Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 219      Главы: <   70.  71.  72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80. > 

    § 4.   Классификация и виды доказательств

    Содержанием доказательств является информация, которая, в свою очередь, есть отраженное разнообразие окружающего мира. Поэтому доказательства столь же многообразны, как сама жизнь. Они имеют различное происхождение, содержание, внутреннюю структуру, внешнюю форму, выполняют разную роль в процессе доказывания. Поэтому доказательства нуждаются в классификации, которая является одним из инструментов научного познания. Опираясь на сход­ство и различия исследуемых объектов, она добивается их распознавания, иден­тификации, а в своей теоретически развитой форме отображает внутреннее строение исследуемой системы, позволяет выявлять ее закономерности. Клас­сификация доказательств преследует именно эти цели. Отличаясь разнообрази­ем, доказательства классифицируются по различным основаниям.

    В зависимости от отношения к обвинению они разделяются на уличающие или оправдывающие обвиняемого. Так, согласно тексту присяги, приносимой присяж­ными заседателями, они обязуются «принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его* (ч. 1 ст. 332 УПК). К оправдывающим доказательствам относятся и те, которые указыва­ют на наличие смягчающих наказание обстоятельств. Роль такой классификации доказательств состоит в обеспечении всесторонности исследования обстоятельств уголовного дела, предотвращении обвинительного уклона в деятельности следова­теля, дознавателя, прокурора, суда. Кроме того, она имеет значение для определе­ния порядка исследования доказательств в судебном следствии, поскольку первой должна представлять свои (уличающие) доказательства сторона обвинения, а вто­рой (оправдывающие) — сторона защиты (ст. 274).

    По отношению к предмету доказывания различают прямые и косвенные доказа­тельства. Прямые доказательства сразу указывают на обстоятельства главного факта (прежде всего, на виновность лица в совершении преступления), косвен­ные же непосредственно указывают лишь на так называемые промежуточные (до­казательственные) факты, и только через них — на виновность. Практическое зна­чение этой классификации состоит в следующем. Если прямое доказательство дает основание для построения одной версии случившегося, то каждое косвенное доказательство, взятое в отдельности, всегда предполагает возможность одновре­менного построения нескольких версий. Поэтому при наличии косвенного дока­зательства необходимо искать и исследовать несколько версий случившегося. Так, например, прямым доказательством будут показания свидетеля А., который сооб­щил, что видел, как подозреваемый Б. в ссоре ударил ножом В., который от этого умер. Косвенными доказательствами по данному делу явятся показания свидете­лей Г. и Д. о том, что они видели Б. с ножом в руке недалеко от места происше­ствия во время, близкое к тому, когда произошла указанная ссора, при этом его одежда была запачкана кровью. Нахождение Б. рядом с местом происшествия и наличие крови на его одежде — это промежуточные, или доказательственные фак­ты. Сами по себе они еще не равнозначны выводу о виновности Б. в совершении убийства, поскольку допускают и иные версии случившегося, например, что Б. обнаружил тело В., уже убитого кем-то другим, и вынул из раны нож, после чего его заметили свидетели Г. и Д. Однако в совокупности с показаниями свидетеля-очевидца А. и другими доказательствами они могут изобличить Б. именно в совер­шении убийства.

    В зависимости от количества источников сведений об искомом обстоятельстве доказательства делятся на первоначальные и производные. Первоначальные — это такие доказательства, когда между искомым обстоятельством и субъектом доказы­вания имеется один источник сведений, например очевидец события преступления. Производные доказательства предполагают наличие в распоряжении субъекта до­казывания источника, производного от первоначального, — например, свидетеля, ссылающегося на получение сведений об искомом обстоятельстве от другого лица; копии документа; слепка со следа, обнаруженного на месте происшествия, и т. д. Значение данной классификации тесно связано с принципом непосредственности исследования доказательств (см. о нем §7 гл. 4). В силу этого принципа при нали-" чии производного доказательства субъект доказывания непосредственности исследования доказательств должен стремиться к получению доказательства первона­чального — показаний свидетелей-очевидцев, подлинника документа и др., при условии, если только они достижимы (свидетель может явиться в суд, подлин­ник документа существует, и местонахождение его известно). Если производ­ный свидетель не может указать источник своей осведомленности, его показа­ния недопустимы в качестве доказательства (п. 2 ч. 2 ст. 75). Стороны могут потребовать в суде непосредственного допроса свидетеля, потерпевшего, подсу­димого, не ограничиваясь оглашением протоколов его предшествующих допросов, которые по отношению к устным показаниям могут рассматриваться как производ­ные доказательства (ст. 281).

    Качественная характеристика источников сведений является основанием для классификации доказательств на показания подозреваемого, обвиняемого; пока­зания потерпевшего, свидетеля; заключение и показания эксперта или специалис­та; заключение и показания специалиста; вещественные доказательства; протоко­лы следственных и судебных действий; иные документы. Данная классификация получила название легальной, поскольку прямо закреплена в законе (ч. 2 ст. 74). Помимо названных видов доказательств в других нормах Кодекса указаны также показания и объяснения гражданского истца (п. 3, 5 ч. 4 ст. 44).

    Значение легальной классификации доказательств особенно велико, посколь­ку закон предъявляет к каждому из их видов особые и разнообразные требования. Рассмотрим их более подробно.

    1.   Показания подозреваемого и обвиняемого

    Показания подозреваемого — это сведения, сообщенные подозреваемым на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по делу (ст. 76 УПК). Показания подозреваемого получают но правилам допроса, которые действуют также в отношении свидетеля и потерпевшего (ст. 187-190), однако предмет и процессуальный режим допроса подозреваемого отличаются от предмета и ре­жима допроса указанных лиц. Дача показаний — средство защиты от подозре­ния, а потому это право, а не обязанность подозреваемого. Как и обвиняемый, он не несет ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний и поэтому не предупреждается о такой ответственности. Допрос по­дозреваемого производится не позднее 24 часов с момента его фактического за­держания (ч. 2 ст. 46) с соблюдением требований п. 3 ч. 4 ст. 46 и ч. 3 ст. 50, относящихся к участию защитника. Бремя доказывания оснований для призна­ния лица подозреваемым, а также бремя опровержения доводов, которые подо­зреваемый выдвигает в свою защиту, несет сторона обвинения.

