Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 139      Главы: <   33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43. > 

    § 2. Государственная принадлежность юридических лиц

    В международном частном праве в отношении юридических лиц применяется понятие личного закона или личного статута юридичес­кого лица (lex societatis). На основе этого закона можно установить, является ли то или иное образование юридическим лицом, какова его правоспособность и дееспособность, как определяется ответствен­ность по обязательствам юридического лица и т.д. Закон какой страны будет рассматриваться в качестве личного за­кона, определяется так называемой национальностью юридического лица. Термин «национальность», как и многие термины в области международного частного права, применяется к юридическим лицам условно, в ином смысле, чем он применяется к гражданам. Речь идет об установлении принадлежности юридического лица к определенно­му государству. В международной практике наряду с определением личного закона юридического лица государственную принадлежность юридического лица («национальность») необходимо установить для того, чтобы знать, какое государство может оказывать ему дипломати­ческую защиту. Напомним в этой связи, что посольства и консульства Российской Федерации должны принимать меры по защите прав и интересов российских юридических лиц за рубежом. Защита в госу­дарстве пребывания прав и интересов российских юридических лиц с учетом законодательства государства пребывания входит в состав ос­новных задач и функций посольств РФ.

    Кроме того, без определения «национальности» юридического лица нельзя будет установить, на какие юридические лица распро­страняется национальный режим (или режим наибольшего благопри­ятствования), предусмотренный двусторонними договорами о право­вом помощи (например, по договорам РФ с Латвией и Эстонией), соглашениями о торгово-экономическом сотрудничестве, о поощре­нии и взаимной защите капиталовложений, действующими для Рос­сии в отношении большого числа государств.

    Вопрос о критериях определения «национальности» юридических лиц решается по-разному в различных государствах.

    Критерий инкорпорации. В праве Великобритании, США и других государств англо-американской системы права, в Скандинавских странах господствующим критерием для определения «национальнос­ти» юридического лица является место его учреждения, т.е. закон того государства, где юридическое лицо создано и где утвержден его устав. Английские авторы называют такой закон законом инкорпорации. При этом если юридическое лицо учреждено в Великобритании и там зарегистрирован его устав, то считается, что это юридическое лицо английского права. В литературе (X. Кох и др.) отмечалось, что в от­ношениях между странами ЕС в соответствии с положениями так на­зываемого европейского права компаний при создании компаний в каком-либо из государств — членов ЕС, учитывая ст. 48 Амстердам­ского договора и Конвенцию о взаимном признании компании, реко­мендовалось применять право страны учреждения компании.

    Критерий местонахождения. В континентальных государствах За­падной Европы применяются другие принципы определения «нацио-

    § 2. Государственная принадлежность юридических лиц

    нальности» юридического лица. Господствующая тенденция сводится к тому, что в качестве критерия для установления «национальности» юридического лица применяют закон места его нахождения. Под мес­том нахождения юридического лица понимается то место, где нахо­дится его центр управления (совет директоров, правление и т.д.). Такой принцип принят, в частности, во Франции, ФРГ, Австрии, Швейцарии, Польше, Литве, Латвии, Эстонии, Испании. Так, в Лат­вии (где продолжает действовать Гражданский закон 1937 г.) право­способность и дееспособность юридического лица определяются зако­ном места нахождения его органа управления.

    В Литве, согласно Гражданскому кодексу (в ред. от 17 мая 1994 г.), гражданская правоспособность иностранного юридического лица ус­танавливается в соответствии с законами государства, на территории которого фактически имеется местонахождение юридического лица (его правление, дирекция и т.д.).

    Для судебной практики ряда европейских стран характерен осто­рожный подход к применению критерия места нахождения юридичес­кого лица, поскольку имели место многочисленные случаи создания фиктивного административного центра, в частности в офшорных зонах, с целью избежания налогообложения и по другим основаниям, в функции которого входит лишь регистрация деловой переписки, а не деятельность по руководству компанией. Приведем пример из су­дебной практики ФРГ.

    В 1991 г. на острове Мэн было создало общество с ограниченной ответствен­ностью (в форме company limited by shares). Оно занималось таким распространен­ным видом предоставления туристических услуг, как «таймшер» («отдых, разде­ленный по времени»), получивший в конце XX в. широкое распространение. Ком­пания предоставляла своим клиентам право на проживание на основе аренды в течение ими определенных календарных недель в течение года в поселке курорт­ных домиков (бунгало) на острове Гран-Канария (Испания). Компания не только зарегистрирована в торговом реестре острова Мэн, но имеет там свое бюро. Управ­ление компаний, согласно уставу, осуществлялось тремя директорами.

