Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 24      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 

    § 4. Юридические факты и правосубъектность в движении гражданских правоотношений

    1. Соотношение юридических фактов со второй юридиче­ской предпосылкой движения гражданских правоотноше­ний — правосубъектностью — строится на иных началах, не­жели те, на которых основана связь юридических фактов и нормы права в возникновении, изменении и прекращении гражданско-правовых связей.

    По своему содержанию правосубъектность представляет собой явление сложное, слагающееся из двух основных эле­ментов-—из правоспособности и дееспособности, которыми обладают субъекты гражданского права2.

    1              См В. И. В и л ь н я н с к и и, Толкование и применение граж­

    данских правовых норм,    ВЮЗИ, 1945, стр. 12;    О   С. Иоффе.

    Ответственность по советскому гражданскому праву, издательство ЛГУ, 1955, стр. 84. Здесь же см. перечень литературы по вопросам аналогии закона в науке советского уголовного права.

    2              Автор настоящей   работы   присоединяется   к высказываниям

    А. И Пергамент, которая в отличие от С. Н. Братуся и Н. Г. Алек­

    сандрова усматривает в понятии   правосубъектности   две правовых

    категории — правоспособность и дееспособность, поскольку с поня

    37

     

    Применительно к проблемам теории юридических фактов особый интерес приобретает вопрос о соотношении   юриди­ческих фактов и правоспособности, поскольку второй элемент правосубъектности (дееспособность) служит критерием, ме рой. определяющей способность лица к совершению действий по осуществлению правоспособности   Нельзя также не учи тывать и того положения, что лицо, не совершая лично юри дических действий, может приобрести   права и обязанности посредством действии других лиц.   Однако  воспользоваться правоспособностью (но не юридическими действиями) др} гих лиц субъект гражданского права не может.

    Правоспособность — это юридическая,   е не  какая-либо иная способность лица Она существует, как и другие юриди ческие категории, лишь постольку, поскольку в нашем социа диетическом обществе существует Советское государство и право.

    Говоря о правоспособности, равно  как и о субъективных правах граждан СССР, нельзя не указать на три характер ных момента, присущих названным правовым явлениям, отра жающим в юридической форме  развитие  социа яистическич общественных отношений.

    Первое, на что следует обратить внимание в данном слу­чае, — это на широту прав, широкий объем гражданской пра неспособности, устанавливаемой советским   законом  Наши граждане могут стать и фактически являются обладателями широкого круга прав — политических, имущественных, семей ных и т д

    Вторым моментом, характерным для правоспособности граждан, является^§е_давенство для всех, независимо от пола и возраста, национальности и "образования, служебного по ложения и партийной принадлежности

    Наконец, третье обстоятельство заключается в том,   что права советских   граждан^ реальны;   государство не только декларирует права граждан, но и принимает меры к реаль ной обеспеченности прав граждан

    Правоспособность юридических лиц определяется целями и задачами, стоящими перед данным юридическим лицом его местом в общей системе государственных и иных органов

    тиен субъекта действительно связывается не только его способность иметь права и нести обязанности (правоспособность) но также и спо собяостъ своз-ми действиями приобретать права принимать обязан ности (дееспособность). См. А. И Пергамент К вопросу о прэ новом положении несовершеннолетних «Ученые записки ВИЮН» Госюрнедат, 19^5. вып. 3. стр 4—5 В представлении С II Бра туся (см С Н В р а т усь. Субъекты гражданского права том курса советскою гражданского права Госюричдат 1950 стр 31 и Н Г Александрова (см Н. Г Александров. Законность и правоот ношения в советском обществе. Госюриздат 1955 стр 134) катего рии правоспособности и правосубъектности тождественны.

    38

     

    его местом в народном хозяйстве,   спецификой и профилем его основной деятельности и др.