    Допрос подозреваемого проводится: а) по обстоятельствам, дающим основание подозревать его в совершении преступления, а равно обстоятельствам, опроверга­ющим возникшее подозрение либо исключающим преступность и наказуемость деяния; б) по обстоятельствам, составляющим основание задержания (ст. 91) или применения меры пресечения — заключения под стражу (ст. 97, 108 и др.); в) при подтверждении подозрения — по обстоятельствам, относящимся к объему обви­нения, которое в дальнейшем может быть предъявлено данному лицу в качестве обвиняемого; г) по иным обстоятельствам, имеющим значение для дела (обстоя­тельства, характеризующие личность; характер и размер вреда, причиненного

    преступлением; обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность, обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной от­ветственности или наказания и др.)- Таким образом, предмет показаний подозре­ваемого в значительной части совпадает с предметом показаний обвиняемого. По­этому показания подозреваемого сохраняют свое доказательственное значение и после того, как в последующем это лицо дало показания в качестве обвиняемого. Сравнение показаний обвиняемого с показаниями того же лица, допрошенного в качестве подозреваемого, нередко помогает установлению истины но делу.

    Если имеются основания, указанные в ч. 1 ст. 46, которые достаточны для при­обретения лицом процессуального статуса подозреваемого (возбуждение уголов­ного дела против данного лица, либо его задержание, либо применение к нему меры пресечения до предъявления обвинения), оно не может допрашиваться в качестве свидетеля с предупреждением об ответственности за отказ от дачи пока­заний и за дачу заведомо ложных показаний, но должно быть допрошено лишь в качестве подозреваемого. Практика искусственной отсрочки с выполнением дей­ствий, с которыми закон связывает признание лица подозреваемым (исключение из постановления о возбуждении уголовного дела указания на лицо, в отношении которого это дело фактически возбуждено; затягивание с оформлением задержа­ния в порядке ст. 92 и т. п.) с целью обеспечить его допрос в качестве свидетеля, незаконна и влечет признание добытых таким путем показаний недопустимыми доказ ател ьствами.

    Показания обвиняемого — это сведения об обстоятельствах, входящих в объем предъявленного обвинения, а также иных обстоятельствах, доказатель­ствах и источниках доказательств, сообщаемые в ходе допроса лицом, привле­каемым к уголовной ответственности. Показания обвиняемого, так же как и показания подозреваемого, — не только средство доказывания обстоятельств уголовного дела, но и средство защиты обвиняемого от предъявленного обвине­ния. Поэтому наряду с показаниями (сведениями о конкретных обстоятельствах) обвиняемый вправе давать объяснения, которые могут содержать оценочные суж­дения относительно обстоятельств, версии и предположения, выдвигаемые им в свою защиту. Эти объяснения непосредственно не являются доказательствами, ибо касаются не обстоятельств, а суждений, однако, в отличие от объяснений свидетелей и потерпевших, объяснения обвиняемого имеют доказательственное значение, так как порождают юридическую обязанность следователя, дознава­теля, прокурора, суда проверить все выдвинутые обвиняемым версии, предпо­ложения и суждения, могущие иметь хоть сколько-нибудь разумное основание. Во всяком случае объяснения обвиняемого должны быть опровергнуты или под­тверждены доказательствами, собранными по уголовному делу. Показания и объяснения обвиняемого тесно связаны, поскольку могут быть даны в ходе од­ного и того же его допроса. Объяснения следует отличить от оценочных сведе­ний, которые внешне могут иметь форму предположений, но фактически являют­ся показаниями об обстоятельствах дела, например суждение о приблизительной скорости движения транспортного средства, возрасте соучастника преступления, потерпевшего и т. д.

    Показания обвиняемого следует отграничивать от сведений, сообщенных этим лицом не в ходе допроса, а в рамках иных процессуальных форм: в заявлении о явке

     

    с повинной; в признании (или непризнании) в своей виновности при ответе на воп­рос следователя, предваряющий первый допрос после предъявления обвинения (ч. 2 ст. 173), или на вопрос председательствующего после изложения в суде предъявлен­ного подсудимому обвинения (ч. 2 ст. 273); в ходатайствах, жалобах; в выступлении в прениях сторон (при отсутствии защитника) или в последнем слове подсудимого. Данные сообщения не могут заменить показаний, поэтому об обстоятельствах, сооб­щенных обвиняемым в указанных формах, он должен быть допрошен.

    Дача показаний — право, а не обязанность обвиняемого, в связи с чем законом не предусмотрена его ответственность за отказ отдачи показаний, причем в отли­чие от свидетеля обвиняемый вправе отказаться от дачи показаний по любым во­просам, а не только против самого себя, своего супруга или близких родственни­ков. Более того, отказ от дачи показаний является правом обвиняемого (п. 3 ч. 4 ст. 47). По российскому законодательству обвиняемый не несет и ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Это объясняется тем, что угроза такой ответ­ственности может в критических ситуациях толкнуть невиновного на самооговор: например, при наличии внешне убедительных, хотя и не соответствующих дей­ствительности доказательств виновности в инкриминируемом преступлении, ко­торые заставляют обвиняемого опасаться своего осуждения не только за это пре­ступление, но и за дачу заведомо ложных показаний.

    Уголовный закон не предусматривает такого отягчающего ответственность об­виняемого обстоятельства, как оговор заведомо невиновного лица. Поэтому обви­няемый не несет ответственности за дачу показаний, содержащих заведомо ложное сообщение о совершении преступления другим конкретным лицом. УК РФ уста­навливает уголовную ответственность за заведомо ложный донос (ст. 306) и клеве­ту, сопряженную, в частности, с обвинением другого лица в совершении тяжкого преступления (ч. 3 ст. 129). Если такой донос или клевета содержатся в показаниях обвиняемого, то он, на лаш взгляд, не может быть привлечен к уголовной ответ­ственности за эти деяния, поскольку не несет ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Иначе должен решаться вопрос, когда заведомо ложный донос или клевета исходят от обвиняемого в других формах (заявление о возбуждении уголовного дела, направление писем, устное сообщение вне рамок допроса и т. д.).

