Глава 6. Наименования договоров

Глава 6. Наименования договоров

34
0

В международном
праве издавна считается, что договоры могут иметь различное наименование и это
не влияет на их юридическую природу. Это положение не раз подтверждалось
Международным Судом ООН, например, в решении о Юго-Западной Африке 1962 г.*(1644) Оно было закреплено Венской конвенцией, согласно которой договор является таковым
«независимо от его конкретного наименования». Было бы, однако,
неправильно понимать это таким образом, будто наименование вообще не имеет
значения для определения юридической природы соглашения. Есть ряд наименований,
которые свидетельствуют, что речь идет о международно-правовом акте. К таким
наименованиям относятся договор, пакт, конвенция.

Наименование
может иметь политическое значение. В одних случаях оно подчеркивает значение,
придаваемое сторонами данному акту, в других — ограничивает его. Например,
наименование «договор» может свидетельствовать о намерении сторон
стремиться к высокому уровню сотрудничества, а наименование
«протокол» — об ограничении сотрудничества специальными вопросами.
Наименование «договор» может определять его соотношение с иными
соглашениями между участниками.

Практика не
придерживается единых правил в отношении наименований. Одинаковые по форме и
содержанию акты в одних случаях именуются договорами, в других — пактами,
соглашениями, протоколами. Использование тех или иных наименований определяется
сложившейся практикой, в частности региональной. Занимавшиеся этим вопросом
юристы издавна констатируют, что терминология, используемая для обозначения
договорных актов, является путаной, зачастую противоречивой, ненаучной и к тому
же непрерывно меняющейся*(1645). Несмотря на критические замечания, положение
не меняется и едва ли изменится в обозримом будущем.

В общем, можно
сказать, что наименования договоров продолжают оставаться скорее делом
дипломатии, чем международного права, несмотря на то, что наведение в этом
вопросе определенного порядка желательно. Это помогло бы снять немало
возникающих в дипломатической и судебной практике проблем, связанных с
определением правовой природы того или иного акта.

Несмотря на
отсутствие общепризнанных значений у наименований договорных актов, некоторые
особенности у них имеются. Поэтому целесообразно на основе анализа практики
попытаться дать хотя бы относительно точное определение наименований. При этом
следует учитывать лингвистические различия.

Так, в странах
английского (кроме США) и испанского языка все виды договоров обозначаются
одним словом treaties, tratados. В русском и некоторых других языках, например
французском итальянском, румынском, в этих целях используется выражение
«международный договор», поскольку договоры известны и внутреннему
праву.

В различных
языках созвучными терминами обозначаются неодинаковые договорные акты. Так, в
польском языке для обозначения договоров используется слово, звучащее как
«трактат»*(1646); в итальянском языке — созвучное слову
«контракт»*(1647). В английском и французском языках существуют два
близких термина: agreement — собственно соглашение и arrangement, который можно
перевести как «урегулирование». В общем, считается, что второе
наименование обычно носят акты по менее важным вопросам, чем соглашения. Однако
в практике бывает и наоборот. Более того, в английском тексте акт именуется
agreement, а во французском — arrangement. Кроме того, на многие другие языки
оба термина переводятся одним и тем же словом. В русском языке для этого обычно
используется слово «соглашение», в чешском — «dohoda». В
странах немецкого языка оба термина переводятся в одних случаях как Abkommen, в
других как Vereinbarung. В испаноязычных странах arrangement переводится как
protokolo, а agreement — convenio, т.е. словом, созвучным иному наименованию.
При этом, если для перевода термина «конвенция» имеется особое слово
— convencion, то словом protokolo переводится не только «соглашение»,
но и «протокол».

Языковые
различия представляют, пожалуй, главное, но не единственное препятствие на пути
установления единой классификации наименований. Определенное значение имеют и
конституционные соображения. В США, например, вместо термина
«договор» в качестве обобщающего термина используется
«международное соглашение» (international agreement). В
подготовленной Американским институтом права доктринальной кодификации права
внешних сношений США дается следующее пояснение: в праве США
«договоры» являются «лишь одной из категорий международных
соглашений». Наименование «договор» используется при
рассмотрении права Соединенных Штатов, применимого к соглашениям, заключенным
Президентом с согласия Сената. Делается это для того, чтобы провести различие
между договорами и «исполнительными соглашениями» Президента*(1648).

Проблема эта
имеет давнюю историю и, по признанию американских специалистов, далека от
решения. Профессор Г. Ристон, имея в виду договоры и исполнительные соглашения,
констатировал: «Никому никогда не удавалось провести между ними ясную,
четкую линию. Многие исполнительные соглашения посвящены тем же вопросам, что и
договоры; многие исполнительные соглашения были более важными в наших
международных делах, чем многие договоры. Опыт свидетельствует, что в различных
случаях к исполнительным соглашениям прибегали не из соображений существа, а
специально для того, чтобы избежать трудностей, сложностей и препятствий,
которые порой возникают в процессе заключения договоров»*(1649).

Серьезность
рассматриваемого вопроса подтверждает следующий факт. При рассмотрении вопроса
о ратификации Венской конвенции о праве договоров сенатский комитет по
международным отношениям стремился отождествить понятие «договоры» по
Конституции и по Конвенции, а также установить, что любое соглашение,
являющееся «договором» по Конвенции, может быть заключено
Соединенными Штатами только в порядке, предусмотренном для «договоров»
Конституцией. Такая позиция явно расходилась с концепцией «договора»,
воплощенной в Конвенции, согласно которой к «договорам» отнесены все
виды международно-правовых соглашений независимо от их наименования и процедуры
заключения по внутреннему праву. Администрация США не согласилась с позицией
сенатского комитета, и это явилось главной причиной отказа Сената дать согласие
на ратификацию Венской конвенции*(1650).

Аналогичная
проблема существует и в праве некоторых других стран. Однако в целом
законодательство и дипломатическая практика не придерживаются каких-либо четких
критериев при проведении различий между договорами и соглашениями, именуемыми
иначе. В меморандуме австрийской миссии при ООН от 26 июля 1951 г. говорилось: «В австрийском публичном праве не существует установленного различия между
формальным договором в прямом смысле этого слова и менее формальными видами
международных соглашений»*(1651).

В целом в
дипломатической практике просматривается тенденция не связывать себе руки
точными определениями наименований соглашений и соответствующими правовыми
последствиями. Представляется, что рассматриваемый вопрос правильно в
соответствии с Венской конвенцией решен Законом о международных договорах РФ.
Закон не проводит различий между договорами в зависимости от их наименования.
Критерием для обязательной ратификации является характер содержания договоров,
а не их наименования.

