Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 139      Главы: <   44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53.  54. > 

    § 3. Применение за границей законов о национализации

    1. Под национализацией понимается изъятие имущества, находя­щегося в частной собственности, и передача его в собственность госу­дарства. В результате национализации в собственность государства переходят не отдельные объекты, а целые отрасли экономики. Экспро­приацию и национализацию как общие меры государства по осуществле­нию социально-экономических изменений следует отличать от реквизи­ции, под которой понимается изъятие имущества государства в случаях неотложной необходимости (например, во время военных действий и т.д.), и от конфискации как меры наказания индивидуального по­рядка. Эти различия могут играть определенную роль и при решении вопросов, относящихся к сфере международного частного права.

    Право любого государства на национализацию частной собствен­ности, в том числе и принадлежащей иностранным физическим и юридическим лицам, вытекает из такого общепризнанного принципа международного права, как суверенитет государства.

    Международное публичное право признает право государства на проведение национализации, но оно не регулирует и не может ре­гулировать отношения собственности, возникающие между государ­ством и частными физическими и юридическими лицами. Условия проведения национализации определяются не международным пра-bom, а внутренним правом государства, осуществляющего национа­лизацию. При всех отличиях, связанных с историческими, политическими и экономическими условиями проведения национализации в различ­ных странах, с точки зрения проблематики международного частного права важно выявление некоторых общих черт, характерных для пра­вовой природы национализации.

    Во-первых, всякий акт национализации — это акт государственной власти; во-вторых, это социально-экономическая мера общего харак­тера, а не мера наказания отдельных лиц; в-третьих, национализация может осуществляться в отношении собственности вне зависимости от того, кому она принадлежит (отечественным или иностранным фи- I зическим и юридическим лицам); в-четвертых, каждое государство, | проводящее национализацию, определяет, должна ли выплачиваться иностранцам компенсация за национализированную собственность, а если должна, то в каком размере. Внутренний закон государства может предусмотреть предоставление компенсации, условия и время ее выплаты, что имело место в ряде стран.

    Классический западный подход, нашедший свое отражение, в част­ности, в Руководстве по регулированию прямых иностранных инвес-J тиций МБРР, признает право государства на осуществление экспро­приации и национализации любой собственности, в том числе и ино­странной, при соблюдении следующих условий: во-первых, эти меры должны осуществляться для достижения общественно полезных целей, во-вторых, на законных основаниях «в соответствии с приме­нимой к данным обстоятельствам юридической процедурой», в-треть­их, без дискриминации, в-четвертых, при условии «быстрой, адекват­ной и эффективной компенсации».

    В  российском  Законе  об  иностранных  инвестициях  1999  г. предусматривается, что в случае национализации иностранному ин­вестору или организации с иностранными инвестициями «возмеща­ется стоимость национализируемого имущества и другие убытки» (ст. 8). Как и в ряде других случаев, касающихся иностранных ин­вестиций, более детальное регулирование содержится в двусторон­них соглашениях, заключенных Россией с другими государствами о взаимном поощрении и защите инвестиций, в которых прямо преду­сматривается быстрая, адекватная и эффективная компенсация. Раз­вернутая формулировка по этому вопросу содержится, например, в Соглашении 1998 г. с Японией. Там говорится, что капиталовложе­ния и доходы инвесторов каждой договаривающейся стороны не будут подвергнуты экспроприации, национализации или любым другим мерам, равным по последствиям экспроприации или нацио­нализации, на территории другой договаривающейся стороны, за ис­ключением случаев, когда эти меры принимаются в общественных

    интересах в соответствии с законом, не являются дискриминацион­ными и предусматривают быструю, адекватную и эффективную компенсацию. Эта компенсация должна соответствовать нормальной рыночной стоимости капиталовложений и доходов на момент, когда об экспроприации, национализации или любых других мерах, рав­ных им по последствиям, было публично объявлено, или когда экс­проприация, национализация или такие меры были предприняты, в зависимости от того, что произошло раньше, без снижения этой сто­имости из-за предполагаемой конфискации, которая в конце концов произойдет. Такая компенсация выплачивается без задержки и учи­тывает соответствующие проценты за весь период времени до мо­мента платежа. Она должна быть практически осуществимой, сво­бодно конвертироваться, переводиться и выплачиваться в такой форме, которая ставила бы инвесторов в положение не менее бла­гоприятное, чем то, в котором они находились бы, будь компенса­ция выплачена незамедлительно в день экспроприации, национали­зации или принятия любых других мер, равных по последствиям экспроприации или национализации (ст. 5 Соглашения).

    Советский Союз, а затем Россия и другие страны СНГ признали в заключенных ими соглашениях принцип быстрой, адекватной и эф­фективной компенсации. Естественно, что такое признание принципа компенсации не имеет обратной силы и не может быть распростране­но на национализацию, проведенную в нашей стране в период до за­ключения этих соглашений.