    Отгр_ани_ченис правоспособности от юридических фактов находит свое_выражение в следующем^Правоспособность вы----ступает в виде общей основы, рпределятощей_ характер и -объем правТкоторые могут находиться в обладании данного субъектгГ""Зта основа~нёббходима для"_каждо^_п£авоотнршег ния; тольк^-правосттасобнр^лицо~'м'ожет_11йгшддд-Ь--правами Определенно ^тговёХйшё^£^бъс^т^__м^жех_со^лД1Ъ__ддя-лтего те или другие прав'аГа"равно обязанности независимо от того, обладай ли он уже конкретным субъективным правом (обя­занностью) или нет Иначе говоря, для того, чтобы приоб­рести определенные права (обязанности), нет необходимости в том, чтобы лицо обязательно уже обладало данными или какими-либо другими конкретньши субъективными правами. В силу этого, по нашему мнению, нельзя согласиться с утверждением, по которому « . проявление правоспособно­сти— это осуществление (разрядка наша —О. К.) субъективного права»1. Осуществление субъективного права лишь сторона, частичка проявления правоспособности Субъект может совершать действия для приобретения права, однако и без осуществления субъективного права правоспо­собность будет в определенной мере реатизована в момент приобретения соотве!ствующего права. Нельзя также согласиться с утверждением проф. С. Н. Братуся. когда он определяет правоспособность как «право отдельного человека или коллективного образования быть субъектом прав и обя­занностей»2.

    Правоспособность -- это не право Если рассматривать ее как право, то кто может быть назван носителем коррес­пондирующей данному праву обязанности? Несомненно, им не будет ни другой отдельный человек, пи другое коллектив­ное образование Не будет носителем указанной обязанно­сти и наше социалистическое государство В противном слу­чае необходимо ответить на вопрос: каково содержание этой обязанности? Но такой вопрос, очевидно, останется без ответа Главное в понятии правоспособности следует усмат­ривать не в «праве», а в «способности».

    Очевидно, с этим согласен и проф С Н Брату сь, так как рядом с рассмотренным определением он приводит ряд дру­гих. Воспроизведем лишь одно из них «Правоспособность — та общая основа, без которой невозможны конкретные право-

    1              С  Н Б р а т ; с ь  О соотношении гражданской правоспособно-

    "тн л субъективных гражданских прав    «Советское   государство и

    право» 1949 г   № 8. сгр. 36.

    2              Там же   Аналогичные определения  даются С  Н   Братусем

    Ё, Томе курса гражданского права   «Субъекты гражданского правам.

    г°аориздат 1950 стр б

    39

     

    к

     

    мочия...»1. В данном определении весьма удачно подчеркну^ та мысль, что п;завоспрсобндсть ^ыступает в качестве о б-

    Ж£.й—_0£новы в_с_я.к о_го         правоотношения.'  Она столь же

    необходима, как и норма права, регулирующая определенное-общественное отношение. Но правоспособность выступает не помимо, а наряду и в связи с действием норм права.

    Правоспособность юридически определяет круг прав, ко­торые могут быть в обладании данного субъекта. Поэтому в законодательстве и науке различается оЛпш1^т_сгшциальная (уставная) _npaBO£nQc.QfiHocia. Основное проявление ££раво-способности следует" от носить не к осуществлению, а к при­обретению _оп ре деленного права; не имея права, субъекп нечего осуществлять. В осуществлении субъективного права правоспособность находит свое косвенное выражение, которое опосредствовано моментом возникновения права у конкрет­ного лица.

    Таким образом, проявления правоспособности не должны и не могут быть сводимы только к моменту осуществления права.

    S     Отличие юридических фактов   как   явлений, с которыми | нормы права связывают возникновение,   изменение или пре­кращение конкретных прав определенного лица, от правоспо­собности как юридической способности субъекта иметь опре­деленные права заключается, на наш взгляд, в следующем.

    Правоспособность — это общая юридическая основа .всех прав, которые может иметь данный субъект. Юридичс ские факты — это частная юридическая основа каждого отдельного права, имеющегося у субъекта. Правоспособность не может сама по себе обусловить наделение субъекта тем или другим правом. Она создает лишь юридическую возможность обладания правами, для превращение которой в действительность необходимы юридические факты Здесь действует прямая зависимость.