    Показания обвиняемого могут быть признательными (уличающими) или оправ­дывающими, что является разновидностью уличающих и оправдывающих доказа­тельств. Различают полное признание, т. е. подтверждение обвиняемым всего объема предъявленного обвинения, и признание частичное. При частичном при­знании обвиняемый может, например, отрицать свое участие в отдельных эпизо­дах преступной деятельности, свою особо активную роль в совершении преступ­ления, его умышленный характер, возражать против правильности квалификации его действий, данной в предъявленном обвинении, и т. д. Если же обвиняемый

    признает объективную сторону своих действий, но отрицает их виновный (умыш­ленный или неосторожный) характер либо по иным основаниям не соглашается с оценкой этих действий как противоправных, его показания не могут рассматри­ваться как признательные.

    Уголовно-процессуальный закон относится к признательным показаниям обви­няемого как к любому другому доказательству, требуя подтверждения его совокуп­ностью иных доказательств, собранных по данному уголовному делу (ч. 2 ст. 77).

     

    Основанием данного требования является принцип свободы оценки доказательств, согласно которому никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 17). При этом достаточной может являться лишь совокупность таких под­крепляющих признание обвиняемого доказательств, которые своим первоисточни­ком имеют не только признание обвиняемого, но и другие, независимые от показа­ний обвиняемого, источники доказательственной информации.

    2.   Показания потерпевшего и свидетеля

    Показания потерпевшего — это сведения, сообщенные им на допросе, проведен­ном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде (ст. 78). Предмет показаний потерпевшего во многом сходен с предметом показаний сви­детеля, в связи с чем процедура их допроса почти совпадает (ст. 187-191, 277). Вместе с тем. показания потерпевшего являются не только средством установле­ния истины по делу, но и средством отстаивания потерпевшим своих интересов в уголовном деле. Поэтому, в отличие от свидетеля, дача показаний — не только обязанность, но и право потерпевшего. Кроме того, особое значение в показаниях потерпевшего могут иметь сведения о субъективном восприятии им некоторых обстоятельств события преступления, например реальности угрозы со стороны лица, совершавшего преступления; о характере и размере вреда, причиненного преступлением (особенно при определении размера вреда). Следует иметь в виду, что потерпевший может заявить гражданский иск в уголовном судопроизводстве для возмещения ему не только имущественного, но и морального вреда (ч. 1 ст. 44), поэтому показания потерпевшего о нравственных и физических страданиях и пе­реживаниях, перенесенных им в результате совершения в отношении него пре­ступления, также имеют особую ценность.

    Потерпевший относится к участникам уголовного судопроизводства со сторо­ны обвинения (гл. 6 УПК). Таким образом, он является обвинителем, что опреде­ляет значение даваемых им показаний и особенности их оценки, а именно:

    показания потерпевшего есть в первую очередь средство поддержания им об­

    винения и защиты своих интересов как пострадавшего от преступления;

    поскольку бремя доказывания обвинения лежит на стороне обвинения (ч. 2

    ст. 14), а значит, и на потерпевшем, выдвигаемое им обвинение (в форме об­

    винительных показаний) должно быть подтверждено совокупностью других

    доказательств, полученных из иных источников. Таким образом, по УПК РФ

    одних только показаний потерпевших недостаточно для признания лица ви­

    новным в совершении преступления точно так же, как в гражданском про­

    цессе одних лишь объяснений истца недостаточно для обоснования иска.

    Показания свидетеля — это сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде (ст. 79). Свидетель может быть допрошен о любых относящихся к уголовному делу обстоятельствах. Однако закон устанавливает или предполагает ряд ограничений на использование или получение показаний свидетеля, касающихся определенных вопросов:

    •               недопустимы показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке,

    предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может ука­

    зать источник своей осведомленности (п. 2 ч. 2 ст. 75). Запрет на показания

     

    по слуху относится только к тем сведениям, источник которых не может быть определенно указан свидетелем. Если же свидетель ссылается на конкретное лицо, от которого он услышал относящиеся к делу сведения, его показания допустимы. Данная норма, на наш взгляд, исключает догадки, предположе­ния и слухи лишь из предмета показаний свидетеля как доказательства, но не из предмета его допроса. Сообщаемые свидетелем предположения и слу­хи, не будучи доказательством, тем не менее могут играть роль ценной ори­ентирующей информации, позволяющей определить направление расследо­вания или судебного следствия;

    предметом показаний свидетеля не могут быть его выводы и разъяснения,

    основанные на использовании специальных познаний, поскольку они отно­

    сятся к предмету экспертизы, показаний эксперта (ст. 80) или показаний спе­

    циалиста (ст. 58, ч. 4 ст. 271). При необходимости получения таких выводов

    и разъяснений лицо должно быть привлечено в качестве эксперта или специ­

    алиста. Вместе с тем это не исключает получения показаний от так называе­

    мых сведущих свидетелей, т. е. свидетелей, обладающих специальными зна­

    ниями, которые, благодаря им, имели возможность при наблюдении за

    происходящим событием правильнее его понять и обратить внимание на су­

    щественные обстоятельства, могущие ускользнуть от непосвященных. Отли­

    чие сведущих свидетелей от экспертов и специалистов состоит, во-первых, в

    том, что они дают показания об искомых по делу обстоятельствах, которые

    ими наблюдались или воспринимались случайно либо по их собственной

    инициативе вне уголовно-процессуальной деятельности, а не но поручению

    сторон или суда. Во-вторых, сведущие свидетели не должны производить

    каких-либо специальных исследований; они не могут также давать разъясне­

    ний, которые выходят за пределы наблюдавшихся ими вне уголовного про­

    цесса обстоятельств;

