Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.

    §2. Мера общественной опасности преступного деяния

    Мера  общественной  опасности  преступного  деяния, выражающая, как уже отмечалось, единство ее качест­венной и количественной сторон, может быть, на наш взгляд,  раскрыта   посредством   понятия   «конфликтное отношение», используемого советскими криминалистами | для характеристики  социального   аспекта   преступного! посягательства. Понятие конфликтного  отношения ввел1* в научный обиход А. Л. Ременсон. «Совершая преступле-! ние,— пишет автор,— преступник вступает в конфликт-1 ное отношение   с   нашим   обществом.   В   основе   этого-! конфликта   лежит   противоположность   антиобществен^» ных  интересов   преступника   как  носителя   пережитков? прошлого   с   интересами   социалистического   обществам (98, с. 8). «Статистический материал, которым мы в на­стоящее время располагаем,— подчеркивает Г. М. Минь ковский,— полностью укладывается   в   рамках   концеп-

    130

     

    ции о преступлении как результате испорченных отно­шений личности и общества, несоответствия их взаим­ных требований» (330, с. 22). «Исследование вопроса на уровне общественных отношений,—• отмечает Р. Р. Га-лиакбаров,— дает возможность более предметно по­знать существо общественной опасности. Чем глубже конфликт, чем важнее та социальная возможность, ко­торая ставится в опасность нарушения, тем опаснее де­яние» (331, с. 6).

    Данный конфликт, как мы стремились показать, имеет свой характер, обусловленный объектом преступ­ления, и степень, выраженную виной лица, совершивше­го преступление, и в процессе применения уголовно-правовых норм должен быть снят *. Поэтому детальное установление характера и степени конфликта на уровне единичного, разработка типологии конфликтов на уров­не особенного и определение природы этого конфлик­та на уровне всеобщего, соотнесенные с арсеналом средств уголовно-правового воздействия,— один из глав­ных путей повышения эффективности уголовно-право­вых норм.

    Ни в философской, ни в юридической литературе между тем нет единства взглядов относительно харак­тера этого конфликта. «В природе социалистического общества,— пишет, например, П. Н. Федосеев,— нет внутреннего антагонизма классов. Но между общест­вом и антиобщественными преступными элементами борьба носит антагонистический характер. Неправомер­но было бы рассматривать отношение общества к убий­цам, грабителям, ворам, расхитителям общественного добра, к изменникам Родины как неантагонистическое противоречие» (245, с. 223). Аналогичного мнения при­держиваются И. И. Карпец (332, с. 97—98) и Р. Р. Га-лиакбаров (240, с. 8).

    Н. Р. Миронов, напротив, отмечал, что «подавляющее большинство заключенных — это люди, которые к мо-

    1 Понятие «снятие» введено в философию Гегелем и имеет двоякий смысл: «оно означает сберечь, сохранить и вместе с тем прекратить, положить конец. Само сбережение уже заключает в себе тот отрицательный смысл, что нечто изымается из своей не­посредственности и, значит, из открытой внешним воздействиям [сфе­ры] наличного бытия для того, чтобы сохранить его. Таким образом» снятое есть некое вместе с тем и сбереженное, которое лишь поте­ряло свою непосредственность, но отнюдь не уничтожено вследствие этого» (314, с. 99).

    9*            131

     

    центу совершения преступления работали на предприя­

    тиях и учреждениях, в совхозах и колхозах и которые,

    отбыв наказание, вновь должны вернуться в трудовой

    коллектив»  (333, с   72). «Каждое преступное деяние,—•

    подчеркивает А. Л   Ременсон,— это   более   или   менее *

    острый конфликт между социалистическим обществом и \

    отдельными    антиобщественными   элементами..»    (334, (

    с. 98). «Личность преступника,— отмечает далее автор,—

    противоречива.   Это   люди,   которые   противопоставили

    себя обществу не во всех, а лишь в некоторых, хотя и

    очень важных отношениях. У одних из них пережитки

    прошлого  определяют основу их личности,  а у других  '

    являются лишь небольшим наростом на здоровом в цет

    лом нравственном облике» (334, с. 102)       у

    Причины разноречий во взглядах на природу кон- , фликтного отношения, порождаемого фактом соверше- | ния преступления, кроются, очевидно, в существенно из­менившейся в современных условиях структуре и ха­рактере преступности, а также в недостаточно последо­вательном законодательном определении преступной сферы. Действительно, в настоящее время было бы пре­увеличением по примеру Гегеля квалифицировать всякое попадающее в сферу уголовного права действие как от-; рицание всей системы общественных отношений '. Шка-* ла здесь достаточно широкая, начиная от противопо-1 •ставления данной системе и кончая небрежностью в1 уголовно-правовом смысле.