    Однако если юридические факты, обусловливающие при обретение определенною права, и будут иметь место, а право возникновение которого эти факты обусловливают, не содер­жится в объеме правоспособности данного субъекта, то зи отсутствием общей   предпосылки   движения   правоегноше ния •— правоспособности — лицо не приобретает соответствую щего права. Здесь действует обратная зависимость — зависи мость юридической значимости фактов от правоспособности Рассмотрим приведенные  положения на конкретных  прим(-рах.

    Головин, получив ордер в январе 1946 юда, вселился в квартиру и проживал в ней до мая 1946 года. В апреле

    1 С. Н. Б р а т у с ь, О соотношении гражданской правоспособно сти и субъективных гражданских прав, «Советское государство и право» 1949 г. № 8, стр. 36.

    40

     

    1946 года на эту же квартиру получил ордер гр-н Должни­ков, который 13 мая 1946 г. вынес из квартиры вещи Голо­вина и занял ее. Куйбышевский областной суд, рассматри­вавший дело в иске Головина о выселении Должникова, от­казал, обязав горкомхоз предоставить истцу другое, годное для жилья помещение. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР, рассматривая данное дело в порядке надзора, отменила решение областного суда и опре­деление Верховного Суда РСФСР, которым было оставлено в силе решение областного суда1.

    Основанием отмены послужила неправомерность действия горкомхоза, выдавшего второй ордер на занятую жилпло­щадь, и самоуправный характер поведения Должникова. Проанализируем сложившуюся обстановку.

    Отдел коммунального хозяйства, издав акт о заселении квартиры Головиным, этим самым закрыл себе возможность распоряжения указанной площадью до освобождения ее дан­ным квартиросъемщиком. Выдав второй ордер на занятую жилплощадь, горкомхоз нарушил ст. 23 постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октября 1937 г.. которая предусматривает распоряжение только свободными жилыми помещениями. Как видно из настоящего дела, спорное помещение было за­нято, и суд, отказавший в защите прав Головина, фактически (да и юридически) санкционировал самоуправное поведение Должникова и незаконные действия горкомхоза. Последний, выдавая ордер Головину, не лишался правоспособности (в данном случае административной) в части распоряжения подведомственным ему жилым фондом вообще, но он не мог предоставлять жилую площадь (выдавать ордер) Должни-кову, поскольку не отменен ордер на нее, выданный Головину.

    Следовательно, в данном случае возможность осуществления компетенции горкомхоза ограничена наличием ранее изданного административного акта. В пере­воде на язык более общих понятий — это означает зависи­мость осуществления правоспособности от юридических фак­тов2.

    1              См. «Судебная практика Верховного Суда СССР»   1947, вып. II

    (XXXVI), стр. 17.

    2              В данном случае необходимо лишний раз подчеркнуть (ёо избе­

    жание неправильного понимания наших суждений) то положение, что

    речь идет именно о зависимости осуществления правоспособности от

    имевших место юридических фактов. Выдавая   ордера на свободные

    жилые помещения (равно как и совершая   иные акты),   названный

    выше орган не суживает объем своей, в частности, административ­

    ной правоспособности, но ограничивается   лишь в возможности   ее

    осуществления. Иное понимание приведенных положений не может

    не привести к тому совершенно неправильному   выводу, что объем

    правоспособности горкомхоза в части    распоряжения    жилфондом

    -фямо пропорционален величине свободных жилых площадей, нахо­

    дящихся в ведении данного государственного органа.

    41

     

    Возможны и обратные случаи, когда правоотношение не может прийти в движение из-за отсутствия правоспособности при наличии юридических фактов. Рассмотрим приведенное положение на следующем примере.

    Лесозаготовительная контора соглашением с колхозом «1-е мая» оформила сдачу колхозом 24932 кг овса в счет обязательных поставок государству. В соглашении была так­же зафиксирована приемка овса колхозом на хранение, в то время как овес по государственной поставке фактически не сдавался. На первый взгляд может показаться, что стороны совершили сделку, которая отвечает всем требованиям за­кона: она облечена в надлежащую форму, в ней точно ука­заны предмет, цена и т. п.