    в предмет свидетельских показаний не могут входить обстоятельства, состав­

    ляющие судейскую, адвокатскую тайну, тайну исповеди, обстоятельства,

    ставшие известными адвокату, защитнику в связи с обращением к нему за

    юридической помощью или в связи с ее оказанием (и. 1-4 ч. 3 ст. 56). Только

    с согласия членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы, а

    также лиц, обладающих полномочиями разрешать изъятия из дипломатиче­

    ского, консульского или иного международного свидетельского иммунитета,

    могут быть предметом свидетельских показаний сведения, защищаемые со­

    ответствующим служебным либо дипломатическим иммунитетом. Таким же

    образом решается вопрос о включении в предмет свидетельских показаний

    сведений, защищаемых правом лица не свидетельствовать против самого

    себя, своего супруга или близких родственников (п. 1 ч. 4 ст. 56).

    Использование в судебном разбирательстве протоколов показаний свидетелей и потерпевших, данных ими ранее, ограничено правом каждого допрашивать по­казывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены. Указанные права для лиц, обвиняемых в совершении уголовно­го преступления, предусмотрены подп. «d» п. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека от 04.11.50 г. Согласно ч. 1-2 ст. 281

     

    УПК РФ оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при про­изводстве предварительного расследования или судебного разбирательства, до­пускается в случае неявки потерпевшего или свидетеля, как правило, лишь с со­гласия сторон.

    3.   Заключение и показания эксперта

    Заключение эксперта — представленные в письменном виде содержание иссле­дования и выводы но вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами (ч. 1 ст. 80). Заключение экс­перта как доказательство обладает следующими признаками: а) оно представляет собой результат экспертизы, которая назначается по поручению следователя, до­знавателя, прокурора или суда и проводится с соблюдением особого процессуаль­ного порядка, б) исходит от лиц, обладающих специальными познаниями в инте­ресующей производство по данному делу области, в) является итогом проведения этими лицами самостоятельного исследования собранных по делу доказательств и иных материалов, г) имеет форму доказательства особого вида. Основная задача эксперта — дать ответы на вопросы, поставленные ему в постановлении (опреде­лении) о назначении экспертизы. Однако если при производстве судебной экс­пертизы эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголов­ного дела, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, то он вправе указать на них в своем заключении (п. 4 ч. 3 ст. 57, ч. 2 ст. 204).

    Эксперт дает заключение либо на основе непосредственного исследования ма­териальных объектов экспертизы, либо на основе такого исследования с привле­чением сведений, известных из материалов дела, либо только на основе таких све­дений. В то же время эксперт не вправе самостоятельно собирать материалы для экспертного исследования, в том числе без ведома следователя и суда вести пере­говоры с участниками уголовного судопроизводства по вопросам, связанным с проведением экспертизы (п. 1, 2 ч. 4 ст. 57). Оценка достоверности материалов, представляемых на экспертизу, является прерогативой лица, ведущего процесс. Вместе с тем, если получение образцов для сравнительного исследования являет­ся частью методики судебной экспертизы, то оно производится экспертом. В этом случае сведения о производстве указанного действия эксперт отражает в своем заключении (ч. 4 ст. 202).

    Заключение эксперта может быть: 1) категорическим — положительным или отрицательным (например, след протектора оставлен на асфальте шинами только данного либо другого автомобиля); 2) вероятным, или некатегорическим; 3) о не­возможности решить поставленный вопрос (например, установить, кем оставле­ны отпечатки пальцев на орудии преступления не представилось возможным). В постановлении пленума Верховного Суда СССР от 16.03.71 г. «О судебной экс­пертизе по уголовным делам» разъяснялось, что вероятное заключение эксперта не может быть положено в основу приговора. В соответствии с этим разъяснением приобрела распространение точка зрения о том, что вероятностный (некатегори­ческий) вывод эксперта не может быть доказательством по уголовному делу.1

    1 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/Под ред. В. М. Лебедева, В. П. Божьсва. М., 2002. С. 178.

     

    В юридической литературе высказана, однако, и иная и, на наш взгляд, более при­емлемая точка зрения: «Если эксперт установил ряд совпадений или различий в сравниваемых объектах, комплекс которых, однако, не позволяет прийти к катего­рическому заключению о тождестве или о его отсутствии, доказательственное зна­чение имеет не вероятный вывод эксперта о тождестве или различии, а совпадение частных признаков, определенно указанных экспертом... Заключение эксперта, содержащее косвенные данные о тождестве, направляет работу следователя на установление тождества с помощью других способов доказывания. После того как другие доказательства данного обстоятельства найдены (например, получены показания о том, что след оставлен данным лицом), их оценка производится с уче­том тех фактических обстоятельств (например, совпадений или различий), кото­рые обнаружил эксперт в процессе исследования. Совокупность показаний свиде­телей и обвиняемых о том, что определенный след оставлен данным лицом или предметом, заключение эксперта, которым установлены совпадения некоторых признаков, может оказаться достаточной для достоверного вывода следователя (суда) об искомом обстоятельстве — в данном случае о тождестве».1 Следует отме­тить, что ни прежнему уголовно-процессуальному закону, ни УПК РФ не известен запрет на использование вероятностных выводов эксперта в качестве доказа­тельств по уголовному делу. Аргумент о том, что признание вероятного заключе­ния эксперта доказательством противоречит указанию закона: «Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях...» (ч. 4 ст. 302), неубедите­лен, ибо приговор должен быть основан не на одном только экспертном заключе­нии, а на совокупности доказательств — к ней и обращено требование закона о недо­пустимости предположений. Оценка доказательств в совокупности обеспечивает их взаимную проверку, в том числе проверку вероятных выводов эксперта, и общий вывод в результате итоговой оценки доказательств может быть, достоверным, не­смотря на то что отдельные доказательства в собранной совокупности содержат лишь вероятные данные. Более того, УПК РФ недвусмысленно устанавливает прин­цип свободы оценки доказательств, прямо запрещая придавать тем или иным видам доказательств (в том числе, очевидно, и категорическим или некатегорическим за­ключениям экспертов) заранее установленную силу (ч. 2 ст. 17).