    Об этом свидетельствует и дискуссия о личности преН ступника. «Можно ли столь различных по криминологи-1 ческой характеристике   лиц,'— пишет   И.   И.   Карпец,—\ объединять одним общим определением «личность пре-1 «ступника?»  (35, с. 101). При определении понятия лич-! ности  преступника   криминологи  всякий  раз  пытаются^ обнаружить наличие системы признаков, специфической! для всех лиц, совершивших преступление   Эта система? признаков   называется    по-разному — антиобщественной^-установкой,  антисоциальной  направленностью   и   т.   д. Ю.  Б. Мельникова усматривает такой общий социаль­ный   признак   в   нарушении   уголовного   закона    (335< I с. 107); А. И. Долгова — в «разлитом» искажении созна-\

    1 Преступление, в соответствии с гегелевской логикой, есть «бесконечное суждение, отрицающее не только особенное право но в то же время и всеобщую сферу (то есть отрицающее), как право» (150, с 81).

    132

     

    ния (336, с. 81); Ю. М. Лившиц вводит понятие «соци­ально-ущербной личности» (337, с. 16).

    Ю. Д. Блувштейн, возражая против попыток по­строения всеобъемлющего понятия личности преступни­ка, приходит к выводу о том, что понятие личности преступника «не должно охватывать лиц, совер­шивших уголовно-наказуемое деяние вне связи с устойчивыми характеристиками своей личности, под доминирующим воздействием внешних факторов» (348, с. 101). Ряд авторов признают интегративным свойст­вом личности преступника ее общественную опасность как реальную возможность совершения лицом преступ­ления в будущем и даже высказывают мнение о нали­чии всех предпосылок для прогнозирования индивиду­ального преступного поведения и осуществления ранней профилактики (339, с. 165—166; 340, с. 268—280). Кри­тическое отношение к концепции общественной опас­ности личности в изложенном выше смысле с точки зре­ния ее научной состоятельности и социально-политиче­ской допустимости уже высказывалось в криминалисти­ческой литературе (35, с. 97—102; 341, с. 87—95).

    Многие недоразумения в трактовке природы кон­фликта лица, совершившего преступление, с обществом могли бы быть сняты, если бы в теории уголовного пра­ва было разработано понятие меры общественной опас­ности. Мера общественной опасности позволяет в един­стве учесть как характер, так и степень общественной опасности преступного деяния и могла бы служить объективным основанием классификации преступников, не отрывая личность от деяния. В советской кримино­логии ведется разработка типологии преступников, хотя мера общественной опасности преступления при выде­лении того или иного типа учитывается не всегда.

    По глубине и стойкости антисоциальных взглядов личности (а в настоящее время основанием классифика­ции нередко выделяется система «индивид—среда») выделяются следующие типы личности преступников: «случайный», «неустойчивый», «привычный». «Случай­ный» преступник — это такой тип личности преступника, общественно опасные действия которого являются ре­зультатом неблагоприятного стечения обстоятельств во взаимодействии с минимальной глубиной и интенсив­ностью антисоциальных свойств его личности. Преступ­ные действия субъектов этой категории выступают в

    133

     

    известном контрасте с их остальным положительным по характеру поведением. Антисоциальные свойства этих лиц реализуются лишь в результате преступной само­надеянности или небрежности (невнимательном отно­шении к общественным интересам) ', а также в умыш­ленных преступлениях, вызванных неблагоприятной ситуацией.