Остановимся на
наиболее распространенных наименованиях договорных актов, не упуская из виду
ранее сказанное об их относительной точности. Начнем с наиболее
распространенных наименований, как они определены в Руководстве управления
юридического советника ООН 2001 г.*(1652)

Договор (от
англ. treaty) — термин, используемый в общем плане для обозначения всех видов
международных соглашений, а также как наименование конкретных договоров. В
общем плане термин использован и Венскими конвенциями о праве международных
договоров. Для своих целей они определяют договор как международное соглашение
в письменной форме. Надо сказать, что установившаяся и до принятия указанных
конвенций практика в общем именовала договорами лишь соглашения в письменной
форме.

«Договор»
как наименование конкретного акта используется для соглашений основополагающего
значения, которые обычно предполагают ратификацию. На ратификацию как на
существенный признак, обычно присущий договору, Комиссия международного права
указала с самого начала работы над проектом статей о праве договоров*(1653).
Согласно Закону о международных договорах РФ договоры, заключаемые от имени
Российской Федерации, являются межгосударственными договорами. Именно такого
рода акты в большинстве случаев официально именуются договорами.

Наиболее
распространены договоры политические и торговые. Анализ практики не дает
возможности установить какие-либо более или менее четкие ограничения ни в
отношении содержания, ни в отношении числа участников.

В современных
условиях удельный вес договоров в общем количестве международно-правовых актов
несколько уменьшился, соответственно выросла доля соглашений. Объяснение
видится в росте потребности в детальном и оперативном регулировании
международных отношений, в решении большого числа конкретных вопросов. Все это,
разумеется, не принижает значения основополагающих договоров, создающих условия
для решения конкретных вопросов.

Соглашение —
термин, как и термин «договор», используемый в общем плане для
обозначения всех видов международных соглашений, как и для наименования
конкретного акта. В общем плане термин «соглашение» используется и
Венскими конвенциями, которые определяют договор как «международное
соглашение», обладающее определенными характеристиками. Одновременно
термин «международные соглашения» используется для обозначения актов,
не соответствующих определению договора.

В качестве
наименования конкретного акта термин «соглашение» используется для
обозначения согласованных между сторонами международно-правовых актов,
посвященных преимущественно конкретным вопросам, экономическим, финансовым,
техническим, культурным. В общей массе соглашения заключаются по менее важным
вопросам, чем договоры. Правда, немало случаев, когда соглашение по своему
значению оказывается более важным, чем многие договоры.

В качестве
общего правила соглашения заключаются не от имени и не по поручению главы
государства и не подлежат ратификации. В большинстве случаев соглашения
заключаются от имени правительств. Закон о международных договорах РФ именует
их межправительственными договорами. Довольно часто такие акты не
предусматривают ратификацию.

Соглашения
заключаются и на уровне ведомств. Закон о международных договорах РФ определяет
договоры, заключаемые от имени федеральных органов исполнительной власти, как
«договоры межведомственного характера» (п. 2 ст. 3). Такая
формулировка призвана указать, что имеются в виду международные договоры на
уровне ведомств, а не межведомственные административные соглашения, не
являющиеся межгосударственными договорами.

В практике
государств под административными соглашениями понимаются такие, которые
заключаются на уровне министерств, действующих в пределах своей компетенции, а
не по поручению своих правительств. В инструкции госдепартамента США о
международных соглашениях 1981 г. о соглашениях на уровне ведомств говорится,
что «соглашения на уровне ведомств являются международными
соглашениями», если они отвечают соответствующим требованиям.
«Определение должно делаться на основе существа данного соглашения на
уровне ведомств».

Наименование
«соглашение» носят акты, заключаемые международными организациями
друг с другом и с государствами, например соглашение ООН с Италией о проведении
дипломатической конференции для принятия Статута Международного уголовного
суда. В большинстве случаев соглашениями именуют двусторонние акты или акты с
ограниченным участием. В последние годы получили распространение многосторонние
соглашения по экономическим вопросам. Сегодня, пожалуй, большинство договорных
актов носят название «соглашение».

Широко
используются соглашения в интеграционных объединениях. В основе таких
объединений лежит базовый договор, а на его основе, в развитие его положений
заключаются многочисленные соглашения. Как известно, в основу Европейского
сообщества был положен Римский договор 1957 г. Созданные на основе договора органы ЕС заключают с государствами соглашения.

Конвенция (от
лат. conventio — соглашение) — термин, также используемый как в общем плане,
так и для обозначения определенного вида международных соглашений. В общем
плане термин используется в основном для обозначения договорного права в
отличие от обычного, как это сделано в ст. 38 Статута Международного Суда ООН.

Наименование
«конвенция» в большинстве случаев носят многосторонние соглашения,
содержащие детальные нормы, регулирующие отношения в конкретной сфере. В период
после Второй мировой войны конвенции получили широкое распространение как
инструмент коллективного правового регулирования. С их помощью получили
развитие многие отрасли международного права. Целый ряд конвенций посвящен
праву международной безопасности и гуманитарному праву, например Конвенция о
запрещении военного или любого иного враждебного использования средств
воздействия на природную среду 1977 г. Велика их роль в международном праве
прав человека, например, Конвенция о предупреждении преступления геноцида и
наказании за него 1948 г. и Конвенция о политических правах женщин 1953 г. Наконец, наименование «конвенция» носят акты, с помощью которых были кодифицированы
и получили дальнейшее развитие такие отрасли международного права, как
дипломатическое и консульское право, право международных договоров, морское
право и др.

Хартия (от англ.
charter) — наименование, которое согласно Руководству ООН используется для
обозначения особо торжественных актов, таких, как учредительные акты
международных организаций. Действительно, английский текст Устава ООН
официально озаглавлен «хартия» (charter). В русском и некоторых
других языках для обозначения таких актов используется термин
«устав».

Наименование
«хартия» могут носить основополагающие акты в той или иной области.
Договоры предельно редко носят такое наименование. Показательно, что в перечне
видов международных договоров, содержащемся в авторитетном издании,
«хартия» не упоминается*(1654).