    В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 57 эксперт не вправе выходить за пределы своей специальной компетенции, т. е. делать выводы по вопросам, которые не могут быть разрешены на основе его специальных познаний. Уголовно-правовая оценка фак­тических обстоятельств дела является исключительным правом следователя, доз­навателя, прокурора и суда. Так, например, судебно-медицинский эксперт не впра­ве определять характер насильственной смерти — убийство, самоубийство или несчастный случай, — он может давать лишь медицинскую характеристику причин смерти. Он вправе установить лишь факт повреждений, которые потерпевший фи­зически не смог бы причинить себе своей собственной рукой, однако не может сде­лать противоположный вывод о том, что ранения являются результатом действий самого пострадавшего, так как всякое ранение, которое тот в состоянии причинить себе сам, может быть с равным успехом причинено ему и другим лицом. Также не входят в предмет судебно-медицинской экспертизы вопросы о наличии «особой

    1 Теория доказательств в советском уголовном процесса. М,, 1973. С. 714-715.

    жестокости» убийства, «обезображения» лица потерпевшего, поскольку данные понятия являются не медицинскими, а правовыми. Эксперт может определить лишь характер и тяжесть повреждений, в том числе и решить вопрос о невозмож­ности изгладить обезображение лица. Вместе с тем могут относиться к предмету экспертизы правовые нормы, в которых содержатся относящиеся к предметной компетенции эксперта технические и профессиональные правила (нормы, устанав­ливающие правила дорожного движения, медицинские критерии оценки тяжести вреда здоровью, содержащиеся в правилах судебно-медицинской экспертизы по определению тяжести вреда, причиненного здоровью, и т. д.),

    С заключением эксперта тесно связан такой вид доказательств, как показания эксперта. Они даются им только после получения его заключения и в связи с ним, в целях разъяснения или уточнения данного заключения. Если требуется допол­нить заключение эксперта, т. е. провести дополнительные специальные исследова­ния для более полного или глубокого ответа на поставленные ему вопросы, должна быть назначена дополнительная экспертиза. Разъяснения и уточнения заключения даются экспертом в форме показаний только тогда, когда это возможно без прове­дения самостоятельных исследований.

    4.   Заключение и показания специалиста

    Заключение специалиста — это представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом (ч. 3 ст. 80). Заключение специа­листа представляет собой письменные ответы на поставленные перед ним вопро­сы. Специалист привлекается сторонами или судом к участию в деле: для содей­ствия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов в ходе любых следственных действий; применения технических средств в исследовании материалов уголовного дела; постановки вопросов эксперту; для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58). Соответ­ственно в своем заключении он может высказать суждения: а) относительно ранее выполненных им действий в процессе обнаружения, закрепления и изъятия пред­метов и документов; б) о вопросах, которые, с его точки зрения, следует поставить перед экспертом; в) по другим специальным вопросам, разъяснения которых тре­буют стороны. Однако, как уже отмечалось ранее (§ 17 гл. 5 учебника), специа­лист, в отличие от эксперта, не вправе проводить каких-либо самостоятельных специальных исследований, и его заключение может содержать ответы только на такие вопросы, которые не требуют проведения подобных исследований. Други­ми словами, эти ответы должны иметь характер разъяснений специалиста, напри­мер: о свойствах веществ, предметов или явлений, о характере протекания при­родных, социальных и других процессов, о необходимости обратить внимание на те или иные обстоятельства и т. д. Заключение специалиста не может заменить собой заключения эксперта.

    Показания специалиста — сведения, сообщенные им на допросе об обстоятель­ствах, требующих специальных познаний, а также разъяснение своего мнения (ч. 4 ст. 80). Сказанное относительно заключения специалиста относится и к его показа­ниям. Их отличие от заключения состоит в том, что если заключение может быть истребовано или представлено сторонами для приобщения к делу в «готовом» пись­менном виде, то показания даются специалистом устно в ходе его допроса.

    По буквальному смыслу ч. 3 ст. 80, письменное заключение специалиста предо­ставляется только по инициативе сторон («Заключение специалиста — представ­ленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специали­стом сторонами». Курсив мой. — А. С), но не суда. Таким образом, суд не может истребовать по собственной инициативе письменное заключение специалиста, а в соответствии с принципом непосредственности исследования доказательств и уст-ности судебного разбирательства должен получить его разъяснения в форме дачи показаний специалиста в судебном заседании.

    5.   Вещественные доказательства

    Согласно ч. 1 ст. 81 УПК вещественными доказательствами признаются любые предметы, которые: служили орудиями преступления или сохранили на себе сле­ды преступления; на которые были направлены преступные действия; имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий либо на­житые преступным путем; иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уго­ловного дела. Таким образом, законодательное определение вещественных дока­зательств имеет казуистический характер, т. е. представляет собой открытый пе­речень возможных их разновидностей, что затрудняет выяснение сущности данного вида доказательств и в ряде случаев не позволяет достаточно четко отгра­ничить их от некоторых других видов доказательств, прежде всего, иных доку­ментов и образцов для сравнительного исследования. Поэтому необходимо дать теоретическое понятие вещественных доказательств. В общем виде вещественные доказательства можно определить как предметы, которые объективно, в силу сво­их собственных качеств, а также связей с иными обстоятельствами, могут служить средством к установлению искомых по делу обстоятельств. Признак объективно­сти — ключевой для понимания природы вещественных доказательств. Он под­разумевает, что содержащаяся в них информация, имеющая значение для дела, формируется отнюдь не для доведения ее до сведения органов расследования и суда, а с какими-либо иными (иногда прямо противоположными) целями либо вообще независимо от воли и желания людей. Так, например, записка, в которой подозреваемый обращается к другим лицам с просьбой укрыть похищенное, по­влиять на свидетелей и т. п., является вещественным доказательством в силу своего объективного характера по отношению к уголовно-процессуальной дея­тельности, ибо подозреваемый не желал, чтобы данная информация попала к сле­дователю или в орган дознания, а намеревался достичь противоположного резуль­тата. Орудие преступления сохраняет на себе его следы не потому, что этого хотел правонарушитель, а потому, что таково объективное положение вещей. Деньги и ценности, нажитые преступным путем, могут рассматриваться как вещественные доказательства лишь постольку, поскольку выявлена их объективная связь с пре­ступными источниками обогащения обвиняемого или подозреваемого. Другими словами, обстоятельства возникновения и появления в деле вещественных дока­зательств есть не что иное, как доказательственные факты, неразрывно связан­ные с соответствующими предметами и, в определенном смысле, являющиеся ча­стью вещественных доказательств. Например, факт обнаружения при обыске в жилище подозреваемого денег, хранившихся в тайнике, придает этим деньгам

