и должностных
лиц государства, за надежное соблюдение права как воплощенной справедливости во
взаимоотношениях людей, не только «равных» по положению, но и
пребывающих в различных формах зависимости и подчинения: во взаимных отно­шениях
между монархом и подданными, между господином и вас­салами. Справедливость была
нацелена на защиту работника в деле гарантированного получения платы за труд,
она обеспечивалась с помощью четкого и определенного нормирования феодальных по­винностей.
Довольно необычным вариантом защиты справедливо­сти в подобных взаимоотношениях
стало признание права на со­противление несправедливости и правонарушениям
вплоть до во­оруженной борьбы против нарушающих свой долг монарха, долж­ностного
лица, господина и т.д.

Все эти варианты обеспечения справедливости находили bi k,
разное время и поддержку, и прямое использование у представи-^ телей самых
разнородных по ориентациям политических сил — у| борцов за освобождение
крестьян от крепостной зависимости, у| гуманистов и демократов, а также у
монархистов и консерваторов^ В таких конфронтациях на первый план выдвигались
самые важ­ные и самые адекватные политическим установкам положения
«Саксонского зерцала» относительно регулирования имуществен­ных
отношений, а также отношений семейных, наследственных и др. Например,
предусматривались ограничения в применении пы­ток, испытаний огнем и др.;
судебная защита достоинства женщи­ны, в особенности прав вдовы и детей,
провозглашалось равнопра­вие славян и немцев (крестьян); право подсудимого, не
говоряще­го по-немецки, на помощь переводчика.

Своеобразный раздел сборника составили правила и требова­ния
к рациональному ведению хозяйства, культуре земледелия, животноводства,
строительства, добычи ископаемых, водопользо­вания и дорожного транспорта, к
использованию заповедников и иных природных богатств.

Структура сборника. Сборник состоит из двух крупных раз­делов
— Земского права (Ландрехта, 3 книги) и Ленного права

Тема 15. Средневековое право стран Европы

329

(Ленрехта, 3 главы; причем гл. 2 и 3 имеют
законоустановления о! порядке судопроизводства и о городском лене). Ландрехт
содержит I положение о сословном делении. Свободные делились на благород-1 ных
и неблагородных, именуемых шеффенским сословием. Несво-! бодные люди делились
на крепостных и зависимых людей, кото­рые несли денежные повинности, платили
чинш, пребывали в статусе арендатора, или батрака, или лита. Самый желаемый ста­тус
— статус свободы. «По правде говоря, — пишет состави-1 тель, — мой ум не
может понять того, что кто-нибудь должен! быть в собственности у другого».
И далее «Воистину крепостная зависимость имеет своим источником
принуждение и плен и не­справедливое насилие, что с давних времен выводится  из
непра­ведного обычая, и теперь хотят возвести его в право» (Ландрехт III,
ст. 42, § 6). Как и Бомануар, фон Репков полагал, что человек-хри­стианин по
естественному праву свободен, однако в действующей правовой системе
господствует иной принцип: человек может стать | собственностью другого.

Ленрехт подробно излагает особенности ленных (феодально-1
зависимых) отношений — порядок получения, держания и утра­ты ленов, обсуждает
виды ленов, в том числе городских, и особен-1 ности ленного быта и нравов.

Сам сборник составлен в полном соответствии с казуистиче- I
ской практикой судебного разбирательства (с участием шеффенов, выборных
уважаемых лиц для участия в судебном разбиратель­стве). Большое внимание наряду
с регулированием поземельных отношений уделено также борьбе со «злодеяниями
против соб­ственности». Наказания в этих случаях отличались особенной же­стокостью.
Помимо традиционных штрафа и вергельда практико-, валось выкалывание глаз,
сажание на кол, сдирание кожи, зака­пывание живьем в землю. Из особенно
мучительных видов казни 1 применялись колесование, сожжение на костре,
повешение, отсе­чение головы и такие изувечивающие наказания, как вырывание I
языка и отсечение руки.