    Однако поскольку объем правоспособности сторон не со­держит в себе права на совершение сделок, предметом кото­рых является продукция, отчуждаемая по обязательным по­ставкам государству, постольку приведенные соглашения являются антигосударственными и, как противоречащие по­становлениям правительства об обязательных поставках, яв­ляются недействительными1.

    В данном случае юридический факт как будто бы и есть (соглашение достигнуто и облечено в надлежащую форму). однако он не приобретает той значимости, которую имели в виду стороны, заключая договор. Противоположное правовое действие указанного юридического факта объясняется огра­ниченным объемом уставной правоспособности контрагентов Стороны вышли за ее пределы и тем самым совершили право­нарушение, последствия которого могут быть определены по ст. ст. 30 и 147 ГК. Это дело показывает существование об­ратной'Зависимости, зависимости юридической значимости фактов от правоспособности.

    Таким образом, соотношение юридического факта и право­способности строится по принципу частной и общей основы правоотношения. Указанные основы тесно связаны межд\ собой: частная основа служит проявлением общей. Общая основа создает юридическую возможность, частная основа реализует эту возможность и приводит на основе закона в движение гражданское правоотношение.

    ^ 2, Если правоспособность представляет собой суммарное выражение прав, носителем которых может быть субъект, то дееспособность определяет возможность реализации субъек­том его правоспособности своими действиями.

    Соотношение между юридическими фактами _и дееспособ­ностью находится в несколько иной плоскости, нежели" соот­ношение указанных фактов с правоспособностью. Правоспо­собность — это такая юридическая способность лица, которая

    1 См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1949 г   № 1-стр. 18. 42

     

    „с, только не может быть передаваема, но даже и восполняе-

    НС    1    тт

    а действиями других лиц. Иная картина складывается в отношении дееспособности. Данная юридическая способность также непередаваема, но в определенных условиях она можег быть восполнена.

    Законодатель предполагает у каждого лица наличие со­знания и воли, которые дают возможность лицу как отда­вать отчет в своих действиях (интеллектуальный момент), так и руководить своими поступками (волевой момент). Однако способность к даче отчета в своих действиях, ю есть способ­ность принимать решение со знанием дела и способность к руководству своими поступками, у различных людей может быть неодинакова в зависимости от определенных обстоя­тельств. Законодатель, учитывая данные положения, устанав­ливает соответствующие правила поведения в зависимости от этой способности. Так, например, законодатель, видя, что малолетние и несовершеннолетние хотя и обладают в опре­деленной мере способностью принимать решение со знанием дела и руководить своими поступками, признает эту их спо­собность вес же пониженной. Результатом такого признания является установление правил, содержащихся в ст. ст. 7—9 ГК, из которых видно, что малолетние (равно душевноболь­ные или слабоумные)1 лишены полностью дееспособности, а несовершеннолетние обладают дееспособностью в ограничен­ном объеме.

    Отсутствие дееспособности или ее наличие в ограниченном объеме не тождественно отсутствию (ограничению) право­способности, которое означает невозможность приобретения прав вообще (частично). Отсутствие дееспособности влечет лишь невозможность приобретения прав своими действиями. Это приводит к необходимости совершения соответствующих действий другими лицами в отношении полностью недееспо­собных и к установлению юридического факта — согласия (говоря языком ст. 9 ГК) «законных представителей», по по­воду действий, совершаемых ограниченно дееспособными2.

    В подобных случаях связь дееспособности с юридически­ми фактами выступает наиболее наглядно. При наличии определенных юридических фактов — родства, усыновления

    1 Наша судебная практика требует для признания лица недееспо­собным неуклонного выполнения требований ст. 8 ГК. В тех случаях, когда требования этой статьи не выполнены, лицо признается дееспо­собным (см , например, «Сборник постановлений Пленума и опреде­лений коллегий Верховногс Суда СССР 1940 год», Юриздат, 1941, стр. 223; «Сборник постановлений ппенума и определений коллегий верховного Суда СССР 1943 год», Юриздат, 1948, стр. 217; «Сбор­ник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного L№ СССР 1942 год», Юриздат, 1947, стр. 135.