    Законы о национализации имеют экстерриториальное действие, т.е. должны признаваться и за пределами государства, их принявшего. Это означает, что государство, осуществившее национализацию, должно быть признано за границей собственником как имущества, ко­торое находилось в момент национализации в пределах его террито­рии, так и национализированного имущества, находившегося в мо­мент национализации за границей.

    В настоящее время, как правило, ни судебной практикой, ни юри­дической доктриной стран Запада не оспаривается экстерриториаль­ное действие законов о национализации в отношении имущества, которое в момент национализации находилось на территории государ­ства, осуществившего национализацию, а затем было вывезено за гра­ницу в порядке ведения внешней торговли, в качестве экспонатов на выставки или для иных целей.

    Решающее значение для признания судами принципа экстеррито­риального действия законов о национализации имела длительная борьба советского государства, которую оно вело за признание своих прав на имущество, приобретенное в силу законов о национализации, Первым решением, которым было признано экстерриториальное действие со­ветских законов о национализации, было решение Высокого суда Великобритании от 12 мая 1921 г. по делу «A.M. Лютер против Д. Сегора». Суть этого известного дела сводилась к следующему. В августе 1920 г. Наркомвпешторг РСФСР продал английской фирме «Сегор» партию фанеры. До национализации фанера была соб­ственностью акционерного общества «Лютер». Национализированный товар (фа­нера) в момент национализации находился на складе предприятия общества «Лютер» в Новгороде. После прибытия фанеры в Великобританию бывшие собст­венники общества «Лютер» предъявили иск фирме «Ссгор» о возврате фанеры. Первоначально иск был удовлетворен, однако при вторичном рассмотрении /тела уже после заключения первого торгового договора между РСФСР и Великобрита­нией в 1921 г. английский суд отклонил иск. Судья С кретон (Scrutton), в частности, указа.'!, что если Л.Б. Красин (глава советской торговой /делегации) привез товары в Англию от имени своего правительства и объявил, что они принадлежат правитель­ству, то ни один английский суд не может проверять такое заявление. Как заявил судья Вариштон (Waningf.on), суд не может «входить в рассмотрение вопроса о действительности актов, коими право собственности на спорные товары было изъя­то от истцов и перенесено на ответчиков». Судьи отвергли довод истца о том, что советские законы о национализации противоречат принципам справедливости и морали и поэтому действие их не может быть признано в Великобритании.

    Из решений судов других стран следует указать на решение федерального суда США от 5 июня 1931 г. по делу о советском золоте (по иску Банка Франции к американским банкам), в котором было признано, что акты национализации долж­ны рассматриваться как действительные. В решениях американских судов по делу «правительство США против банкирского дома М. Бельмонт» (1937) и по делу Пинка (1942) было признано экстерриториальное действие советских законов о национализации в отношении имущества отделений национализированных рус­ских юридических лиц, находившегося в момент национализации на террито­рии США.

    В решении французского суда от 16 июня 1993 г. по искам И. Щукиной и И. Коновалова к Российской Федерации, Государственному Эрмитажу и Музею имени А.С. Пушкина суд признал, что акт национализации — это акт государствен­ной власти. И особенно важно, что факт проведения национализации собственнос­ти без компенсации не меняет природы акта национализации как акта осуществле­ния суверенитета государства со всеми вытекающими отсюда последствиями.

    В 2000 г. внуком С.И. Щукина — французским гражданином Апдре-Марком Делопом-Фурко были предъявлены в Италии требования о наложении ареста на картины, привезенные из музея Эрмитажа и помещенные на выставке в Риме, а в декабре 2002 г. тот же внук потребовал выплаты ему компенсации в связи с выстав­кой картин французских импрессионистов из коллекции С.И. Щукина в Хьюстоне (США).

    В силу применяемых в каждой стране коллизионных норм момен­ты возникновения и перехода права собственности определяются по принципу lex rei sitae. Отсюда следует, что при рассмотрении ино­странными судами вопросов, касающихся национализированного имущества, подлежат применению законы государства, осуществив­шего национализацию.

    203

    Признание права собственности государства на национализиро­ванное имущество, вывозимое им за границу, является необходимой предпосылкой осуществления международной торговли. Без призна­ния экстерриториального действия национализации была бы невоз­можной международная торговля.

    Г. Кегель (ФРГ) исходит из необходимости признания иностран­ной экспроприации (этим термином он пользуется в своем учебнике по международному частному праву), а тем самым и применения ино­странного права, на основании которого была проведена эта экспро­приация. «Право на персидскую нефть, индонезийский табак и чилий­скую медь, ввозимые на европейский рынок, пришлось в последние годы признать за новыми господами», — писал он. Г. Кегель имеет в виду решения судов ряда стран, вынесенные в связи с национализа­цией Англо-Иранской нефтяной компании, решение апелляционного суда Бремена, отказавшего в 1959 г. в иске двум голландским общест­вам в отношении нескольких тысяч тюков табака, закупленных запад­ногерманской фирмой в Индонезии, а также решения, вынесенные в отношении национализации, проведенной правительством С. Альенде в Чили. В этих решениях судов были отвергнуты домогательства быв­ших собственников на национализированное имущество и признано экстерриториальное действие актов о национализации в отношении имущества, находившегося в момент национализации в стране, где она была проведена, и вывезенного затем за границу. Впоследствии в силу изменений, происшедших в Индонезии, правительство этой страны приняло решение о возвращении прежним владельцам ранее национализированных предприятий. Однако решение западногерман­ского суда в Бремене об индонезийском табдке сохраняет свое прин­ципиальное значение.

