I.2. Система римского права

I.2. Система римского права

170
0

(I.2.1) Понятие права.

Обозначению общего понятия права— во всем множестве
предполагаемых оттенков и соотношений —служило латинское слово jus, имеющее
древнейшее, еще индоарийское происхож­дение. В исходном, филологическом
значении этого слова (посредством чего выражается и общее духовное
представление национальной культу­ры о той или иной категории) отсутствует
какое-либо сопряжение с пред­ставлением о справедливом, подобно тому как в
аналогичное русское слово «право» имманентно вошло понятие «правоты», «правды».
Изна­чальное представление о праве в римском юридическом обиходе было лишено
оттенка морального долженствования, право полагается только как
надындивидуальная данность — и это воплотилось во всей системе категорий,
связываемых с общим понятием права.

Понятие права, jus, имело чисто социальную наполненность. В
этом отношении римляне противопоставляли fas как установление божественного
происхождения и jus как установление человеческого общежития. Первое
представляет собой род священного, единожды и навсегда в неизменном виде
установленного права, переданного людям в виде об­щих заветов для
неукоснительного следования, не подверженного сомне­нию и лукавому
истолкованию, гарантированного Божественным возмез­дием; благодетельность
предначертаний и требований fas следует из презумпции его неумолимой
гуманности. Fas определяет собою как бы внешние рамки существования общины
(святость гостеприимства, соблю­дение междуобщинных и международных договоров,
статус главы рода или общины), и санкцией за его нарушения следует изгнание из
общины или «предание воле богов». Jus — это внутреннее право общины, форми­руется
оно общественным согласием без всякого участия высших сил, и его обязательность
основывается либо на целесообразности следования предписанному, либо на
властной принудительности. Fas lex divina, jus lex humana est.

Этимология слова jus, которая бы позволила точнее
характеризо­вать понятие о праве, краеугольное для римской юридической
культуры, не ясна. Ближайшие сопоставления, которые принято делать, сводятся к
аналогиям c jussum (приказ, повеление) и с именем верховного божества римского
языческого пантеона Jupiter; и в первом и во втором случае един­ственной
характеристикой исходного понятия о праве становится власт­ная обязательность,
опирающаяся на подчинение силе.

Понятие права в римской юридической культуре имело много
разных сопряжений. Правом могли обозначаться правила общежития в отличие от
нравов и обычаев. Право могло означать определенное обще­ственное или
государственное состояние — в отличие от бесправия. На­конец, право могло
сливаться с более общим понятием правопорядка во­обще. Тем же словом могла
обозначаться совокупность норм, отличаю­щаяся по своему источнику: право
божественное — право человеческое; по своему формальному характеру: право
писаное — право неписаное; по историческому значению: право новое — право
древнее. Jus обозна­чало и субъективное право: право кого-либо на выражение
воли, на заве­щание, на вещь, или даже более узко — на отказ от опекуна.
Несмотря на множественность своих значений, для того чтобы быть рассматриваемым
в качестве юридического права, т.е. функционирующего в сфере регули­рования
юридических отношений, помимо властной принудительности, право должно отвечать
некоторым основным критериям.

Право может иметь субъективное происхождение, но не субъек­тивное,
чисто индивидуальное содержание. В нем должна присутствовать общечеловеческая
целесообразность: «Права установлены не для единой персоны, но для общего
значения». Затем, право должно предос­тавлять своего рода меру общественного
согласия относительно тех или иных вопросов общежития: «Все право введено
соглашением, или уста­новлено необходимостью, или закреплено обычаем». Это,
следуя римс­кому классическому юристу Модестину, своего рода общественные ис­точники
права, и наличие конкретного происхождения (из определенного и принятого
традицией источника) является необходимой чертой для него. Наконец позднейшее
историческое воздействие на понимание права ан­тичной философии стоицизма
включила в содержание права ценностные представления: «Предписания права суть
следующие: честно жить не оскорблять другого, воздавать каждому должное».