    Компания предъявила в суде Германии иск к ответчику, который сначала (в 1992 г.) заключил договор с компанией об аренде двух бунгало на определенный срок, а затем (в январе 1993 г.) письменно уведомил ее о расторжении договора и одновременно аннулировал поручение о переводе компании соответствующих сумм. В подписанном покупателем формуляре договора содержалось следующее условие: «Приобретатель не имеет права отозвать договор о приобретении права проживания», а в приложенных к формуляру условиях разъяснялось, что продавец имеет свое место нахождения на острове Мэн (Великобритания) и что приобрета­тель признает, что к отношениям сторон по покупке права на проживание подле­жит применению права острова Мэн.

    Первоначально решением суда г. Эссен от 10 марта 1994 г. в иске было отказа­но со ссылкой, в частности, на то, что процессуальная правоспособность стороны вопреки утверждению истца не может определяться правом острова Мэн. Установ-лено, что на этом острове имеется только почтовый адрес истца (там находится лишь почтовый ящик фирмы для переписки).

    По мисник) суда, для определения гражданской и процессуальной правоспо­собности решающим может служить место, где фактически осуществляется управ­ление делами компании. Вопрос о том, обладает ли истец правоспособностью, опре­деляется правом страны по местонахождению его фактического правления. То, что истец на острове Мэн выполняет свои налоговые обязательства, оформляет серти­фикаты на право проживания и регистрирует их, является недостаточным доказа­тельством для признания острова Мэн местом фактического управления. Гораздо более существенным является установление того, где осуществляется деятельность по управлению делами, где принимаются решения и где они реализуются соответ­ствующими представителями.

    Истец, но мнению суда, не доказал, что именно на острове Мэн осуществляется деятельность но управлению компанией. Таким образом, суд исходил из примене­ния права той страны, где фактически находилось правление компании.

    Такие фирмы, как приведенная в примере, имеющие в какой-то стране только почтовый ящик, получили в литературе образное на­именование компаний почтового ящика (Briefkastenfirmen).

    Критерий места деятельности. В литературе по международному частному праву был выдвинут и еще один критерий определения «национальности» юридического лица — место деятельности (центр эксплуатации). Этот критерий получил применение в практике разви­вающихся стран. Под местом деятельности понимается обычно основ­ное место производственной деятельности (правление может нахо­диться в одной стране, а разработка недр, например, осуществляться в другой). Так, в Законе о компаниях 1956 г. Индии применительно к иностранным компаниям особо оговаривается, что компания, учреж­денная в соответствии с законами иностранного государства, может зарегистрироваться в Индии как «иностранная компания, имеющая местом осуществления бизнеса Индию».

    Определение «национальности» юридических лиц на основе соче­тания различных критериев характерно для ряда государств. Так, согласно Гражданскому кодексу Египта 1948 г., правовой статус ино­странных юридических лиц подчиняется закону государства, на тер­ритории которого находится местопребывание основного и действен­ного органа управления юридического лица. Однако если это лицо осуществляет свою основную деятельность в Египте, применимым яв­ляется египетский закон.

    В Италии Закон о реформе итальянской системы международного частного права 1995 г. исходит из применения в рассматриваемом слу­чае права страны, на территории которой был завершен процесс уч­реждения юридических лиц, т.е. из принципа инкорпорации. «Однако в случае, когда орган управления таких правовых образований нахо­дится в Италии или когда их основная деятельность осуществляется

    § 2. Государственная принадлежность юридических лиц

    151

    на территории Италии, применению подлежит итальянское право» (ст. 25 Закона 1995 г.). Согласно Закону о международном частном праве Эстонии 2002 г. к юридическому лицу применяется право госу­дарства, согласно которому оно было учреждено. Если руководство юридическим лицом фактически осуществляется в Эстонии или ос­новная его деятельность осуществляется в Эстонии, то к такому юри­дическому лицу применяется эстонское право (ст. 14).