Обычно это
наименование носят не правовые, а политические акты, многие из которых имели
большое значение, например Атлантическая хартия 1941 г. Относительно Атлантической хартии Р. Шервуд сообщил ряд интересных фактов. Представители
британского правительства никогда не смотрели на нее как на «официальный
государственный документ; для них она была немногим более, чем реклама.
Рузвельт, воспринимавший Атлантическую хартию более серьезно, был вынужден
поддерживать это убеждение англичан, настаивая на том, что Хартию никоим
образом нельзя рассматривать как «договор»: если бы она была
договором, ему пришлось бы предоставить ее Сенату для ратификации, а этим он не
хотел рисковать»*(1655). Нельзя в этой связи не заметить, что и технически
Хартия была оформлена крайне небрежно. Текст был отпечатан на ротаторе и
передан для опубликования. Под текстом не было ни подписей, ни печатей.

Нередко
наименование «хартия» носят наиболее торжественные резолюции
международных конференций, например Парижская хартия для новой Европы 1990 г., и международных организаций, например резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 1974 г. — Хартия экономических прав и обязанностей государств.

В последние годы
Совет Европы использовал в ряде случаев наименование «хартия» для
ряда актов, являющихся полноценными договорами, предусматривающими ратификацию,
например — Европейская социальная хартия 1961 г., Европейская хартия местного самоуправления 1985 г.

Устав или статут
— договор, учреждающий межправительственную организацию, определяющий ее цели,
принципы, структуру и функции. Поскольку устав является договором, то его
действие регулируется правом международных договоров. Но здесь есть и
определенная специфика. Положения устава обладают приоритетом в отношении
соглашений и резолюций, принимаемых на его основе.

К договору,
являющемуся учредительным актом организации, и к любому договору, принятому в
ее рамках, право договоров применяется «без ущерба для любых
соответствующих правил данной организации» (ст. 5 Венских конвенций о
праве договоров 1969 и 1986 гг.). При этом «правила организации»
понимаются довольно широко. Они означают «учредительные акты организации,
принятые в соответствии с ними решения и резолюции, а также установившуюся
практику организации».

Совершенно
особое место занимает Устав ООН. Многие юристы рассматривают его как
конституцию международного сообщества или даже как всемирную
конституцию*(1656). Правда, есть и юристы, оспаривающие это положение*(1657).
Как бы там ни было, Устав определил основные цели и принципы, которым обязано
следовать каждое государство и международное сообщество в целом. Они являются
императивными нормами международного права (jus cogens), обладают высшей
политической и моральной силой.

Обязательства по
Уставу имеют преимущественную силу в случае противоречия им обязательств
государств-членов по другому международному соглашению (ст. 103). К таким
обязательствам относятся и те, что вытекают из обязательных решений Совета
Безопасности (ст. 25). Соответственно противоречащие им договоры не могут
осуществляться. Они либо прекращают, либо приостанавливают действие в
зависимости от условий решения Совета.

Наряду с
наименованием «устав» учредительные договоры носят название и
«статут». Примерами могут служить Статут Международного Суда ООН,
Статут Международного уголовного суда и Статут Совета Европы.

Известны акты,
именуемые «договорами» и служащие основой, на которой учреждается
международная организация, например Североатлантический договор, на основе
которого создана Организация Североатлантического договора (НАТО). Разница
между уставом и такого рода договором видится в следующем. Устав является
органическим актом, учреждающим организацию и определяющим ее структуру. В этом
его смысл. Главная цель первого — учредить организацию и определить ее
структуру, а второй предусматривает создание организации как средства
осуществления его постановлений. Как видим, различие не очень четкое, но на
практике оно ощутимо.

Конституция —
наименование договора, учреждающего специализированную международную
организацию. Так именуется, например, Учредительный акт Международной
организации беженцев 1946 г., а также учредительные акты специализированных
учреждений ООН в области продовольствия и сельского хозяйства, образования,
науки и культуры, здравоохранения. При этом такое наименование характерно для
англоязычных текстов. Тексты на других языках, в частности на русском, носят
названия «статут» или «устав».

Протокол —
международное соглашение по вопросами ограниченного значения. Именно это
обстоятельство призвано отразить такое наименование. Но изредка протоколы
касаются вопросов большого значения, например Женевский протокол 1925 г. о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых и других подобных газов и
бактериологических средств. Можно выделить следующие случаи использования
наименования «протокол».

«Протокол
подписания» — дополнительный к договору акт, заключаемый теми же
сторонами. Он посвящен таким вопросам, как толкование некоторых положений
основного договора, протокольные постановления, не включенные в договор,
технические детали. Ратификация основного договора, как правило, включает
ратификацию и протокола подписания.

«Факультативный
протокол» к договору — акт, содержащий дополнительные постановления.
Обычно он принимается в тот же день, что и основной договор, но носит
самостоятельный характер и требует отдельной ратификации. Такие протоколы дают
возможность желающим участникам принять на себя дополнительные обязательства,
на что не все участники основного договора оказываются готовыми. Примером может
быть факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и
политических правах 1966 г.

Наименование
«протокол» носят акты, содержащие положения, призванные обеспечить
реализацию целей основного договора. Такие протоколы упрощают и ускоряют
создание новых договорных норм. Они получили довольно широкое распространение,
например, в области права окружающей среды, скажем Монреальский протокол о
веществах, уменьшающих озоновый слой 1987 г., принятый в соответствии со ст. 2 и 8 Венской конвенции о защите озонового слоя 1985 г.

Наименование
«протокол» носят акты, содержащие положения, вносящие изменения в
ранее заключенный договор или дополняющие его. Они принимаются в том же порядке,
что и изменяемый договор.

Нередко протокол
выполняет функцию приложения к договору. Наименование «протокол»
носят также акты, фиксирующие различного рода правовые действия в отношении
договора, например протокол подписания, сдачи на хранение ратификационных
грамот и др. Такого рода протоколы носят характер процессуальных документов и
не являются договорами.

Протокол
совещания (от фр. procйs-verbal, англ. agreed minutes) — наименование актов,
фиксирующих итоги работы совещания, включая достигнутые соглашения. Нередко
такие акты содержат положения, представляющие собой международное соглашение.

Если протокол
представляет собой лишь запись работы совещания, а принятые соглашения
оформлены в виде самостоятельных документов, то он не является договором. Если
же протокол содержит достигнутые на совещании соглашения, не воплощенные в иной
официальной форме, то соответствующие положения обладают силой договора. Иногда
такого рода протоколы именуются «генеральный акт».

Международной
практике известно немало протоколов совещания, положения которых обладали
юридически обязательной силой. Особенно часто они использовались странами
антигитлеровской коалиции в чрезвычайных условиях Второй мировой войны и в
первые годы после ее завершения. Примером может служить Протокол совещания
министров иностранных дел СССР, США и Великобритании от 26 декабря 1945 г. Краткая преамбула завершалась фразой: «достигнуто соглашение по следующим
вопросам». Далее шло изложение содержания соглашений. Протокол совещания
был единственной официальной формой изложения содержания соглашений. Он был
опубликован в официальном сборнике международных договоров СССР*(1658).