Главным критерием собственно юридического права (в отличие
от отвлеченных понятий — естественное право, божественное право ку­лачное право
и т. п.) является его выраженность в конкретных юридичес­ких нормах,
представляющих как форму существования права так и пре­обладающий вид его
жизненного применения в юридической практике

(I.2.2) Классификация юридических
норм.

Юридическая нор­ма (norma agendi) составляет выражение
правовой воли субъекта управомоченного на это всем данным сообществом или
народом; поэтому она называлась объективным правом в отличие от индивидуального
потен­циального правомочия, или субъективного права. Формирование таких норм
сводится обыкновенно к нескольким наиболее общим историчес­ким понятиям или
историко-логическим процедурам.

Юридическая норма может быть (1) непосредственно установле­на
предписанием источника, имеющего правовую силу — обычая зако­на, судебной
практики; такая норма, как правило, определенна и однозначна. Норма может быть
(2) установлена путем истолкования общих или конкретных предписаний источника
права, причем это истолкование должно подчиняться определенным выработанным
правилам. Истолко­вание может быть легальным или доктринальным; первое есть
разъясне­ние нормы с помощью конкретных норм, почерпнутых из того же или
родственного правового источника — того же закона, того же постанов­ления суда
и т.д. Легальное толкование имеет силу, равную собственно истолковываемой
норме, поскольку в строгом смысле, при соблюдении полноты и логических правил,
не создает ничего нового. Доктринальное истолкование — это разъяснение нормы на
основании общего понима­ния слов (тогда оно специально называется
грамматическое истолкова­ние) или обстоятельств существования закона
(логическое истолкование). Для полного и правильного представления о качестве
юридической нор­мы римская правовая культура требовала всеобъемлющего
истолкования: «Знать законы — это не придерживаться их слов, но силы и
значения». По своим формальным последствиям истолкование могло быть
распространительным, когда норма переносилась на такие отношения, которые
буквально этим правовым источником не предусматривались, но были бы
предусмотрены, если бы правообразователь их коснулся, и ограничитель­ным, когда
исполнение некоторых условий предельно сужало действие истолковываемой нормы. Наконец,
юридическая норма может быть вы­пилена (3) путем аналогии, т.е. распространения
действия родственных норм на основании тождества правовых начал. Не все
юридические случаи могли быть предусмотрены конкретными распоряжениями
источников права, и если принцип решения таких дел ясен, то ничто не должно
останавливать от решения по существу, применяя или аналогию конкрет­ной нормы,
или общего предписания права: Ubi eadem legis ratio, ibi eadem legis
dispositio.

В отношении качественной классификации юридических норм
наиболее важными следует признать следующие: по характеру, по правосодержанию и
по объему правового действия.

По характеру юридические нормы могут воплощать строгое право
(jus strictum) или справедливое право (jus aequum et bonum). Первые формируются
точным предписанием источника права как в отно­шении объема, так и в отношении
объекта и обстоятельств юридичес­кого действия, не допускают отклонений при их
применении, жестки и неизменны. Вторые формируются указанием источника права на
общий принцип юридического решения ситуации, допускают отклонения в за­висимости
от обстоятельств, личности участников правонарушения. «Справедливое право»
представляет более высокую ступень правотворчества, хотя и значительно
осложняющее юридическую практику, тре­бующее более совершенной юриспруденции.
Неумолимое применение «строгого права» вызывало в римской правовой культуре
осуждение, по­скольку подразумевалось, что нормы права существуют не сами по
себе, а для целей человеческого общества. Выражением этого отношения ста­ла
поговорка Summum jus summa injuria.

