Глава 2. Объект и средства толкования

Глава 2. Объект и средства толкования

131
0

Объектом
толкования договора являются его постановления, их содержание, воплощающее
согласованную волю субъектов. Средства толкования — средства, с помощью которых
выясняется содержание нормы.

К средствам
толкования Венские конвенции отнесли текст договора; относящиеся к договору
соглашения участников в связи с заключением договора; любой документ,
составленный одними участниками и принятый другими; последующие соглашения
участников относительно толкования или применения договора; последующая
практика применения договора, устанавливающая соглашение участников
относительно его толкования; любые нормы международного права, применяемые
между участниками. Все эти средства рассматриваются как основные. К
дополнительным средствам толкования отнесены подготовительные материалы и
обстоятельства заключения договора.

В литературе и
практике по вопросу об объекте и средствах толкования существуют значительные
расхождения. Между тем его правильное решение имеет не только теоретическое, но
и практическое значение.

Существует
несколько школ в теории толкования. Начнем со школы намерений. По мнению ее
сторонников, задача толкования состоит в выяснении намерений субъектов, их
общей воли, притом той воли, что была зафиксирована в момент создания нормы.
Следовательно, объектом толкования является первоначальная воля сторон. В
результате отрицается или предельно занижается значение текста и последующей
практики субъектов. В соответствии с этими взглядами основное значение
придавалось подготовительным материалам, историческим условиям создания нормы.

Другая школа —
«текстуалисты». Ее сторонники также признают решающее значение воли
субъектов, но лишь той воли, которая зафиксирована в тексте. Юридическое
значение имеет лишь принятый текст нормы. Текст — единственный объект
толкования. Не отраженные в тексте намерения сторон лишены значения. Не
учитывается и то обстоятельство, что нашедшая воплощение в тексте воля не
остается неизменной, ее содержание развивается по взаимному согласию субъектов.
Текст не может быть признан единственным объектом толкования уже в силу того,
что существуют нормы, содержание которых не облечено в форму официального
текста, — положения устных соглашений. Из этого следует, что школа
«текстуалистов» характеризуется формализмом. Положительный момент
лишь в том, что подчеркивается центральное положение текста среди средств
толкования.

Несмотря на
очевидные недостатки, школа «текстуалистов» остается довольно
влиятельной и в наше время. Подтверждением тому может служить статья видного
немецкого юриста, профессора Р. Бернхардта, помещенная в таком авторитетном
издании, как Энциклопедия международного публичного права*(1782). Автор пишет,
что «объектом толкования является письменный текст, имеющий юридическое
значение». Естественно, возникает вопрос: как же быть в том случае, когда
предстоит толковать соглашение в устной форме? Между тем автор отмечает, что
процесс толкования неотделим от применения нормы.

Занимаемая
автором позиция, естественно, побуждает его считать норму неизменной, всегда остающейся
такой, как она зафиксирована в тексте. На этом основании он ставит под сомнение
обоснованность динамичного толкования, хотя и признает, что в последние
десятилетия оно получило широкое распространение. Наконец, Р. Бернхард вопреки
Венским конвенциям отводит совершенно особое место подготовительным работам и
считает, что с этим трудно совместить такое средство толкования, как
последующая практика, которая «ныне является широко признанным средством
толкования».

Таким образом,
противоречивость концепции «текстуалистов» очевидна. Чем же объяснить
в таком случае ее жизнеспособность? Объяснение видится в том, что текст
является основным средством толкования нормы. Для выяснения ее содержания текст
имеет решающее значение, именно к нему обращаются в первую очередь.
Соответственно основные правила толкования относятся к тексту. Из этого
следует, что текст также является объектом толкования, но не основным, а
вторичным. Задача толкования текста — выяснить содержание нормы, т.е. основного
объекта толкования. Ко вторичным объектам толкования относятся и иные средства,
включая материалы практики и подготовительные материалы. При этом толкование
каждого из этих средств имеет свою специфику.

Третья школа —
«телеологическая». Ее сторонники исходят из того, что норма служит
определенным целям, выполняет определенные функции и потому должна толковаться
таким образом, чтобы обеспечить достижение целей и реализацию функций.
Некоторые даже полагают, будто норма отрывается от воли и живет самостоятельной
жизнью.