    ? Здесь имеется в виду, конечно, совершение правомерных дей­ствий. На совершение деликтов никто не у правом очен.

    43

     

    и т. д. —^посредством действий одних лиц происходит воспил нение недостающей или полная «подстановка» отсутствую, щей дееспособности других лиц. Однако не всякое лицо мо жет выступить в роли, например, восполняющего ограничен ную дееспособность несовершеннолетнего. Для этого требуют ся указанные выше факты. Не следует, конечно, думать, что восполняя ограниченную дееспособность несовершеннолетних родители, усыновители и тому подобные лица как бы «отры вают» часть своей дееспособности в момент одобрения еде лок. Восполнение дееспособности есть реализация соответ­ствующих субъективных прав родителей, опекунов, усынови телей и тому подобных лиц. Дееспособность данных ЛИ1 проявляется в этих случаях через осуществление указанны* прав. В противном случае, нужно признать способным «всякой и каждого» полностью дееспособного к восполнению огра­ниченной дееспособности, «всякого и каждого» несовершенно летнего. Однако такое положение будет находиться в прямом противоречии с законом (ст. 9 ГК).

    Аналогичные выводы необходимо сделать и в части «под становки» дееспособности как по отношению к малолетним, так и душевнобольным и слабоумным — полностью недееспо собным.

    Таким образом, ^дееспособность одних лиц может быть восполняема юридическими фактами — действиями другие определенных лиц. Однако явлений обратного порядка не су ществует, дееспособность остается юридической способно­стью с точки зрения возможности, но пе необходимости, обя зательности движения конкретного правоотношения.

    Дееспособность сама по себе (помимо юридических фак­тов) не порождает никаких прав и обязанностей. Она состав­ляет общую основу, предпосылку для реализации субъектом его правоспособности своими действиями — юриди­ческими фактами. Если же лицо не обладает предусмотренной законом юридической способностью (дееспособностью), то и правовой эффект его действий будет отличным от результатов действий лица, обладающего указанной способностью и cooi ветствующем объеме. Наиболее наглядно это положение можно проиллюстрировать на тех гражданских судебных де­лах, в которых «виновными» причинителями или потерпев шими являются лица недееспособные. Приведем нескольк1 таких дел, кратко изложив их фабулу;

    1) несколько несовершеннолетних ребят школьного возра­ста играли возле стога сена, принадлежащего гражданам Катасонову и Сазоновой. Из-за шалостей детей с огнем воз­ник пожар, в результате которого стог сена сгорел, и ука­занным выше лицам был причинен ущерб в сумме 1SS9 руб.1,

    ! См, постановление Президиума Свердловского областного суда от 27 января 1956 г. Дело по иску Катасонова и Сазоновой 44

     

    2) четверо мальчиков школьного возраста (9—13 лет) „зложили в стеклянную бутылку карбит и, залив некоторое количество воды, закрепили горлышко бутылки пробкой. Сна-пяженная подобным образом бутылка была брошена под ноги ученице 6-го класса Ивановой. Бутылка взорвалась, и содержащаяся в ней жидкость попала на пальто Ивановой /пальто было испорчено). Родители Ивановой обратились с иском на основании ст. ст. 405 и 408 ГК РСФСР к родителям, дети которых причинили вред1;

    3) Боря Шишкин 8 лет был отпущен родителями в город с одним из его приятелей. Во время поездки в трамвае, не доезжая до остановки, Боря спрыгнул с трамвая и попал под колеса вагона, в результате чего у него была произведена ампутация ноги. На основании ст. 404 ГК РСФСР родители обратились с иском к трамвайно-троллейбусному управлению г Свердловска о взыскании средств на дополнительные рас­ходы по уходу и лечению мальчика2.

    Не останавливаясь на вопросах обоснования ответствен­ности родителей за вред, причиненный их детьми, а равно па вопросах о значении вины родителей в случае причинения вреда их детям, обратимся непосредственно к вопросам о соотношении юридических фактов и дееспособности в приве­денных выше обязательствах из причинения вреда3.