    смысл вещественных доказательств; факт написания лицом предсмертной запи­ски перед совершением самоубийства делает эту записку, оставленную на месте происшествия, не просто документом, а документом — вещественным доказатель­ством и т. п. При этом сами предметы иногда могут непосредственно и не содер­жать в себе информации, имеющей значение для дела, — основное значение имеет их связь с сопутствующими доказательственными фактами. Отсутствие инфор­мации о доказательственных фактах, связанных с предшествующими обстоятель­ствами возникновения, местонахождения, положения и функций относительно других предметов либо использования предмета, лишает его качества веществен­ного доказательства. Поэтому предмет, происхождение которого неизвестно (на­пример, нож с отпечатками пальцев подозреваемого, подброшенный следователю неизвестными лицами), не может быть признан вещественным доказательством, если не будет выяснена его предшествующая история. Неприемлемо также ис­пользование взамен утраченных или необнаруженных вещественных доказа­тельств так называемых предметов-аналогов (например, направление на экспер­тизу вместе-необнаруженного ножа, являвшегося орудием убийства, другого ножа подобного типа). Хотя происхождение предмета-аналога известно, оно непосред­ственно не связано с тем событием, которое является предметом расследования, и значит, необходимый доказательственный факт отсутствует.

    Из неразрывной связи вещественных доказательств с обстоятельствами про­шлого вытекает практический критерий их отграничения от иных, смежных, дока­зательств. Этот критерий — незаменимость вещественных доказательств. Утрата или необратимое повреждение, включая нарушение необходимой процессуальной формы, означает невозможность воспроизведения вещественного доказательства, ибо для этого пришлось бы вернуться в прошлое, когда формировался сопутству­ющий доказательственный факт. Копирование же вещественного доказательства в той или иной форме (фотографирование, изготовление слепков, макетов) не мо­жет восполнить этой утраты, так как ведет к возникновению другого, производно­го, доказательства, обладающего иной доказательственной силой. Напротив, утра­та так называемого иного документа (ст. 84) может быть восполнена получением из того же источника нового документа, имеющего точно такую же доказатель­ственную силу.

    Вещественным доказательством является не сам предмет как таковой, а предмет с его определенными качествами и связями с доказательственными фактами. Без восприятия этих качеств и связей субъектом доказывания предмет не имеет дока­зательственной ценности. Поэтому вещественное доказательство есть не просто предмет, а система: предмет — доказательственный факт (факты) — субъект дока­зывания, причем система правовая, требующая соблюдения определенной процес­суальной формы. Поэтому необходимыми элементами понятия вещественного до­казательства являются его осмотр и решение субъекта доказывания о приобщении к делу. Осмотр предмета (ч. 2 ст. 81) производится на месте производства того следственного действия, в ходе которого предмет был обнаружен (ч. 2 ст. 177). Это может быть не только собственно осмотр, но и обыск, выемка, проверка показаний на месте. Невыполнение этого требования ведет к недопустимости данного пред­мета как доказательства (например, извлеченная из тела пуля, не подвергнутая осмотру с отражением его результатов в соответствующем протоколе). Оформление процесса получения вещественных доказательств и описание их без составле­ния протоколов следственных действий (например, путем составления таких не известных уголовно-процессуальному закону документов, как акты проверочных закупок, протоколы «добровольных выдач» и т. п.) неправомерно, ибо это не обес­печивает достаточных гарантий достоверности полученной информации. В этих случаях необходимо проводить следственное действие, включающее в себя осмотр полученного предмета. В протоколе перечисляются все изымаемые предметы и до­кументы, указываются количественные и качественные характеристики предме­тов, все другие индивидуальные признаки, позволяющие выделить объект из чис­ла ему подобных и обусловливающие его доказательственное значение.

    На практике при изъятии большого числа предметов и документов составляет­ся специальная опись, прилагаемая к протоколу и являющаяся его неотъемлемой частью. В протоколе или в прилагаемой к нему описи указываются точные наиме­нования, количество, мера, вес, серия и номер, другие отличительные признаки каждого изымаемого объекта, а также места их обнаружения. Копия протокола и описи выдаются на руки лицу, у которого произведено изъятие имущества, цен­ностей или документов. Если опись изымаемых предметов и ценностей составить иа месте невозможно из-за большого их количества, они помещаются в упаковку, которая снабжается бирками с удостоверительными надписями и подписями сле­дователя, понятых и лица, у которого произведено изъятие. В таких случаях со­ставление описи изъятых объектов производится по месту проведения следствия, дознания или судебного разбирательства с участием понятых (по возможности тех же) и отражением в протоколе сохранности печатей и удостоверительных над­писей на упаковке, в которую были помещены изъятые объекты.

    Иногда между осмотром предмета и признанием его вещественным доказатель­ством необходимо произвести и другие следственные действия (опознание, экс­пертизу и т. д.). Недопустимость предмета может быть следствием и отсутствия постановления (определения) о признании его вещественным доказательством и приобщении к делу.