Наиболее
влиятельна телеологическая школа в США. В подготовленной еще в 1935 г. на базе Гарвардского университета доктринальной кодификации — в Гарвардском проекте конвенции
о праве международных договоров 1935 г. говорилось: «Договор должен
толковаться в свете своей цели, которой он призван служить. Исторический фон
договора, подготовительные материалы, исторические условия существования сторон
в период вступления в договор, изменение этих условий, последующее поведение
сторон при применении положений договора и условия, доминирующие в момент
толкования, — все это должно рассматриваться в связи с общей целью, которой
договор предназначен служить» (п. а ст. 19)*(1783).

За истекшие
десятилетия положение мало изменилось. По мнению Американского института права,
«американские суды в общем более склонны, чем суды многих других
государств, выходить за пределы акта с тем, чтобы выяснить его значение в свете
цели и намерения сторон»*(1784).

Телеологическое
толкование особенно широко понимается и используется Европейским судом по
правам человека. Так, в его решении по делу Вемгофа говорится, что толкование
Европейской конвенции по правам человека должно быть таким, которое бы
«наиболее соответствовало реализации цели и решению задачи, определенных
договором»*(1785).

Положительное
значение телеологической школы в том, что она подчеркивает значение целей.
Отрицательное — отрыв нормы от воли субъектов, без которой она не в состоянии
достичь своих целей.

Норма — это
всегда юридически закрепленная воля субъектов. Воля эта не замораживается
нормой, поскольку в подобном случае она неизбежно отстала бы от требований
жизни, а норма стала бы мертвой буквой. Воплощенная в норме воля не отрывается
от субъектов, ее содержание адаптируется к меняющимся условиям, соответствующим
образом меняется и содержание нормы. В этом и заключен механизм актуализации
нормы, необходимый для ее эффективности.

Нередко в особый
вид выделяют эволюционное толкование, согласно которому содержание текста
должно толковаться с учетом новых условий. Думается, однако, что этот вид
толкования охватывается понятием телеологического толкования.

В общем можно
сказать, что каждая из упомянутых школ поднимает на щит лишь один объект
толкования — намерения субъектов, текст, цели нормы, сбрасывая со счетов или
принижая значение иных факторов. Между тем успех толкования зависит от анализа
всех факторов толкования с учетом пропорционального значения каждого из них.

Нельзя не
обратить внимания на то, что влияние отмеченных школ не оставалось неизменным.
В прошлом, когда международная жизнь была менее динамичной, значительным
авторитетом пользовалась школа первоначальных намерений. В дальнейшем усилилось
влияние текстуалистов. Объяснялось это стремлением к повышению уровня уважения
международных норм, а также распространением многосторонних договоров, многие
из сторон которых не участвовали в подготовке текста. Наконец, с ростом
динамизма международных отношений существенно возросло влияние телеологического
подхода, придающего особое значение достижению целей нормы.

Наиболее широкое
распространение телеологический подход получил в практике Европейского Союза и
Совета Европы*(1786). В качестве примера можно привести следующее положение из
решения Европейского Суда по правам человека 1995 г. по делу «Лойзиду против Турции»: «То положение, что Конвенция является живым
актом, который должен толковаться в свете современных условий, прочно
утвердилось в практике Суда». Заслуживает внимание позиция Суда, согласно
которой подобный подход «не ограничен материальными положениями Конвенции,
но применим также к тем положениям… которые регулируют действие механизма
осуществления Конвенции». На этом основании Суд сделал вывод:
«Следовательно, эти положения не могут толковаться только в соответствии с
намерениями их авторов….»*(1787).

Анализ практики
Постоянной палаты международного правосудия и Международного Суда ООН приводит
к следующим выводам. В ряде случаев суды обращались к первоначальным намерениям
сторон, но в целом не придавали решающего значения свидетельствующим о них
подготовительным материалам. Главное значение при толковании придавалось
тексту. При этом, однако, Международный Суд не ограничивался лишь буквальным
толкованием текста. Он подчеркивал свое стремление привести договорные
положения в действие в их естественном и обычном смысле в контексте, в котором
они выступают.

Значительную
ясность в рассматриваемую проблему внесли Венские конвенции о праве
международных договоров. Это касается коренных понятий, связанных с
толкованием. Объектом толкования является договор, т.е. согласованные воли
участников, образующие его нормативное содержание. При этом указано, что
толкование должно осуществляться «в свете объекта и целей договора»
(п. 1 ст. 31). Тем самым подчеркивается значение целей договора, а также то,
что толкование призвано содействовать реализации целей договора.