    Для   «неустойчивого»    типа    личности    преступника характерны уже более выраженные и стойкие антисо­циальные  свойства   личности.   Это   позволяет  говорить о   наличии  в   структуре   личности   этих   преступников антисоциальной   установки    первого    вида—-установки сформировавшейся,  но  еще  недостаточно  интенсивной, чтобы  проявиться  без  благоприятной  для  совершения преступления  ситуации.  Для  преступников  этой  кате­гории   характерна   внутренняя   готовность   к   соверше­нию  преступления  при  наличии   благоприятной  ситуа­ции, избирательность форм поведения в зависимости от меняющихся обстоятельств, «гибкое» отношение к прин­ципам советского общества  ради достижения  ближай­шей корыстной цели. Неустойчивый преступник, как пра­вило,  не готовится  к преступлению заранее,   а  совер­шает его лишь при наличии благоприятной возможно-! сти,   обеспечивающей  ему достижение преступного  ре-' зультата   с  минимальным   риском   быть   задержанным,^ По данным львовских авторов, эта категория преступ-| ников  составляет  34 %   всего   изученного  ими   контин-| гента преступников (343, с. 10). Применительно к нес вершеннолетним   число   лиц,   совершающих   преступле-* ния  не  в  результате  активной  подготовки,   а  как  бы «плывя по течению», составляет 30—40%   (344, с. 42). 1 На это обстоятельство указывается и в работе К. Е. Иго- * шева, содержащей результаты большого эмпирического * исследования   (изучено  10 тыс.     лиц мужского пола в возрасте 18—25 лет)  (345, с. 36).

    1 В литературе высказывалось мнение, что у лиц, совершивших\ неосторожные  преступления,  отсутствуют  антисоциальные  качества и понятие личности преступника к ним неприменимо   Более верной нам  представляется  точка зрения  авторов,  полагающих,  что  анти­социальные  взгляды  и привычки  свойственны  и субъектам  неосто­рожных   преступлений   К.  числу  таковых   относятся   недисциплини­рованность,   беспечность,   пренебрежение   правилами   предосторож- ^ ности,  а  с точки зрения эмоционально-волевой — повышенная  эмо­циональность, недостаточно реалистический  подход к оценке своих жизненных целей и возможностей и др

    134          *

     

    Характерным для рассматриваемой категории лиц являются также факты нарушения норм социалистиче­ского общежития, аморальные проступки, нарушение трудовой дисциплины, негативное отношение к общест­венным интересам, предшествовавшие совершению пре­ступления. По данным Л. А. Ключинской и Л. А. Бер­гера, 65 % обследованного контингента несовершенно­летних, впервые привлеченных к уголовной ответствен­ности, ранее уже подвергались различным мерам воз­действия, 38 % состояли на учете в органах милиции; 49%—в детской комнате милиции (346, с. 19).

    «Привычному» типу преступника свойственна анти­социальная установка — совокупность антиобществен­ных взглядов, принципов и привычек, порождающих готовность лица к преступному поведению. Этой кате­гории преступников свойственны глубоко извращенные представления о социальных ценностях социалистиче­ского общества. Личность «привычных» преступников характеризуется неприязнью к позитивной сфере, парази­тизмом и выпадением из положительных социальных свя­зей и отношений. Доминирующее положение в сознании этих лиц занимают антисоциальные мотивы, которые реализуются в преступных действиях без какой-либо внутренней борьбы и в значительной мере с отсутствием страха перед наказанием. Такие лица и в местах лише-лия свободы стойко противодействуют администрации ИТУ и иным организациям в осуществлении исправи-тельно-воспитательных мероприятий. «Не стоит закры­вать глаза,— пишет Л. В. Багрий-Шахматов,— что, к великому нашему сожалению, у нас есть еще, хотя и не очень много, преступников, которых мы позволим себе именовать неисправимыми. К ним мы относим тех из числа особо опасных рецидивистов, которые, несмотря на неоднократное их осуждение к лишению свободы и многие годы осуществления на них исправительно-трудо­вого воздействия, упорно не желают становиться на путь честной трудовой жизни...» (347, с. 355—356). Вот характеристика на четырежды судимого Н. В. Капуно-ва, поступившая из исправительно-трудовой колонии, совершившего убийство участкового инспектора Ново-дучинского района Смоленской области Н. И. Голу-бева. «Канунов Н. В. мстительный, наглый, грубый, .хитрый, озлобленный, вспыльчивый, лживый... на путь исправления не встал» (348).

    135

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.