    Вещественные доказательства, как правило, должны храниться при уголовном деле или в месте, указанном дознавателем или следователем (если по причине их громоздкости и иных причин они не могут храниться при уголовном деле). Ис­ключение составляют лишь случаи, когда хранение вещественных доказательств затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения соиз­меримы с их стоимостью (п. 1 ч. 2 ст. 82). Когда обеспечить хранение предмета невозможно, а приобщение к делу лишь его образца для сравнительного исследо­вания нецелесообразно, такой предмет не признается вещественным доказатель­ством, даже если фактически он выполняет в доказывании такую же роль (на­пример, дерево в лесу, с которым столкнулся автомобиль). Фиксация подобных предметов производится другими способами — путем описания их в протоколе осмотра места происшествия и фотографирования. Не признаются вещественны­ми доказательствами и трупы людей.

    При вынесении приговора, а также определения или постановления о пре­кращении уголовного дела подлежат конфискации, или передаются в соответ­ствующие учреждения, или уничтожаются орудия преступления, принадлежа­щие   обвиняемому.   Использованные   в   качестве   орудия   преступления

    предметы, законными владельцами которых являются другие лица, должны быть возвращены этим лицам. Сложившаяся судебная практика исходит из того, что не подлежит конфискации автомобиль — орудие преступления, кото­рым обвиняемый пользовался по доверенности. Он передается собственнику или титульному владельцу. Не признаются орудием преступления и не могут быть конфискованы транспортные средства, если они использовались не как средства умышленного преступления против личности или совершения хище­ния, а при нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспорт­ных средств.

    Имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных дей­ствий либо нажитые преступным путем, по приговору суда подлежат возвраще­нию законному владельцу либо обращению в доход государства в порядке, уста­новленном Правительством Российской Федерации.

    Вещественные доказательства, подпадающие под категорию предметов, запре­щенных к обращению, подлежат передаче в соответствующие учреждения или уничтожаются. К их числу относятся предметы, изготовление, приобретение, хра­нение, сбыт и распространение которых полностью запрещены законом (порно­графические издания, приспособления для некоторых видов азартных игр, под­дельные денежные знаки, незаконно изготовленные наркотические вещества и т. д.). Их необходимо отличать от вещей с ограниченной оборотоспособностью, к которым принадлежат:

    вещи, изъятые из гражданского оборота, которые согласно закону не могут

    быть предметом гражданско-правовых сделок, но могут быть переданы по

    другим основаниям (например, архивные материалы);

    вещи, ограниченные в обороте, которые могут приобретаться в собствен­

    ность лишь по особым разрешениям (оружие, сильнодействующие яды, ра­

    диоактивные вещества, наркотические средства и т. д.). На территории РФ

    определенные ограничения установлены также для оборота валютных цен­

    ностей — иностранной валюты, ценных бумаг в иностранной валюте, дра­

    гоценных металлов и природных драгоценных камней в любом виде и со­

    стоянии, за исключением ювелирных и других бытовых изделий, а также

    лома таких изделий.

    Только предметы, полностью запрещенные к обращению, а также предметы, изъятые из гражданского оборота, могут быть безвозмездно изъяты у владельцев и переданы в соответствующие учреждения или уничтожены, так как не могут являться собственностью физических и юридических лиц. Вещи, ограниченные в обороте, могут быть собственностью указанных лиц. Следует иметь в виду, что ч. 3 ст. 35 Конституции РФ установлено не допускающее никаких исключений правило: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда».

    Когда вещественное доказательство представляет собой ограниченно оборото-способную вещь, которая в силу закона не может принадлежать ее собственнику, если у него отсутствует особое разрешение на приобретение и владение ею (напри­мер, охотничье огнестрельное оружие, полученное по наследству), то в соответствии с гражданским законодательством оно подлежит возмездному отчуждению самим собственником или (при невыполнении им этой обязанности в течение года с момента возникновения права собственности) — принудительно, по решению суда в порядке, установленном ст. 238 ГК РФ. До решения вопроса о наследовании иму­щества и получения лицензии на приобретение оружия оно подлежит изъятию для ответственного хранения органами внутренних дел.

    Предметы, изъятые в ходе досудебного производства, но не признанные веще­ственными доказательствами, подлежат возврату лицам, у которых они были изъяты (ч. 4 ст. 81). Это правило служит важной гарантией против произвольного удержания органами предварительного расследования предметов, не имеющих отношения к уголовному делу, но необходимых их законным владельцам. Однако оно не распространяется на предметы, полностью запрещенные к обращению либо ограниченно оборотоспособные, если собственники последних не имеют необхо­димого разрешения на их приобретение.

    6.   Протоколы следственных действий и судебного заседания

    Протоколы следственных действий и протоколы судебных заседаний являются доказательствами по уголовному делу. Отличительными признаками этого вида доказательств являются:

    фиксация в них результатов следственных действий, производимых как в

    досудебных, так и в судебных стадиях уголовного процесса;

    удостоверение ими непосредственного восприятия фактических обстоя­

    тельств дознавателем, следователем, прокурором, судом и другими участни­

    ками следственного действия;

    составление их в письменной форме в соответствии с требованиями уголов­

    но-процессуального закона.

    Не являются доказательствами протоколы процессуальных действий, не отно­сящиеся к категории следственных, т. е. не направленных на собирание и про­верку доказательств, — например, протокол об ознакомлении подозреваемого, обвиняемого, защитника с постановлением о назначении судебной экспертизы и разъяснении им прав (ч. 3 ст. 195), протокол ознакомления со всеми материала­ми уголовного дела при окончании предварительного расследования (ст. 218, ч. 2 ст. 225), а также протоколы судебных действий в той их части, которая фиксирует ход и результаты иных производимых в суде процессуальных действий, помимо следственных. В УПК РСФСР (ст. 87) к протоколам, являющимся доказатель­ствами, не были отнесены протоколы допросов свидетелей, потерпевших, обвиня­емых, подозреваемых, которые рассматривались лишь как средства фиксации по­казаний. В новом Кодексе такого ограничения не содержится, и протоколы допросов могут быть использованы в качестве доказательств на всех стадиях уго­ловного процесса (с ограничениями, установленными ст. 276, 281 УПК РФ).