Средства
толкования, как уже отмечалось, подразделяются на основные и дополнительные. На
первое место среди основных средств поставлен контекст договора. Венские
конвенции используют довольно широкое понятие — «контекст договора».
Оно охватывает сам текст, включая преамбулу и приложения, а также: а) любое
относящееся к договору соглашение, достигнутое между всеми участниками в связи
с заключением договора; б) любой документ, составленный одним или несколькими
участниками и принятый другими участниками в качестве документа, относящегося к
договору (п. 2 ст. 31).

Конвенции четко
определили значение для толкования последующих соглашений и практики.
Последующие соглашения и практика применения договора, устанавливающая соглашение
участников относительно толкования, учитываются «наряду с
контекстом». Иначе говоря, они приравниваются к положениям контекста.
Такой подход призван обеспечить динамизм толкования с учетом развития
содержания воплощенной в договоре воли.

Наконец, наряду
с контекстом учитываются соответствующие нормы международного права, применимые
между участниками, включая и те, что появились после заключения договора. Это
относится и к такому основополагающему договору, каким является Устав ООН.
Заместитель Генерального секретаря ООН по правовым вопросам Х. Корелл отмечает:
«Устав должен всегда толковаться в свете новых условий, и потому мы
обязаны принимать во внимание право, появившееся после его
принятия…»*(1788)

К дополнительным
средствам толкования отнесены такие, как подготовительные материалы и
обстоятельства заключения договора (ст. 32). Они могут быть использованы лишь
для подтверждения результатов, полученных в итоге толкования контекста с
помощью основных средств. Самостоятельное значение они способны приобрести,
когда толкование контекста оставляет значение двусмысленным, неясным или
приводит к абсурдным результатам.

Приведенные
положения получили воплощение и отчасти развитие в практике Международного Суда
ООН. Так, в Решении о морском разграничении района между Гренландией и Ян
Майеном 1993 г. Суд подчеркнул значение основного положения ст. 31 Венских
конвенций, определив, что соглашение «при всех условиях должно пониматься
в его контексте, в свете объекта и цели»*(1789). Толкованию в свете
объекта и цели придается существенное значение для реализации одного из
основных принципов толкования — принципа эффективности. В Решении по делу о
территориальном споре между Ливией и Чадом (1994 г.) в этой связи говорится о принципе эффективности, как о «фундаментальном принципе
толкования договоров, которого последовательно придерживается международная
юриспруденция». В подтверждение приводится целый перечень судебных
решений*(1790).

В решении о
юрисдикции в отношении спора между Испанией и Канадой в 1998 г. Суд обратил внимание на то, что обе стороны обращаются к принципу эффективности, и
подтвердил: «Действительно, этот принцип является важным в праве договоров
и в практике настоящего Суда….»*(1791).

При толковании
договоров Суд обращался прежде всего к контексту. Вместе с тем применялись и
другие основные средства. Так, в решении о пограничных и трансграничных военных
действиях (1988 г.) Суд определил, что результаты толкования текста
подтверждаются практикой сторон с момента заключения договора*(1792).

Не раз Суд подтверждал
результаты толкования анализом подготовительных материалов. Так, и в упомянутом
решении 1988 г. Суд сослался на опубликованные материалы конференции,
разрабатывавшей текст договора*(1793). Известны вместе с тем случаи, когда
подготовительные материалы сыграли весьма существенную роль в выяснении
содержания договора. В решении по делу о некоторых залежах фосфатов в Науру
(Науру против Австралии, 1992 г.) Суд обстоятельно проанализировал материалы
переговоров сторон и пришел к выводу, что выдвинутые в ходе переговоров
претензии Науру сохраняют свою силу, ничто в заключенном соглашении не
свидетельствует об отказе от них*(1794).

Известны случаи
использования Судом и такого вспомогательного средства, как обстоятельства
заключения договора. В решении по делу об арбитраже (Гвинея-Бисау против
Сенегала, 1991 г.) Суд счел «полезным обратиться к условиям, в которых
было составлено арбитражное соглашение, с тем, чтобы оценить значимость
указанной линии аргументации»*(1795).

Эти решения
приводятся для того, чтобы показать, что дополнительные средства толкования не
должны игнорироваться. Они способны не только подтверждать, делать более
обоснованными результаты толкования с помощью основных средств, но и выяснять
дополнительные детали содержания норм.