От обычных
договоров протоколы совещания отличаются отсутствием ряда формальных моментов.
Они представляют собой упрощенную форму договора. Кроме того, они дают
возможность изложить позиции участников, включая и не совпадающие. Такие
протоколы по своей роли близки к совместным коммюнике.

Заключительный
протокол — обычно представляет собой дополнительное соглашение к основному
договору. Используется для детализации и уточнения положений основного
договора. Порой в нем фиксируются особые позиции сторон, сделанные ими
односторонние заявления. В большинстве случаев такие протоколы являются
приложениями к договору и обладают соответствующей обязательной силой.

Декларация (от
лат. declaratio — заявление) — односторонний по форме акт двух или более
государств, закрепляющий достигнутую на переговорах договоренность, в
большинстве случаев по важным политическим вопросам. В общем, совместные декларации
и заявления — однопорядковые понятия. Но есть между ними и различия. Декларация
представляет собой более торжественный акт, подчеркивающий значение содержания.
Еще более важное отличие состоит в том, что наименование «декларация»
может носить обычный международный договор. Истории известны декларации,
которые были договорами и устанавливали нормы общего международного права,
например Парижская декларация о морской войне 1856 г., Санкт-Петербургская декларация о запрете употребления разрывных и зажигательных пуль 1868 г., Лондонская декларация о праве морской войны 1909 г.

Международный
Суд ООН подтвердил, что акт, именуемый декларацией, может являться
международным договором. В решении о Юго-Западной Африке Суд определил, что тот
факт, что мандатное соглашение именуется в тексте декларацией, не влияет на его
правовую природу*(1659).

Большую
политическую и юридическую роль играли декларации в годы Второй мировой войны,
например Декларация Объединенных Наций 1942 г., обязавшая участников к совместным военным усилиям и незаключению сепаратного мира, Московская декларация 1943 г. о всеобщей безопасности. Тем не менее относительно их правового статуса между участниками
существовали расхождения, которые с особой силой обнаружились в послевоенный
период.

5 января 1950 г. Президент США Г. Трумэн заявил: «В Совместной Каирской декларации от 1 декабря 1943 г. Президент Соединенных Штатов, британский Премьер-министр и Президент Китая заявили, что их
цель заключается в том, чтобы Китайской Республике были возвращены такие
отторгнутые Японией у Китая территории, как Формоза. Соединенные Штаты являются
страной, подписавшей Потсдамскую декларацию 26 июля 1945 г., которая провозгласила, что условия Каирской декларации должны быть выполнены. Положения этой
Декларации были также приняты Японией во время ее капитуляции».

Прошло всего
несколько месяцев, и тот же Г. Трумэн 27 июня 1950 г. высказал иное мнение: «Решение о будущем статусе Формозы должно быть принято после
восстановления безопасности на Тихом океане, заключения мирного договора или
обсуждения Организацией Объединенных Наций». По этому поводу в заявлении
главы китайского правительства говорилось: «В Каирской и Потсдамской
декларациях, под которыми стоят подписи представителя США, записано, что
Тайвань является территорией Китая, и мы не позволим США вероломно нарушать эти
важные международные соглашения»*(1660). Как известно, аналогичная
ситуация сложилась и относительно Курильских островов.

Как видим, не
только разные государства придавали различное значение декларациям, но и одно и
то же правительство занимало разные позиции в зависимости от конкретных
политических условий. Все это еще раз свидетельствует, насколько важно четко
оформлять международные акты и воплощать в них намерения участников
относительно их статуса.

В своей практике
СССР исходил из того, что договор может именоваться декларацией. В докладе
Верховному Совету о проекте Закона о порядке заключения, исполнения и
денонсации международных договоров СССР отмечалось, что договоры имеют
различные наименования, в том числе, декларация*(1661).

Практике СССР
известен довольно редкий случай, когда декларация подлежала ратификации и была
ратифицирована сторонами. Имеется в виду совместная декларация СССР и Японии от
19 октября 1956 г. Объяснялось это тем, что заключение между сторонами
политического договора в отсутствие мирного договора было экстраординарным
явлением. Декларация урегулировала ряд правовых вопросов, включая такие, как
прекращение состояния войны, восстановление дипломатических и консульских отношений
и даже территориальные (будущее островов Хабомаи и Шикотан). Декларация в
декабре того же года была ратифицирована парламентом Японии и Президиумом
Верховного Совета СССР*(1662). Аналогичный характер носили совместные
декларации КНР с Великобританией о статусе Сянгана (Гонконга) 1984 г. и с Португалией о статусе Аомыня (Макао) 1987 г.

Договоры,
именующиеся декларациями, современной практике известны. Они могут быть как
двусторонними, так и многосторонними. Примером может служить Декларация 13
государств о нейтралитете Лаоса, подписанная в июле 1962 г. В ней говорилось: «Настоящая Декларация вступает в силу с момента ее подписания и….
рассматривается как международное соглашение».

В большинстве
случаев декларации используются для закрепления договоренностей относительно
общих принципов, целей и т.п. Показательна в этом плане принятая на высшем
уровне в 1997 г. российско-китайская Совместная декларация о многополярном мире
и формировании нового мирового порядка.

Придавая таким
декларациям большое значение, советская дипломатия относилась к ним как к
политическим, а не правовым актам. Выступая на приеме в честь главы греческого
правительства, председатель Совета Министров СССР А.Н. Косыгин говорил:
«Между нашими странами достигнута принципиальная договоренность о том,
чтобы подписать в эти дни советско-греческую декларацию. Мы рассматриваем ее
как важный политический документ, который определит основные направления и цели
нашего сотрудничества»*(1663). После встречи с Президентом США М.С.
Горбачев заявил: «Мы с Президентом одобрили совместное заявление…. Это
важный политический документ, знаменующий целый этап в наших
отношениях»*(1664).

Следует
отметить, что непродолжительное время в официальном сборнике договоров МИД СССР
совместные декларации и коммюнике публиковались наряду с договорами*(1665).
Едва ли это было оправданно, и от этого вскоре отказались. Тем не менее
политические декларации имеют настолько существенное значение в регулировании
межгосударственных отношений, что их официальная публикация необходима. Они
тесно связаны с договорами. В некоторых договорах прямо указывается, что они
заключены в осуществление совместной декларации или заявления. Осуществить
публикацию можно либо в особом разделе Бюллетеня международных договоров, либо
отдельным изданием.