    В ряде случаев в законодательстве и судебной практике упомяну­тые критерии установления «национальности» юридического лица вообще отбрасываются со ссылкой на то, что эти критерии исходят из формальной точки зрения, а подлинную принадлежность капитала по таким формальным признакам определить нельзя.

    «Теория контроля». Когда нужно установить, кому в действитель­ности принадлежит юридическое лицо, кто его контролирует, исполь­зуется «теория контроля». Эта теория была первоначально сформули­рована еще во время Первой мировой войны и применялась в судеб­ной практике в борьбе с нарушением законодательства о «враждебных иностранцах».

    Этот вопрос впервые возник в английской судебной практике в известном деле Даймлера (1916). В Англии была учреждена акционерная компания по продаже шин. Ее капитал состоял из 25 тыс. акций, из них только одна принадлежала англи­чанину, а остальные находились в руках германских собственников. Компания была зарегистрирована по английским законам. С точки зрения английского права компания — английское юридическое лицо. Однако суд признал, что в данном слу­чае надо установить, кто контролирует юридическое лицо, и соответственно с этим решил вопрос о его фактической принадлежности.

    В отличие от критериев формального характера, которые сохраня­ют определенную стабильность, состав капитала непостоянен, он ме­няется; поэтому установление государственной принадлежности на основе критерия контроля не остается неизменным. При перераспре­делении уставного капитала между акционерами из различных госу­дарств национальность юридического лица будет постоянно меняться. Кроме того, в ряде случаев установить состав капитала (например, в анонимных компаниях в отношении акций на предъявителя) вообще нельзя, а от этого зависит определение «национальности» в случае применения «теории контроля».

    В дальнейшем критерий контроля был воспринят законодательст­вом ряда государств, предусматривающем, что иод «враждебным юри­дическим лицом» понимается юридическое лицо, контролируемое ли­цами враждебной национальности. Критерий контроля применялся после Второй мировой войны во всех случаях, когда особенно важно было установить действительную принадлежность юридического лица. Как и другие правовые категории, этот критерий используется различными государствами в зависимости от целей их экономической

    политики.

    Принцип контроля применяется не только в случаях вооруженных конфликтов, но и при применении экономических санкций, вводимых Советом безопасности ООН.

    Для обеспечения дипломатической защиты инвестиций отечест­венных компаний и граждан в создаваемых ими в других странах юри­дических лицах (прежде всего в так называемых развивающихся стра­нах) принцип контроля стал применяться в двусторонних договорах США и некоторых других государств (в частности, стран Юго-Вос­точной Азии) о поощрении и защите капиталовложений. Однако ев­ропейские государства, и прежде всего ФРГ, не используют этот принцип в своих двусторонних договорах подобного рода. Так, в дого­воре СССР и ФРГ о содействии осуществлению и взаимной защите инвестиций 1989 г. (действует для РФ) было установлено, что термин «инвестор» означает юридическое лицо с местом пребывания в соот­ветствующей сфере действия настоящего договора (т.е. на территории соответствующего государства), правомочное осуществлять капита­ловложения.

    В практике Международного суда ООН первоначально эта теория отвергалась (в решении по делу Barcelona Traction, 1970 г.), однако затем в деле ELSI (решение 1989 г.) в определенных пределах она была применена, однако в этом случае иск США к Италии основывал­ся на договоре между этими государствами о дружбе, торговле и море­плавании 1948 г., в котором говорилось о контроле в отношении юри­дических лиц.

    В современной международной практике принцип контроля при­меняется с оговорками в Вашингтонской конвенции 1965 г. об инвес­тиционных спорах между государствами и лицами других государств, а также в отдельных двусторонних соглашениях о защите инвестиций, заключенных с развивающимися странами. Договор 1994 г. к Энерге­тической хартии, участниками которого являются Россия и другие го­сударства СНГ, предусмотрел такую возможность для отказа в пре­имуществах в отношении юридических лиц, если такие юридические лица принадлежат к гражданам или подданным третьего государства или контролируются ими (ст. 17).

    Несмотря на определенные недостатки применения критерия кон­троля для определения государственной принадлежности юридичес­ких лиц, о которых говорилось выше, этот принцип используется и во внутреннем законодательстве с целью защиты, прежде всего экономи­ческих интересов государства от влияния иностранного капитала.

    § 3. Правовое положение иностранных юридических лица в pocci

    153

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 139      Главы: <   33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.