Церковь и империя. Взаимодействие церкви и светской влас-i
ти трактовалось в духе концепции двух мечей. «Два меча предоста-; вил Бог
земному царству для защиты христианства. Папе предназ-| начен духовный
<меч>, императору — светский. Папе предназна- | | чено ездить верхом в
положенное время на белом коне, и импера-|тор должен держать ему стремя, чтобы
седло не сползло. Это зна— кто противится папе и не может быть принужден
церковным I [Судом, того император обязан принудить при помощи светского]
|суда, чтобы был послушен папе. Точно так же и духовная власть |Должна помогать
светскому суду, если он в этом нуждается» (1.1). Повинности. Наиболее
обстоятельно расписаны годичные цик­лы повинностей и выплат. Каждый христианин
обязан по достиже-

330

Часть I. История права и государства в древности и в средние
века

Тема 15 Средневековое право стран Европы

331

нии им совершеннолетия трижды в году принимать участие в цер­ковном
суде в том епископстве, где он проживает. Свободные люди, занятые в судах,
подразделялись на три категории — шеф-фенские люди (участвовали в суде
епископа), чиншевики (заседа­ли в суде пробства, руководителя монастырского
хозяйства) и поселенцы (были заняты в суде декана, священника капитула). |

Особенно выразительна ст. 58 § 2 кн. 2, где говорится о том,
что причитается поставлять господину в течение всего сельскохо­зяйственного
года. «Теперь внимайте, когда что причитается. В день св. Варфоломея (24
августа) причитаются всякого рода чин-шы и повинности. В день св. Вальбурга (1
мая) причитается деся­тина с ягнят. В праздник Успения Богородицы (15 августа)
— де­сятина с гусей. В день св. Иоанна Крестителя (24 июня) всякого рода
десятина с мяса, где ежегодно десятина выкупается деньгами. Там, где десятина
не выкупается деньгами, там срок взноса на­ступает тогда, когда животное
получает потомство. В день св. Мар­гариты (13 июля) — все десятины с хлебов, со
всего, что рань­ше заскирдовано, десятина причитается уже тогда. В день св.
Урбана (25 мая) причитается десятина с виноградников и садов. Чей-либо посев,
который он произведет своим плугом, принадле­жит ему с того момента, как прошла
борона, сад — с того момен­та, когда он засажен и расчищен. Чинш с мельницы и с
пошлины, и с монет, и с виноградников причитается тогда, когда наступает день,
назначенный для его уплаты» (2.58).

В области семейно-наследственных отношений самым харак­терным
было положение о том, что при сословно-неравном бра­ке жена следовала состоянию
мужа, а дети следовали состоянию того из родителей, который находился на более
низкой ступени со­циальной лестницы, и были соответственно ограничены в правах
наследования.

На время брака все имущество пребывало в режиме общно­сти,
но распоряжался им один муж, жена полностью лишалась та­кой возможности. В
случае развода она получала обратно то, что принесла с собой. Лишь в части
движимого имущества была доля, которая предназначалась для личного
использования женщиной, и называлась она женской долей (Gerade), хотя
распоряжение ею было в безраздельной власти мужа. Относительно недвижимого
имущества жены действовало правило: «Имущество жены не дол­жно ни расти,
ни уменьшаться».

В особом режиме пользования пребывали вещи с целевым на­значением,
например «утренний дар» (Morgengabe) — свадебный дар в первый день
брачной жизни. Для него существовал особый порядок использования в случае
развода. Другой вид — имущество мужа из разряда недвижимости, выделяемое для
пожизненного содержания жены в случае смерти мужа. Предусматривалась так-

же «продуктовая доля», устанавливаемая только
после прекраще­ния брака в случае развода или после смерти главы семейства и
открытия наследства.

Женская доля наследовалась по женской линии ближайшей
родственницей умершего мужа, утренний дар и продуктовую долю жене сохраняли. В
случае развода за женой сохранялось только пожизненное содержание, женская доля
и продуктовая доля (Лан-дрехт, кн. 3 ст. 74).

Ленное право предусматривало принцип единонаследования. Лен
отца переходил только одному сыну, но это правило не рас­пространялось на
земское право, где все сыновья наследовали в разных долях.

Лишенными

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