Дипломатическая
практика России в целом высоко оценивает значение и возможности политических
деклараций. В принятом на высшем уровне в ноябре 1997 г. совместном российско-китайском заявлении содержалась высокая оценка роли подписанных
сторонами четырех совместных деклараций*(1666). МИД России охарактеризовал
подписанную в 2000 г. на высшем уровне российско-индийскую декларацию о
стратегическом партнерстве как «основополагающий для двусторонних
отношений документ»*(1667).

Известны случаи,
когда политические декларации выполняют функции, присущие договорам, заключение
которых по тем или иным причинам признается нецелесообразным. Особенно
показательна в этом плане японо-американская совместная декларация о
безопасности — союз XXI века, подписанная на высшем уровне в 1996 г. Она определила характер союза участников в новых условиях. Для ее реализации японский
парламент принял целый комплекс законодательных актов*(1668).

Естественно,
возникает вопрос: как различать декларации-договоры и декларации — политические
акты? Решающая роль принадлежит намерениям участников, которые обычно
определяются формальными положениями текста, или точнее — отсутствием такого
рода положений, характерных для договоров. Для иллюстрации можно взять
подписанную на высшем уровне в 2000 г. декларацию о стратегическом партнерстве
между РФ и Индией*(1669). Декларация определила основы взаимоотношений
участников во всех основных областях, т.е. имеет первостепенное значение в
регулировании сотрудничества между ними. Вместе с тем из текста документа
видно, что речь не идет о договоре. Преамбула завершается формулой
«заявляют о нижеследующем», а не типичной для договоров формулой
«согласились, договорились». Содержание излагается не в статьях, а в
параграфах, пунктах, что является характерной чертой политических актов. В
декларации отсутствуют протокольные статьи (о вступлении в силу, о сроке
действия и др.).

В случае если
намерения сторон не выражены достаточно четко, могут возникать разногласия
относительно правовой природы декларации. По мнению Советского правительства,
принятая в 1972 г. на высшем уровне декларация «Основы взаимоотношений
между СССР и США» создала международно-правовые предпосылки для развития
сотрудничества на прочной, долговременной основе*(1670). Иную позицию заняла администрация
США. Выступая на совместном заседании палат Конгресса, Президент Р. Никсон
назвал декларацию эпохальной, но не признал за ней международно-правового
характера и не передал ее на одобрение Сената*(1671).

Сказанное
свидетельствует, что совместные декларации и заявления способны обладать
эффектом не меньшим, чем договоры, и выполнять их функции при соответствующем
намерении сторон. Тем не менее в качестве общего правила юридически договорами
они не являются со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями, которые
порой могут быть достаточно серьезными. Сказанное не исключает возможности
заключения полноценного договора, носящего наименование «декларация».
Все опять-таки зависит от намерения сторон, которое должно быть достаточно определенно
выражено.

Заключительная
декларация — международный акт, закрепляющий итоги совещания в юридически
обязательной форме. Встречается нечасто. Примером может служить Заключительная
декларация 1954 г., принятая Женевским совещанием по вопросу восстановления мира
в Индо-Китае. Помимо всего прочего, в Декларации говорилось, что
«Совещание принимает к сведению заявления правительств….». Далее
указывались эти заявления. Касаясь этого вопроса, известный польский юрист М.
Ляхс писал: «Тот факт, что Совещание в целом приняло к сведению шесть
деклараций, обусловил, что содержащиеся в них постановления приобрели все черты
многосторонних обязательств, они стали неотъемлемой частью Заключительной
декларации»*(1672).

Меморандум — акт
государств, который в зависимости от обстоятельств может быть международным
договором или политической договоренностью. Примером первых может служить
меморандум, подписанный представителями СССР и Австрии в Москве 15 апреля 1955 г. В приложении к Государственному договору с Австрией 1955 г. говорится о соглашениях, изложенных в меморандуме*(1673). В качестве примера вторых можно назвать меморандум о
договоренности между СССР и США об установлении линии прямой связи от 20 июня 1963 г.

Нередко помимо
наименования «меморандум» в титуле акта указывается, как это принято
для договоров, чему он посвящен. Пример: меморандум о взаимопонимании между
Правительством Союза Советских Социалистических Республик и Правительством
Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии относительно новых
направлений сотрудничества в области информации, культуры и образования 1987 г.

«Меморандум
о взаимопонимании» является разновидностью меморандума. Такое
наименование, как правило, носят менее формальные соглашения. Зачастую они
посвящены вопросам имплементации основного договора. Обычно они не требуют
ратификации. В качестве примера можно указать на «Меморандум о
взаимопонимании между Правительством Российской Федерации и Правительством
Канады о взимании таможенных пошлин и налогов» 2000 г.

ООН обычно
заключает меморандумы о взаимопонимании с государствами-членами относительно
миротворческих операций. С помощью таких актов регулируются и отношения между
международными организациям.

Modus vivendi
(от лат. способ сосуществования) — соглашение о временном решении вопроса,
требующего урегулирования. Такого рода акты редко в самом титуле да и в тексте
именуются modus vivendi. В качестве примера можно привести modus vivendi между
Бельгийско-Люксембургским экономическим союзом и Турцией о применении режима
наибольшего благоприятствования 1947 г. Следовательно, главное не в официальном
именовании, а во временном и предварительном характере соглашения.

Обычно такие
соглашения краткосрочны и предполагают замену более основательным соглашением.
В этом смысле они близки прелиминарным соглашениям. В литературе и на практике
порой между двумя видами соглашений ставят знак равенства. Между тем они
различны в юридическом плане. Будучи временным решением вопроса, modus vivendi
не определяет основы будущего урегулирования. Стороны не связаны его
постановлениями при разработке окончательного договора. Как известно,
прелиминарные соглашения обладают таким действием.

Временный и
предварительный характер соглашения не влияет на его юридическую силу, которая
является такой же, как и у иных договоров. В комментарии к Гарвардскому проекту
о праве договоров говорилось: «Говоря юридически, modus vivendi не
отличается от других видов актов относительно международного урегулирования. В
этом отношении на его характер не влияют его временность или
предварительность»*(1674).

Обычно
рассматриваемые соглашения используются в период налаживания отношений между
государствами в целом или в определенной области. Подтверждением тому может
служить опыт СССР. В первые годы существования Советского государства речь
буквально шла о способе сосуществования государств с различными социальными
системами. На Гаагской конференции 1922 г. М.М. Литвинов говорил: «Вот уже три года, как русские заявили, что они желают найти «modus
vivendi» с другими правительствами»*(1675).