По своему правовому содержанию юридические нормы могут
представлять принудительное право (jus cogens) и разрешительное, или
дозволительное, право (jus dispositum). Смысл правового предписания римское
право усматривало в том, чтобы «повелевать, запрещать, разре­шать, наказывать».
Принудительные нормы не допускают свободного усмотрения участников правовых
отношений, они требуют только пред­писанного поведения, не могут изменяться по
усмотрению участников пра­воотношений. Таковы в большинстве нормы, на которых
основываются отношения граждан и государства, а также отдельные институты граж­данской
жизни общественной значимости (брак, воспитание детей сле­дование нормам
нравственности и т.д.). Принудительные нормы в свою очередь подразделяются на
повелительные, или предписующие, которые однозначно указывают на содержание
должного правового поведения — например, обязанность воспитывать собственных
детей, и на запрети­тельные, которые указывают на осуждаемое правовое поведение
(безраз­лично прямым ли нарушением или «всего лишь» в обход закона) и, как
правило, подразумевают наказание за эти нарушения — таковы все пред­писания
уголовного права. Дозволительные нормы предоставляют учас­тникам
правоотношений, подразумевая их равноправными и равнознач­ными, возможность
самим определить форму реализации дозволенного правового поведения. Большинство
норм, регулирующих отношения по поводу имуществ, сделок и т.п., относятся к
диспозитивным. Причем кон­кретный вид самих этих норм и создается, как правило,
путем свободно­го исторического выбора гражданского оборота.

По объему правового действия юридические нормы подразделя­ются
на право общее (jus generale) и право исключительное, или специ­альное (jus
speciale). Общее право выражает общий смысл источника права по поводу регуляции
того или иного вопроса правоотношений, эта нор­мы применяются всегда, если нет
прямого указания на особенности юри­дической оценки рассматриваемых
обстоятельств применительно к тем или другим условиям. Общее право может
представать в виде двух кате­горий: права обыкновенного (jus commune),
заключающего всеобще при­нятые положения, или права особенного (jus singulare),
которым органи­зуются допускаемые общими рамками правовой регуляции отступления
или отклонения от однозначных общих принципов. Нормы особенного права
формировались отступлениями ввиду какой-либо общественной пользы, в их основе
предполагалась справедливость, которой нужно ру­ководствоваться. В силу такого
характера особенные нормы могут дей­ствовать только в пределах первоначально
отрегулированного с их помо­щью отношения, они ни в коем случае не могут
становиться источником аналогии права, подлежат только ограниченному
истолкованию. Особен­ные нормы выражают, как правило, некоторую юридическую
льготу (на­пример, для женщин извинительным подразумевалось незнание законов)
или же пережитки старых юридических конструкций. Право исключитель­ное
представляло изъятие из действия общих законов, установленное в порядке
привилегии и строго индивидуально (правовые привилегии лицу, не переходящие по
наследству; особый статус имущества или иной соб­ственности; привилегии по
правооснованию, например, первого креди­тора на первоочередность в
удовлетворении долга). Привилегии, как и нормы особенного права, не могут быть
объектом аналогии и расшири­тельного толкования. Подразумевалось также, что
исключительное пра­во может нести с собой как выгоды для участника
правоотношения, так и обременения и даже прямую невыгодность (подразделение на
благопри­ятные и так называемые одиозные привилегии).

Юридические нормы, кроме того, могли различаться по времени
действия (только на будущее время или с подразумением обратной их силы), по
территории (общегосударственные, местные, экстерриториальные), по порядку
прекращения действия (изначально временные нормы, возобновляемые,
подразумеваемые отмененными с принятием новых по данному поводу, с обязательной
прямой отменой и т.д.). Эти последние классификации получили наибольшее
развитие только при­менительно к нормам закона и в тесной связи с общим
качеством зако­на по римскому праву.

(I.2.3) Система римского права.

Система римского права, не будучи разработанной и
установленной единовременно, а сложившаяся в ходе длительной традиции
юридической практики и разработок юрис­пруденции, отличается от отраслевого
(или иного) подразделения право­вых систем современности. Главным
квалифицирующим признаком клас­сификации институтов и в целом системы римского
права явилось деление на право публичное и право частное (jus publicum — jus
privatum). Со­гласно основополагающему определению, «публичное право есть то,
ко­торое рассматривает состояние римского государства, частное — то, ко­торое
посвящено интересам отдельных лиц».

