14.2. Естественные границы государств

14.2. Естественные границы государств

64
0

Рассматривая через призму территориального подхода государство,
мы неизбежно начинаем ощущать его как особый “надбиологический” организм, для
существования которого требуются:

а) жизненное (географическое) пространство;

б) естественные границы.

Действенность геополитики блестяще проявилась в ходе второй
мировой войны, когда потребовалось всерьез и эффективно, т.е. математически и
статистически, учесть пространственно-географические факторы при развертывании
сил антигитлеровской коалиции.

“Raison d’etat” — довольно трудно дать точный перевод этих
слов, имеющих более широкий смысл, чем государственная необходимость, и более
определенный, более объективный оттенок, чем государственное благо. Именно это
выражение определяло движение европейской политики к выработке естественных
границ государств. Как много позже писали Спайкмен и Д.Найклс, “география есть
самый фундаментальный фактор во внешней политике государств, потому что он
наиболее постоянен. Министры приходят и уходят, умирают даже диктаторы, но цепи
гор остаются непоколебимыми”.

Понятие “естественных” границ впервые появилось еще в
древности. Страбон писал в начале I века н.э. о природных границах между
греческими городами-государствами. Так, этолийцы и акарианцы, по его сообщению,
сопредельны друг другу, “так как между ними находится река Ахелой, текущая с севера
(с Пинда) на юг через области агреев, этолийского племени, и амфилохов”. А
приступая к описанию Азии, он предпочел разделить это описание “ради ясности
известными естественными границами”. Наиболее часто в качестве естественных
границ территории государств выступали и выступают моря, реки и горы. Так, Рейн
и Дунай были естественными северными границами древней Римской империи, а
островное положение Англии во многом предопределило само развитие этой державы.

Марксизм критически относился к идее естественных границ,
опасаясь, по словам К.Маркса, что если границы должны определяться военными
интересами, “то претензиям не будет конца, ибо всякая военная линия по
необходимости имеет свои недостатки…”. Безусловно, Ф.Энгельс был прав,
отмечая, что “самая совершенная граница имеет свои слабые стороны, которые
можно исправлять и улучшать, и если нет нужды стесняться, то эти аннексии можно
продолжать без конца”. Но проблема естественных границ не сводится к претензиям
на изменение границ. Сам Ф.Энгельс, характеризуя становление буржуазных
цивилизаций, отмечал, что они распространялись вдоль морских берегов и по
течению больших рек. “Земли же, лежащие далеко от моря, и особенно
неплодородные и труднопроходимые горные местности, оставались убежищем
варварства и феодализма. Это варварство сосредоточивалось особенно в
южногерманских и южнославянских странах, отдаленных от моря”. Именно о
естественных границах государственных территорий говорит Ф.Энгельс, утверждая,
что Дунай, Альпы, скалистые горные преграды Богемии — основы существования
австрийского варварства и австрийской монархии.

В целостном виде идея естественных границ нашла свое
отражение у Л.И.Мечникова, объяснявшего превосходство Запада над Востоком
естественными географическими преимуществами первого. Область речных
цивилизаций, подчеркивал Л.И.Мечников, ограничена на севере громадной цепью
высоких гор и возвышенных плоскогорий, протянувшихся от архипелага Эгейского
моря и составляющих своего рода “диафрагму” Старого Света, которая “является
естественной границей между севером и югом. Направление этой границы может быть
более или менее точно определено 40 градусом северной широты. Южная граница
этой области почти совпадает с тропиком Рака”.

Признание идеи естественных границ кроется и в вынужденном
призыве-признании США, что “единая Европа не должна ограничиваться
традиционными европейскими границами”. Когда С.Тэлботт вновь попытался
“втолкнуть” в процесс общеевропейской интеграции Турцию, он подчеркнул:
“Неважно, что Турция отделена от Европы проливом. В этом смысле она ничем не
отличается от Великобритании”.

Во Франции идеей “естественных границ” (limites naturelles)
руководствовался еще кардинал Ж.Ришелье, когда речь шла о границах,
соответствующих старой Галлии, то есть границах по Рейну, Альпам, Средиземному
морю, Пиренеям, Атлантике, Ла-Маншу, Северному морю. Характеризуя более поздний
период европейской истории, С.А.Котляревский писал: “Самая защита
территориальной неприкосновенности Франции и завоевание естественных границ
мыслятся как охрана приобретений революции от враждебных сил — и этот оттенок
сохраняется и в войнах Наполеона, хотя он все более и более заслоняется личным
военным авантюризмом императора”.