Аналогичной была
практика и других социалистических государств. При этом рассматриваемые
соглашения охватывали необычно широкую область вопросов. В 1946 г. между правительствами ДРВ и Франции было подписано modus vivendi, в соответствии с которым
стороны обязались прекратить военные действия, возобновить переговоры о
заключении специальных соглашений и общего договора. Соглашение касалось также
положения граждан участников на территории друг друга, взаимной охраны
имущества, вопросов культуры, валюты, пошлин, коммуникаций и дипломатических
отношений*(1676).

В
нормализованных межгосударственных отношениях рассматриваемые соглашения
встречаются сравнительно редко. Вопросы текущего и временного урегулирования
обычно решаются в форме обмена нотами. В таких случаях довольно сложно провести
четкое различие между двумя видами соглашений. Специфика формы «обмен
нотами» позволяет оформить временное урегулирование, не подчеркивая его
временного характера.

Обмен нотами —
разновидность соглашения, наименование которого отражает особый способ его
заключения, именно путем обмена нотами, письмами одинакового содержания между
должностными лицами, представляющими свои правительства. Обычно в качестве
таких лиц выступают министры иностранных дел или дипломатические представители,
реже — главы правительств. С расширением международных связей министерств и
ведомств такие соглашения заключаются по специальным вопросам.

Рассматриваемые
соглашения вступают в силу после завершения обмена нотами, если стороны не
договорились об ином. Венские конвенции о праве договоров предусматривают, что
согласие на обязательность договора может быть выражено путем обмена
документами, образующими договор (ст. 11).

Обычно срок
действия таких соглашений не указывается. Они прекращаются по взаимному
согласию сторон. Если же такое согласие не достигнуто, то применяется норма,
содержащаяся в п. 2 ст. 36 Венских конвенций: «Участник уведомляет не
менее чем за двенадцать месяцев о своем намерении денонсировать договор:»

По юридической
силе обмен нотами не отличается от иных соглашений. Вместе с тем их
политический уровень ниже. На этой основе порой встречается несогласие с
заключением принципиального соглашения в форме обмена нотами. Так, в октябре 1933 г. коллегия НКИД постановила отклонить предложение правительства Финляндии об урегулировании
положения консульств путем обмена нотами; предложить заключить консульскую
конвенцию*(1677).

Соглашения в
форме обмена нотами используются весьма активно. Привлекает простота
заключения. Немалое значение имеет и то, что они, как правило, не нуждаются в
ратификации. Обычно они используются для урегулирования конкретных вопросов, но
порой посвящаются и важным проблемам.

Кроме
перечисленных, наиболее распространенных наименований международных соглашений,
существуют и другие. Остановимся на тех из них, которые хорошо известны
практике.

Пакт (от лат.
pactum — согласование, договор) — двусторонний или многосторонний договор по
наиболее важным политическим вопросам. Такое наименование призвано подчеркнуть
значение, придаваемое договору сторонами, создать вокруг него особую
морально-политическую атмосферу. Классик французской юриспруденции Р. Жене
считал, что в действительности пакт представляет собой нечто большее, чем
договор; окружающая его особая атмосфера имеет целью подчеркнуть его значение и
придать особую силу*(1678). Думается, что речь идет об особой
морально-политической, а не юридической силе.

В официальном
титуле договора термин «пакт» употребляется нечасто. В большинстве
случаев его используют как неофициальное наименование для важных политических
договоров, например Североатлантический пакт. В 1949 г. СССР предложил заключить «Пакт мира» между постоянными членами Совета Безопасности
ООН. Официально именуется пактом договор, учредивший в 1945 г. Лигу арабских государств.

В целях придания
особого значения универсальным договорам о правах человека они были официально
названы пактами: Международный пакт о гражданских и политических правах и
Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.

Трактат —
использовавшееся в прошлом наименование договоров по важным политическим
вопросам. Ф.Ф. Мартенс писал: «Обыкновенно трактатами называются те
международные договоры, которые заключаются в особенно торжественных формах и
случаях…»*(1679) Русская дипломатия широко использовала это наименование
в ХIХ в. В практике других стран это наименование распространения не получило,
что объясняется тем, что оно созвучно общему наименованию договоров (например,
исп. «tratados»).

Генеральное
соглашение — соглашение, устанавливающее основные положения в конкретной
области межгосударственных отношений (обычно в экономической). Наиболее
известным соглашением такого рода является многостороннее Генеральное
соглашение по торговле и тарифам (ГАТТ). Известны и двусторонние генеральные
соглашения, например Генеральное соглашение об экономическом и техническом
сотрудничестве между СССР и Индонезией 1960 г. Положения таких актов уточняются и конкретизируются дополнительными соглашениями.

Совместные
коммюнике (совместные сообщения) — акты, сообщающие о результатах переговоров.
Рост дипломатической активности, увеличение числа различного рода переговоров и
совещаний привел к значительному распространению коммюнике и росту их роли.
Первая функция коммюнике является информационной и состоит в доведении до
сведения других государств и общественности результатов переговоров. Вторая
функция — нормативная, заключается в закреплении содержания достигнутых решений
и соглашений. По мере демократизации государств и международных отношений первая
функция приобретает все большее значение.

Известны случаи,
когда государственные деятели относились к коммюнике и как к средству
дезинформации. 12 июня 1942 г. были опубликованы советско-британское и
советско-американское коммюнике. В них говорилось, что «была достигнута
полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в
Европе в 1942 году». Отказ от выполнения этой договоренности У. Черчилль
оправдывал тем, что упомянутые коммюнике не обладали обязательной силой и
преследовали лишь цель введения в заблуждение гитлеровского
правительства*(1680).

В практике
Советского государства совместным коммюнике придавалось большое значение,
особенно когда речь шла о переговорах на высшем уровне. В результате
советско-американских переговоров на высшем уровне в июне 1979 г. было принято совместное коммюнике, в котором, в частности, говорилось, что участники не будут
стремиться к военному превосходству. По этому поводу А.А. Громыко заявил:
«Хотелось бы надеяться, что хорошее положение, принятое американской
стороной и закрепленное в документе, на котором стоят подписи самого высокого
уровня, будет обязательно выполняться»*(1681). Как видим, речь шла о
решении с помощью коммюнике проблемы самого серьезного значения.