    Непосредственными фактическими причинителями вреда в первом и во втором случаях являются дети. Поскольку эти причинители вреда полностью недееспособны, закон возлагает ответственность (то есть устанавливает определенные юриди­ческие последствия) на тех лиц, которые обязаны нести над­зор за детьми. Иначе говоря, отсутствие дееспособности у лица, причинившего вред (в частности, у ребенка), приводит к тому, что юридическая оценка его поведения приобретает особый характер. Действия ребенка рассматриваются как своеобразный «результат» выполнения родителями ил обя­занности по воспитанию. Это положение относится не только к случаям, когда ребенок «виновен» в причинении вреда

    1              См. дело народного суда Советского района г. Каменск-Ураль­

    ского Свердловской области (1956 г.) по иску Иванова к Сухареву,

    Волотову, Осипову и Ряпикову о возмещении вреда.

    2              См. постановление президиума Свердловского областного суда

    °т 14 марта 1956 г. Дело по иску Шишкиной к Свердловскому Трам-

    еайно-троллейбусному управлению о возмещении вреда.

    3              Обзор существующих высказываний относительно обосновании

    ответственности за вред, причиненный малолетними и несовершенно­

    летними, см. в работе А. И. Пергамент, К вопросу о правовом

    положении несовершеннолетних. «Ученые записки ВИЮН», Госюр-

    "эдат. 1955. вып. 3. стр. 62.

    45

     

    другим лицам, но и к тем случаям, когда он «виновен»; бу I дучи потерпевшим. Однако юридические последствия связы-1 ваются не с самим по себе «результатом врспитания&_4дей I ствиями .ребенка), а с_дейстБия_ми родителей по воспитанию I хотя и судить о_таких_деиствиях приходится подчас по-«ре-зультатам».

    3. Выше было указано, что норма  права  и юридический факт в движении гражданских правоотношений выступают в качестве общей правовой   предпосылки   и частной   основы возникновения, изменения и прекращения этих правоотноше­ний. Аналогичные суждения были высказаны сейчас и отно­сительно   соотношения   правосубъектности   и юридически* \ фактов в динамике гражданско-правовых отношений. Однако норма права, регулирующая соответствующие общественные1 отношения   и   правосубъектность   лица,   будучи   общими; правовыми предпосылками, не «равновелики» между собой, не тождественны как по своему юридическому существу, так! и по их влиянию на движение правоотношения.

    Правосубъектность в огличие от нормы права, регулирую щей данный вид общественных отношений, не является мери лом поведения любого и каждого участника  общественною отношения, а служит мерилом способности обладать соответ­ствующими правами  определенными  субъектами! Так, если в отношениях по розничной купле-продаже в каче-1 стве покупателя выступает какая-либо социалистическая ор ганизация, то она будет нести совершенно   идентичные обя­занности по оплате   купленного,   как и любой   гражданин! совершающий покупку в том же магазине. Иное положение складывается в отношении   правосубъектности.   Последняя различна у различных субъектов права. Наиболее наглядно это положение вырисовывается применительно к юридическим • лицам, правосубъектность   которых   определяется их уста­вами (положениями) в соответствии с теми целями и задача­ми, для достижения которых было создано (образовано) дан-1 ное юридическое лицо.

    Правосубъектность в движении гражданских правоотно • шсний (так же, как и норма права) — общая правовая пред­посылка, но предпосылка более конкретизированная в зави­симости от субъекта, будущего участника  гражданских пра-| воотношений. При этом, разумеется,  не следует  смешивать правосубъектность с теми нормами права, в которых дается регламентация правосубъектности тех или других лиц. Нель­зя, в частности, смешивать положения ст. ст. 4—10 ГК, опре-. деляющие правосубъектность граждан с реальной правосубъ-1 ектностью, как нельзя смешивать правосубъектность юриди-i ческих лиц с нормативными установлениями, регламентирую щими правосубъектность данной категории лиц гражданского права. 46

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 24      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.