Сохранением естественных границ вызвано и появление
нейтральных государств. “Даже государства, пользующиеся международным
нейтралитетом, — отмечал С.А.Котляревский,— Бельгия, Швейцария, Норвегия — не
избавлены от забот о своей внешней безопасности. Нечего говорить, что план
всеобщей нейтрализации — план превратить исключение в правило — ничуть не менее
утопичен, чем план всеобщего разоружения. Истинной гарантией нейтралитета
Швейцарии и Бельгии является готовность великих держав его отстаивать в
крайности с оружием в руках”. Это к вопросу о нейтральности новых стран СНГ,
особенно Украины и Молдовы…

За лозунгом нейтралитета слишком часто стояла необходимость
выигрыша времени, особенно когда двусторонние договоры о нейтралитете подрывали
основы коллективной безопасности (действия Германии в 1934—1939 гг.).
Классическими примерами постоянно нейтральных государств являются Швейцария (с
1815 г.), Австрия (с 1955 г.), Лаос (с 1962 г.), Камбоджа (с 1991 г.). К ним
пытаются присоединиться Туркменистан, принявший 12 декабря 1995 г.
Конституционный закон “О постоянном нейтролитете”, и ряд других республик прежнего
СССР.

В своем фундаментальном труде “Французская революция”
А.Матьез посвятил теме завоевания Францией естественных границ отдельную главу.
При этом осознание естественных границ шло, по его мнению, начиная от битвы при
Вальми и продвижения Франции к Альпам и Рейну, через присоединение Савойи,
занятие Бельгии с признанием за ней права избирать себе “форму правления по
своему вкусу”, при ориентации на западе на Пиренеи. Так же полагает и
Ф.Моро-Дефарж.

Декреты Конвента от 19 ноября и 15 декабря 1792 г.
определили ключевой принцип внешней политики жирондистской Франции:
покровительство угнетеннным народам при принятии ими французского политического
режима. Жирондистское стремление к социальному консерватизму дополнялось
политикой расширения территории. А.Матьез обоснованно подчеркнул неизбежность в
той ситуации навязывания Францией своей внешней политики “народам, которые ее
не просили, неприятельским державам, территориальную неприкосновенность которых
она нарушала, и, наконец, нейтральным державам, которым она угрожала в их
жизненных интересах”.

Проблема естевенных границ изначально стояла и перед другими
странами. Для Германии после 1870 г. — это проблема Австрии и выхода Германии к
Адриатическому морю.

Государственно-территориальные потрясения 1988—1991 гг. в
Советском Союзе, события в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Абхазии, Южной
Осетии показывают, что время сведения концепции естественных границ к “практике
империалистических государств”неумолимо ушло в прошлое. Мы без особого труда
можем и должны видеть естественные границы России:

на западе — западная граница Русской цивилизации по
славяно-православной линии;

на севере — Северный Ледовитый океан;

на востоке — Тихий океан (проблема Курил носит тактический
характер, имеющий принципиальное значение с социально-экономической и
идеологической точки зрения);

на юго-востоке — реки Уссури, Амур;

на юге: в Ср. Азии — Казахстан (Южная Сибирь), природные
водоразделы в виде гор Тянь-Шаня и других, в том числе Памир; на Кавказе — по
Большому Кавказскому хребту.

Последнее не означает, однако, что Российская Федерация
должна уйти из Закавказья: Россия пришла туда отнюдь не случайно. Определение
естественных границ корреспондирует с позицией А.Г.Дугина, утверждающего, что
будущая Россия должна иметь либо морские границы, либо дружественные блоки на
прилегающих континентальных территориях.

Аргументацию, основанную на идее естественных границ,
применяют порой и для обоснования сецессии. Особенностями территории
определяются, по мнению, например, С.Рудницкого, как своеобразие истории
Украины, так и ее перспективы. “Украинская земля — полагает С.Рудницкий, —
составляет выразительную географическую целостность, самостоятельную и
обособленную по сравнению с соседними землями: Молдавией, Венгрией, Польшей,
Белоруссией, Московщиной. Она опирается на юге о Черное море, Карпаты и Кавказ,
на севере ограничивается болотами и лесами Полесья. Хотя и нет на Украине
хороших естественных границ на западе, северо-востоке и востоке, она как южная
прибрежная страна Черного моря имеет важные признаки единства… украинский
народ имеет свою исконную землю, представляющую собой четко обозначенное
географическое целое”. Обращает на себя внимание, что автор не рискует
утверждать, что Украинская земля граничит с Русской землей. Указывая, что
Украина граничит с Белоруссией и Московщиной, автор, возможно, подсознательно
признает Украину частью Русской земли.

Проблема естественных границ отодвинулась перед
историко-культурными (цивилизационными) причинами их формирования. Черное море,
Балтийское море, Карпаты. Ожидая географически и этнически логичных пределов
территории того или иного государства, мы повсеместно сталкиваемся с ситуацией,
когда реальные линии государственных границ проходят “по живому” через единую
плоть народа, либо крайне уязвимо с точки зрения безопасности обрамляют
просторы государства.

Искусственные границы создаются в силу
конкретно-исторического развития человечества, по произволу монархов или как
результат сложного политического компромисса. Закрепляя мимолетное стечение
обстоятельств или временное соотношение сил, они порождают неисчерпаемый
источник международной напряженности, приводят к долговременным территориальным
спорам.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