О значении
коммюнике по важным политическим вопросам свидетельствует то внимание, которое
уделяется их формулированию. В 1990 г. главы ведомств иностранных дел СССР и
США обстоятельно обсудили проект документа, подготовленного американским
чиновником, сделали замечания и дополнения, после чего передали проект своим
помощникам. Последние доработали проект и обсудили с Дж. Бушем и М.С.
Горбачевым соответственно. На своей встрече президенты вновь обсудили проект и
опять передали его со своими замечаниями помощникам*(1682). С учетом этих
усилий на высшем уровне обозреватели предсказывали принятие исторического акта
о новом мировом порядке. Однако на самом деле было принято заявление для прессы
об общей позиции в отношении Ирака. Следует заметить, что коммюнике и заявления
для прессы выполняют обычно одинаковые функции.

Во многих
коммюнике содержится фраза о том, что в своих взаимоотношениях участники будут
руководствоваться содержащимися в них положениями*(1683).

В практике того
или иного государства коммюнике может придаваться большее или меньшее значение
в зависмости от задач, которые стремятся решать при помощи этого документа.
Представляет в этом плане интерес практика КНР, широко использовавшая форму
коммюнике для решения сложной проблемы Тайваня. В 1972 г. делегации КНР и США подписали Шанхайское коммюнике, которое решило ряд вопросов во
взаимоотношениях сторон. С тех пор стороны не раз подчеркивали его значение и
заявляли о том, что будут соблюдать его положения. В августе 1977 г. руководство КНР заявило, что отношения с США могут улучшаться лишь при условии реализации
положений коммюнике*(1684). Со своей стороны Президент США заявил, что
американская политика будет по-прежнему «определяться принципами
Шанхайского коммюнике»*(1685).

Отмеченной
позиции КНР придерживалась и в отношении других государств. В октябре 1996 г. МИД КНР выразил неудовольствие по поводу визита на Украину вице-президента Тайваня и
квалифицировал этот факт как нарушение Киевом обязательств по совместному
коммюнике. Украина заверила в неповторении подобных действий*(1686).

Приведенные
факты свидетельствуют о том, что правительства считают своим долгом следовать
положениям, зафиксированным в совместных коммюнике. Вместе с тем порядок отказа
от связанных с этим обязательств более прост по сравнению с порядком прекращения
международно-правовых обязательств. В июне 1981 г. министр иностранных дел Японии заявил, что принятое в прошлом месяце японо-американское
коммюнике, по которому Япония обещала предпринять более энергичные усилия в
области обороны, не связывает Японию никакими обязательствами в дипломатическом
плане. В обоснование этой позиции японский МИД сослался на то, что подписание
коммюнике было необдуманным шагом, который «породил смятение и
хаос»*(1687).

Порой содержание
коммюнике мало чем отличается от содержания соответствующих соглашений и
выполняет те же функции. Примером может служить подписанное в марте 1959 г. коммюнике о советско-английских переговорах об обменах в области культуры, образования, науки
и техники, содержавшее весьма детальные положения*(1688).

Нередко
коммюнике содержат формулировки, типичные для договоров, — стороны
договорились, согласились, а также конкретные обязательства сторон. С учетом
значения коммюнике для осуществления взаимоотношений сторон многие из них
публиковались в официальном Сборнике международных договоров СССР. Советник
договорно-правового отдела МИД СССР С.Б. Крылов, выступая в Комиссии
международного права ООН, говорил о том, что он сам при подготовке сборников
международных договоров включил в них коммюнике, которые не являются договорами
в узком смысле, но находятся где-то между договорами и декларациями. Он,
конечно, поместил их в особом разделе сборников*(1689).

Относительно
обязательной силы коммюнике юристы высказываются в том смысле, что она носит
политический характер. Б.М. Клименко по этому поводу писал: «Следует
отметить также значительную роль политических международных актов, которые хотя
формально и не являются международными договорами, но имеют большое
практическое значение. К ним относятся декларации, совместные
коммюнике….»*(1690)

Представляет в
этом плане интерес позиция госдепартамента США. В связи с упомянутым протестом
КНР в апреле 1982 г. против нарушения совместного коммюнике законодательным
актом Конгресса одно из подразделений Сената в письме от 24 августа 1982 г. поставило перед администрацией вопрос «о природе юридических обязательств, вытекающих из
совместного коммюнике с Китаем и возможном противодействии политике Конгресса в
результате противоречия коммюнике Акту об отношениях с Тайванем».

В ответе
госдепартамента говорилось: «Совместное коммюнике содержит параллельные и
взаимосвязанные заявления о политике Китая и Соединенных Штатов. Коммюнике не
является исполнительным соглашением, и оно не порождает прав или обязательств
по международному праву. Его статус по законам США представляет собой заявление
о политике Президента, а его осуществление должно соответствовать всем
относящимся к этому федеральным законам»*(1691).

Коммюнике
оказывают влияние и на международно-правовые отношения участников. В преамбуле
международных договоров нередко встречаются указания на то, что они заключены в
соответствии с совместным коммюнике*(1692). Фиксируя и разъясняя позиции
сторон, коммюнике могут не только уточнять содержание договоров, но и вносить в
него изменения, выступая в качестве средства официального толкования.

Нередко этот
путь используется для изменения содержания договоров в обход конституционной
процедуры. В ходе ряда сенатских слушаний в США были выявлены случаи внесения с
помощью коммюнике изменений в политические договоры без согласия на то
Сената*(1693). Анализ дипломатической практики других государств говорит о том,
что подобный прием весьма распространен.

Коммюнике могут
констатировать факт завершения выполнения принятых по договору обязательств и
тем самым служить основанием прекращения его действия.

Следовательно,
зафиксированные в совместных коммюнике соглашения представляют собой
договоренности в точном смысле этого слова, т.е. политические обязательства.
Однако это вовсе не исключает возможности включения в коммюнике и
международно-правовых обязательств. Все зависит от намерения сторон, а не от
наименования документа. Правда, наименование «коммюнике» как бы
презюмирует политический характер обязательств.

Этот вывод
находит подтверждение в практике Международного Суда. Особый интерес в этом
плане представляет, пожалуй, решение по делу о континентальном шельфе Эгейского
моря 1978 г. Суд отметил, что «ему не известна норма международного права,
которая могла бы помешать тому, чтобы совместное коммюнике представляло собой
международное соглашение….». Для выяснения этого вопроса «Суд
должен прежде всего учитывать использованные выражения и конкретные условия, в
которых они были сформулированы». Более того, Суд определил, что этому не
препятствует тот факт, что коммюнике не было ни подписано, ни парафировано,
если оно было официально представлено на пресс-конференции представителями
сторон*(1694).