    2. Если право собственности на вывезенное за границу национали­зированное имущество получило повсеместное признание, то иное по­ложение сложилось в судебной практике государств Запада в отноше­нии национализированного имущества, находившегося в момент национализации за границей. Суды ссылаются при этом на то, что при­обретение права собственности на имущество может определяться ис­ключительно законами страны места его нахождения. С этим обоснова­нием нельзя согласиться. Если обратиться к практике проведения на­ционализации советским государством, то следует прежде всего отметить, что по советскому законодательству не имело юридического значения, где находилось имущество национализируемого предпри­ятия в момент национализации, поскольку национализация распро­страняется на все такое имущество, независимо от места его нахождения. " большинстве случаев речь шла о том, что за границей находились  лишь отдельные составные части национализированного имуществен­ного комплекса, отдельные вклады в банках, отдельные имущест­венные требования (права и т.п.). Что же касается филиалов национа­лизированных юридических лиц, то личный закон юридического лица регулирует, согласно признанным повсеместно правилам междуна­родного частного права, порядок ликвидации такого юридического лица и предусматривает, какие последствия при этом наступают.

    «Судьба зарубежного имущества национализированных предпри­ятий, — отмечает Л.А. Лунц в своей работе «Международное частное право», — может определяться лишь законом той страны, к которой данное предприятие принадлежало в момент национализации. Напри­мер, бывшие русские частные банки и русские страховые общества, уставы которых были в свое время утверждены в России в соответст­вии с действующими в то время российскими законами и правления которых находились в Петербурге или Москве, имели, очевидно, рус­ский личный статут. Национализация их по декретам советского пра­вительства не могла не получить экстерриториального действия».

    Признание одним государством национализации собственности его граждан и юридических лиц, проведенной другим государством, часто становится в международной практике предметом международ­ных соглашений. В таком соглашении могут быть урегулированы и взаимные имущественные претензии, возникшие в связи с проведени­ем национализации. Урегулирование подобных претензий вытекает из самого факта признания действия национализации.

    Первым соглашением такого рода в советской договорно-правовой практике был советско-германский договор, заключенный в Раналло 16 апреля 1922 г. По ст. 2 договора Германия признала национализа­цию, проведенную в Советской России, поскольку она прямо отказа­лась от предъявления претензий в отношении имущества германских граждан, национализированного советским государством без какой-либо компенсации, «при условии, что правительство РСФСР не будет удовлетворять аналогичные претензии других государств».

    Советско-американским соглашением 1933 г. (соглашением Лит­винов — Рузвельт), а затем обменом нотами в 1937 г. по вопросу об урегулировании долговых претензий и претензий на национализиро­ванное имущество со стороны США была признана национализация, проведенная советским государством. Правительство США получило от СССР право истребовать некоторое находящееся на территории Соединенных Штатов Америки имущество, перешедшее к советскому государству в силу законов о национализации.

    Принцип взаимного зачета финансовых и имущественных претен­зий, возникших до 9 мая 1945 г., был положен в основу соответствую-

    § 4. Приобретемте иностранными гражданами и юрид. лицами вещных нрав в России   205

    шего Соглашения между Россией и Францией об окончательном уре­гулировании взаимных финансовых и имущественных требований, возникших до мая 1945 г. Оно было заключено 27 мая 1997 г. Соглас­но ст. 1 Соглашения, французская сторона не будет ни от своего имени, ни от имени французских физических и юридических лиц предъявлять или иным образом поддерживать требования, касающие­ся претензий по займам и облигациям (имеются в виду претензии по займам Российской империи, Временного правительства), интересам и активам, в отношении которых французские лица «были лишены прав собственности или владения» (имеются в виду претензии по на­ционализации, проведенной после Октябрьской революции), претен­зии по долгам правительства Российской империи, правительств, при­шедшим им на смену, правительства СССР.

    Соответственно, согласно ст. 2 Соглашения, со стороны России не будут предъявляться требования в отношении ущерба, причиненного во время интервенции 1918—1922 гг., требования в отношении акти­вов во Франции и переданного золота, в том числе и так называемого колчаковского золота.

    В возмещение претензий Россия обязалась выплатить Франции определенную сумму в долларах. Полученные средства будут распре­деляться во Франции среди французских физических и юридических лиц в соответствии с действующим французским законодательством. Из этого соглашения следует, что, в частности, у французских держа­телей облигаций по займам или лиц, собственность которых была на­ционализирована в России без выплаты компенсации, возникнут со­ответствующие отношения с правительством Франции, а не России.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 139      Главы: <   44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53.  54. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.