Подробной и законченной дифференциации этих двух областей
права в римской юридической культуре не сложилось, и подразделение носило
условно-категориальный характер. Так, римский юрист-классик Ульпиан в качестве
поясняющего примера отмечал, что «публичное пра­во есть то, что обращено к
положению Рима, к святыням, жрецам, магист­ратам… частное же право относится
к пользе отдельных лиц». Спецификация сформировалась только в области
правозащиты и источников пра­ва, признаваемых для данной сферы допустимым.
Публичное право, отражая интересы римского народа, подлежало правовой охране от
име­ни римского народа и исключительно с его санкции. Традиционно поэто­му в
эту область включались принципы и институты, которые современ­ная правовая
культура относит к государственному, административному, уголовному, финансовому
праву, регулированию священно-культовых вопросов, общим началам судебного
процесса (с существенными изъя­тиями), наконец, международному праву. В область
римского частного права вошли такие институты и принципы, которые позднее стали
отно­ситься к гражданскому материальному и процессуальному праву, частич­но к
сфере уголовного права и процесса (поскольку там шла речь об ох­ране личности
гражданина от личностных же посягательств). Частное право, подразумевалось,
отражало интересы индивидуума и не могло охраняться помимо желания и интересов
отдельного лица. Свои источ­ники право черпало не только в общегосударственных
установлениях, но и в воле частных лиц; в традиции римского права
сформировалось при­знание поэтому частных соглашений в этой области как имеющих
силу общеправовых установлений.

Взаимоотношения требований публичного и частного права так­же
были отрегулированы условно. Категорично признавалось, что «пуб­личное право
нельзя менять частными соглашениями», однако в строгом смысле это означало
лишь, что вопросы, признанные предметами регу­лирования публичного права, не
могут регулироваться соглашениями частных лиц, и вовсе не требовало, чтобы
сделки частного характера сле­довали установлениям государства (например,
соглашение двух лиц о порядке деятельности судебных органов или форме сбора
налогов в го­роде изначально не могло иметь никаких юридических последствий, в
том числе и для самих этих двух лиц, будучи примитивной тратой време­ни и
юридических навыков). Вместе с тем подразумевалось, что требова­ния публичного
права не вмешиваются в установления, традиционно счи­тающиеся сферой частного
права, и что публичное право только создает правовые условия и должные гарантии
реализации индивидуально-сво­бодного поведения. Основными постулатами всех
требований частного права полагались такие, что «никто не понуждается
действовать против своих желаний» и что «кто пользуется своим правом, никому не
вредит». Соответственно, индивидуальная автономия составляла признанный пре­дел
вмешательству публичного права в эту область.

Вторую важнейшую особенность римского права, особенно клас­сического
периода, представляет отсутствие столь привычной современ­ной правовой культуре
четкости разделения на материальное и процессу­альное право. Более того:
римское право, главным образом частное, это имманентно исковое право; признание
собственно правомочия субъек­та в отношении ли вещи, в отношении совершения
какого-то значимого юридического действия в римском праве означало, что
наличествуют точ­но определенные и установленные формы правовых требований — и
что не может быть не охраняемых и не гарантируемых прав. Неразрывность
материального содержания права и его судебно-процессуального обеспе­чения была
не только итогом чисто исторических особенностей станов­ления и развития
римского права, начинающегося с порядка фиксации юридических действий в обычае
или законе. Эта неразрывность лежала в основе всей римской правовой культуры
(возможно, это было еще одно выражение ее преимущественного индивидуализма), в
свою очередь на­лагая отпечаток и на содержание институтов и принципов
собственно ма­териального права, не позволяя им обрести полную
самостоятельность.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