Заключительный
акт — дипломатический документ, фиксирующий итоги международного совещания. За
редкими исключениями договором не является. В таких актах указываются участники
совещания, перечисляются принятые резолюции и достигнутые соглашения, которые
прилагаются к акту. Подписание акта не равнозначно подписанию достигнутых
соглашений, каждое из которых требует самостоятельного подписания. В качестве
примера можно указать Заключительный акт Венской конференции по праву
международных договоров 1969 г. Из исторических примеров заключительных актов,
обладавших статусом договора, можно указать принятый на Венском конгрессе
1814-1815 гг. Заключительный генеральный акт, закрепивший территориальное
устройство Европы после наполеоновских войн. Особо следует отметить
Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г., который, не будучи договором, сыграл важную роль в формировании европейской системы
международных отношений в условиях разрядки.

Программа
(нередко «долгосрочная программа») — наименование актов обычно
неправового характера, зачастую служащих средством содействия осуществлению
международных договоров. Примером может служить Долгосрочная программа
экономического и промышленного сотрудничества между СССР и Великобританией 1975 г. В ней, в частности, говорилось: «Настоящая Программа служит практическому осуществлению
изложенных в указанном Соглашении принципов и целей»*(1695).

Вместе с тем
наименование программы носят и правовые акты. Примерами могут служить
Долгосрочная программа развития торговли, экономического, промышленного и
научно-технического сотрудничества между Россией и Египтом 2001 г. и Программа культурных, образовательных, научных и спортивных обменов между Россией и
Венесуэлой на 2001-2003 гг. В преамбулах этих документов указано, что они
приняты в осуществление соответствующих международных соглашений. Составлены
они в упрощенной форме. Отсутствует, например, принятая в договорах формула:
«согласились о нижеследующем». О правовом характере этих программ в
какой-то мере свидетельствует лишь заключительная часть, в которой говорится о
вступлении программы в силу и сроке действия. Однако аналогичные положения
встречаются и в неправовых международных соглашениях. Главное свидетельство
правовой природы указанных программ состоит в том, что они опубликованы в
Бюллетене международных договоров. Как известно, Бюллетень публикует по
представлению МИД РФ вступившие в силу для РФ международные договоры.

В международных
актах нередко проводятся различия между обязательствами из договоров и из
договоренностей, содержащихся в программе. В соглашении между СССР и Австралией
о поставках сельскохозяйственных и сырьевых товаров из Австралии 1990 г. говорилось, что оно заключено «в целях реализации указанных соглашений и
договоренностей, содержащихся в упомянутой Программе»*(1696).

Нередко такого
рода программы предусматривают учреждение специальных органов для контроля за
реализацией их положений. Советско-итальянская долгосрочная программа
экономического и научно-технического сотрудничества 1990 г. предусматривала создание смешанной комиссии для контроля за соблюдением ее положений и принципов*(1697).

Программы иногда
содержат заключительные постановления, характерные для договоров. В Программе
сотрудничества в области культуры, науки и образования между правительствами
СССР и СФРЮ 1989 г. говорилось, что она «вступает в силу после обмена нотами
о ее одобрении в соответствии с законодательством каждой Стороны, а будет
применяться со дня ее подписания»*(1698). Наличие таких постановлений
может рассматриваться как свидетельство намерения сторон придать программе силу
договора.

Близки к программам
по своему характеру нечасто встречающиеся акты, именуемые «план
действий». Накануне визита Президента Б.Н. Ельцина в Италию, где он
намеревался подписать план действий, ему был задан вопрос: чем объясняется
выбор такого редкого в дипломатической практике документа? Ответ состоял в
следующем: привлекла эта форма тем, что она стоит где-то между декларацией,
которая носит общий характер, и сверхконкретными договорами. «А план
действий — это крупный план и политических, и экономических, и социальных
действий в одном документе»*(1699). План действий не является договором.

Компромисс
(сокращ. от франц. compromis d,arbitrage) — наименование соглашения между
государствами о передаче уже возникшего спора или споров, которые могут
возникнуть, на рассмотрение международного арбитража или суда. В большинстве
компромиссов определяются предмет спора и условия его рассмотрения. При
передаче спора на рассмотрение арбитража ad hoc решаются и процессуальные
вопросы. Зачастую такого рода соглашения официально не именуются компромиссами.

Регламент (от
франц. rйglement, англ. regulation) — наименование, часто используемое для
обозначения актов, представляющих собой дополнительные соглашения обычно к
многосторонним конвенциям, но может обозначать и самостоятельное соглашение. Положения
основного соглашения обладают приоритетом в случае расхождения с положениями
регламента. Наиболее распространены регламенты в практике специализированных
учреждений ООН.

Отдельные,
дополнительные статьи (от франц. provisions, англ. dispositions) —
наименования, порой применяемые к актам, дополняющим, разъясняющим основной
договор.

Контракт —
наименование соглашения по отдельным экономическим вопросам, обычно между
государствами, взаимоотношения которых не урегулированы. Характерное для
внутригосударственного права наименование как бы подчеркивает отсутствие между
сторонами официальных отношений, официального признания. Тем не менее подобные
акты являются межгосударственными договорами и обладают соответствующей силой.

В качестве
примеров можно привести контракт 1956 г. об импорте Китаем шерсти из Уругвая и
контракт 1956 г. о поставках Китаем Пакистану риса. В то же время с Индией, с
которой у Китая были нормальные дипломатические отношения, по тому же вопросу
было заключено официальное межправительственное соглашение*(1700).

Следует вместе с
тем иметь в виду, что в англо-американской практике и литературе наименование
«контракт» (contract) иногда используется в качестве обобщающего для
обозначения всех международных договоров*(1701).

Конкордат — наименование
соглашения между главой католической церкви и главой государства. Такие
соглашения призваны определить положение католической церкви в соответствующей
стране со значительным числом верующих-католиков. Конкордаты заключались и
социалистическими государствами с преобладающим католическим населением. Так, в
1964 г. такого рода договор был заключен Венгрией. Он урегулировал большинство
организационных вопросов католической церкви в стране.

Конкордат
обладает статусом межгосударственного договора и регулируется правом
международных договоров. Больше половины государств, включая Россию,
поддерживают с Ватиканом дипломатические отношения, признавая его международную
правосубъектность. Эта правосубъектность была подтверждена и Комиссией
международного права ООН при кодификации права международных договоров*(1702).

Правосубъектность
эта носит специфический характер. Согласно международному праву, она может
принадлежать государству Ватикан, а не католической церкви. Но фактически речь
идет именно о церкви, именно ее проблемы решаются конкордатами. Этот момент
нашел отражение и в том, что в м

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