Заявления о
толковании. Анализ практики свидетельствует, что государства считают себя
вправе делать односторонние заявления о понимании ими содержания договора. В
процессе кодификации права международных договоров Комиссия международного
права касалась этого вопроса, но в конце концов отказалась от его решения.
Обойден он молчанием и в Венских конвенциях о праве международных договоров.
Между тем рост числа многосторонних договоров, а также количества субъектов
международного права делает проблему заявлений о толковании все более
актуальной. Об этом свидетельствует как судебная практика, так и увеличение
числа теоретических работ, посвященных вопросу. Вернулась к его решению и
Комиссия международного права при подготовке руководства по практике
«Оговорки к международным договорам».

Основная
сложность решения вопроса состоит в том, чтобы провести четкое различие между
заявлениями о толковании и оговорками, поскольку их юридическое значение
совершенно различно. Теоретически это сделать несложно. Цель заявления о толковании
состоит в том, чтобы уточнить или разъяснить смысл или значение, которое
субъект придает договору или его отдельным положениям. Цель оговорки —
исключить или изменить юридическое действие определенных положений договора
применительно к делающему оговорку.

Однако на
практике проведение такого различия встречается с трудностями. В результате в
течение длительного времени ни в практике, ни в теории не проводилось четкого
различия между оговорками и заявлениями о толковании. Однако развитие правового
регулирования стало все чаще ставить этот вопрос в практическом плане. Суды
исходят из того, что «толкование» означает разъяснение смысла и
содержания правового акта, а не его ревизию»*(1796).

Еще одно отличие
заявления о толковании от оговорки состоит в том, что последняя может быть
обычно сделана лишь при принятии субъектом договора, а первое может быть
заявлено в любое время.

Следовательно,
для определения того, имеем мы дело с заявлением о толковании или оговоркой,
необходимо прибегнуть к толкованию. Заявление необходимо толковать
добросовестно в соответствии с обычным значением терминов и в свете договора, к
которому оно относится. Должным образом учитывается намерение автора заявления.

При этом следует
учитывать, что правила толкования договоров применимы к односторонним
заявлениям лишь с учетом их специфики. Касаясь факультативных заявлений о
признании обязательной юрисдикции Международного Суда, Суд определил:
«Режим толкования заявлений, делаемых в силу статьи 36 Статута, не
идентичен режиму толкования договоров, установленному Венской конвенцией о
праве международных договоров…. Суд отмечает, что положения Венской конвенции
могут применяться только по аналогии в той степени, в какой они совместимы с
характером sui generis одностороннего признания юрисдикции Суда»*(1797).

Особый вид
одностороннего акта толкования представляет собой закон о ратификации договора,
содержащий соответствующие положения. В качестве примера можно указать
Федеральный закон от 19 апреля 2000 г. о ратификации Договора между РФ и США о
дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений,
содержащий толкование принципиального понятия исключительных обстоятельств,
дающих России право выйти из договора (ст. 2)*(1798). Соответствующие положения
отличаются от обычных заявлений о толковании тем, что они обладают юридической
силой закона и особым авторитетом. Для придания им международного значения
необходимо признание другой стороны в договоре.

Таким образом,
заявление о толковании не оказывает влияния на юридические параметры договора.
Вместе с тем оно обязывает сделавшего его субъекта придерживаться изложенного
понимания. Другие субъекты вправе на этом настаивать. Несмотря на то что
заявление о толковании представляет собой односторонний акт, он встречается с
реакцией других участников договора. Они могут его молчаливо признать, могут
предложить собственное толкование соответствующих положений и, наконец, вправе
признать, что предлагаемое толкование противоречит договору.

В последнее
время получили распространение условные заявления о толковании*(1799). Таким
актом субъект ставит свое согласие на обязательность для него договора в
зависимость от признания даваемого толкования другими субъектами. В качестве
примера можно привести заявление о толковании, сделанное Францией при
подписании Дополнительного протокола II к Договору о запрещении ядерного оружия
в Латинской Америке (Договор Тлателолко). В нем говорилось: «Если
заявление о толковании, сделанное таким образом Правительством Франции,
оспаривается полностью или частично одной или несколькими сторонами,
участвующими в Договоре или Протоколе II, то означенные документы не имеют силы
в отношениях между Французской Республикой и оспаривающим государством или
государствами»*(1800). Такого рода заявления о толковании по своему
значению приближаются к оговоркам.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