    Спорным является вопрос о доказательственном значении протоколов получе­ния образцов для сравнительного исследования (ст. 202). Они могут составляться с соблюдением требований к протоколам следственных действий (ст. 166,167), одна­ко сами образцы имеют доказательственное значение только в рамках сравнитель­ного экспертного исследования, т. е. через заключение эксперта. Не относятся к дан-

    ному виду доказательств и различного рода протоколы и акты, составленные вне уголовного процесса (например, в ходе административной деятельности). Такие материалы могут считаться иными документами в смысле ст. 84.

    Проведение следственных действий может сопровождаться изготовлением планов, схем, слепков, оттисков следов, рисунков, фотографированием, проведе­нием звуко- и видеозаписи и т. п. Такие материалы являются приложением к про­токолу соответствующего следственного действия и не имеют без него доказа­тельственного значения. Подобные приложения следует отличать от материалов фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи, обладающих признаками веществен­ных доказательств или иных документов.

    7.   Иные документы

    Иные документы являются самостоятельным средством доказывания (ст. 84). Кроме них форму документов могут иметь также протоколы следственных и судеб­ных действий, заключения экспертов и некоторые вещественные доказательства. Документы, о которых идет речь в ст. 84, имеют ряд специфических особенностей, позволяющих отграничивать их от других документальных средств доказывания:

    иные документы фиксируют фактические обстоятельства, ставшие извест­

    ными не в результате следственных действий, а за их пределами;

    они могут иметь не только письменную, но и любую другую форму (аудио- и

    видеозапись, запись на носителях компьютерной информации и т. п.), предна­

    значенную для сохранения и передачи информации. Важно, чтобы такие доку­

    менты содержали сведения о лицах, от которых они исходят, с удостоверением

    последними изложенных в документе данных;

    они составляются и удостоверяются не органами, ведущими уголовный

    процесс, а иными лицами (должностными лицами, гражданами), которые

    могут и не быть участниками судопроизводства. Следователь, дознаватель,

    прокурор и суд не могут быть источниками иных документов, поскольку

    должны фиксировать ставшие им известными сведения по делу в форме

    протоколов следственных и судебных действий, где отражаются данные,

    воспринятые ими непосредственно в ходе названных действий. Поэтому не

    имеют значения доказательств такие документы, как, например, справки

    следователя о результатах его телефонных разговоров или личных бесед по

    обстоятельствам дела, о прослушивании им информации по радио или те­

    левидению и т. п.;

    сведения, изложенные в документах, всегда имеют определенное целевое на­

    значение, а именно направлены на доведение до сведения официальных ор­

    ганов обстоятельств, имеющих значение для производства по уголовному

    делу. Если цель изложения лицом в документе сведений была иной (напри­

    мер, организовать совершение преступления, скрыть его следы, сообщить о

    нем своим знакомым и т. д.), то такой документ должен расцениваться как

    вещественное доказательство. Обстоятельства, сопровождающие составле­

    ние иных документов (время, место их изготовления, обстоятельства полу­

    чения следователем и т. д.), не обладают значением доказательственных

    фактов, как это имеет место в случае вещественных доказательств. Поэтому

    иные документы, как правило, заменимы, т. е. без ущерба для их доказатель­ственной силы могут быть замещены другими документами того же содер­жания (дубликатами), исходящими из того же источника. В противном слу­чае документ приобретает значение вещественного доказательства.

    К числу иных документов относятся: документы официальные (исходящие от государственных органов, должностных и юридических лиц) и неофициальные (исходящие от лиц физических); документы письменные и документы на кино-, фото- и электронных носителях; документы, составленные вне рамок процессу­альных отношений, и документы, фиксирующие процессуальные действия (за­явление или сообщение о совершении преступления, письменная явка с повин­ной).

    Иные документы собирают путем их истребования или представления. Они не могут быть получены в результате следственных действий по данному уго­ловному делу. Если же при проведении следственного действия были обнару­жены и изъяты какие-либо документы, то они приобретают значение веще­ственных доказательств (например, изъятая при осмотре места происшествия предсмертная записка, хотя бы она и была адресована правоохранительным органам).

    Документы, приобщенные к уголовному делу или представленные в судебном заседании, могут быть оглашены полностью или частично, если в них изложены или удостоверены обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Иные документы оглашаются стороной, которая ходатайствовала об их оглашении, либо судом (ст. 285). Оглашение документов производится на основании опреде­ления или постановления суда. Если документ не был оглашен, а значит, и иссле­дован в судебном заседании, он не может быть положен в основание приговора или иного судебного решения (ст. 240). Вместе с тем, в силу принципа непосред­ственности исследования доказательств, неофициальные, т. е. исходящие от фи­зических лиц, документы не могут заменить их показаний, полученных от перво­источника. Что же касается официальных документов, то здесь необходимо отметить следующее. Если они содержат информацию, получение, обработка и предоставление которой целиком охватываются компетенцией соответствующе­го органа или организации, то первоисточником представленных в документе све­дений должен считаться этот орган или организация, поэтому и получение в суде показаний автора документа необязательно. Когда же сведения, изложенные в официальном документе, выходят за пределы специальной компетенции соответ­ствующего органа или организации, автор документа (физическое лицо), как пра­вило, должен быть допрошен в качестве свидетеля. Например, содержание рапор­та сотрудника милиции, в котором он сообщает не только о времени, месте и основаниях задержания подозреваемого, но и о конкретных особенностях его по­ведения до и после задержания, обстановке места происшествия, описывает ха­рактер следов преступления и т. д., лишь частично охватывается компетенцией органа дознания, полномочного проводить задержание, но не могущего непосред­ственно воспринимать сопутствующие этому конкретные обстоятельства. Поэто­му такого сотрудника милиции следует допросить по этим обстоятельствам в ка­честве свидетеля.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 219      Главы: <   70.  71.  72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.