Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 16      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.

    § 3. Механизм уголовно-правового регулирования: уголовно-правовые отношения

    Вторым звеном в механизме уголовно-правового регулиро­вания являются уголовно-правовые отношения, т. е. те право­вые связи, которые складываются в соответствии с требовани­ями норм уголовного права между субъектами — носителями прав и обязанностей. Проблема правоотношений в уголовном нраве, как и в общей теории права, относится к числу важней­ших, фундаментальных проблем. Она связывает в единое це­лое по существу все основные категории уголовного права: нор­мы, поведение, объект регулирования, ответственность и т. д. В рамках этого единства все указанные понятия и институть| функционируют и в рамках этого единства, следовательно^ проверяется правильность их работы. Теория уголовно-право* вых отношений, таким образом, играет важную методологиче­скую роль в исследовании вопросов уголовной ответственно­сти. Не случаен поэтому постоянный интерес к проблеме уго^ ловно-правовых отношений, проявляемый в последнее десяти* летие со стороны многих ученых. Известное отставание в раз­работке теории уголовно-правовых отношений, о котором спра­ведливо говорилось,42 сменилось в настоящее время довольно интенсивными исследованиями, хотя, пожалуй, ни одна из других уголовно-правовых проблем не порождала столь значи­тельного расхождения во взглядах не только по частным во­просам, но и по ее концептуальным основам.

    Традиционный вопрос о моменте возникновения уголовного правоотношения, ответы на который столь различны, что ис­черпывают все логически возможные варианты (вступление в силу уголовно-правовой нормы, совершение преступления, воз­буждение уголовного дела, привлечение в качестве обвиняемо­го, избрание меры пресечения, вступление приговора в закон­ную силу, начало исполнения наказания), сводится по сущест­ву к вопросу о том, что же такое уголовное правоотношение, какова его сущность. Отсутствие сближения мнений по этим.

    42 Марксистско-ленинская   общая теория государства и права: Социалистическое право. М., 1973, с. 587.

     

    принципиальным вопросам позволило М. И. Ковалеву не без иронии заметить, что «в теории уголовно-правовых отношений каждый криминалист сражается сам за себя».43

    Впервые попытка определить уголовно-правовые отношения была предпринята М. С. Строговичем. Он писал: «Материаль­но-правовые отношения. . . есть выраженное в законе отноше­ние государственной власти к лицу, совершившему действие, расцениваемое законодателем как преступление».44 Впослед­ствии об уголовном правоотношении как отношении между государством и преступником писали многие авторы,45 по мне­нию которых регулятивная функция уголовно-правовых отно­шений заключается лишь в организации отношений между лицом, совершившим преступление, и государством (уполномо­ченным органом государства). Например, Н. А. Огурцов дает следующее определение: «Правоотношение в советском уго­ловном праве представляет собой отношение между социали­стическим государством, выступающим в лице органов право­судия (дознания, следствия, прокуратуры и суда), и преступ­ником по поводу совершенного последним общественно опас­ного деяния — преступления и уголовной ответственности ви­новного за содеянное».46

    Сводятся ли, однако, все уголовно-правовые отношения между государством и гражданином лишь к тем, которые воз­никают по поводу уже совершенного преступления? Как отме­чалось в предшествующем разделе, уголовно-правовая норма адресует свои требования определенным категориям людей, возлагая на них прежде всего правовую обязанность не совер­шать преступлений. Вопрос, следовательно, может быть пере-

    43            Ковалев М. И.   Советское уголовное право.   Курс лекций.   Сверд­

    ловск, 1971, вып. 1, с. 88.

    44            С т р о г о в и ч М. С.   Природа советского уголовного процесса и прин­

    цип состязательности. М., 1939, с. 81.

    45            Т р а и и и н А. Н.   Система   Общей части   уголовного права. — Совет­

    ское государство  и  право,   1946,  №  5—6,  с.   11;    Загород инков   Н.  И.

    О  содержании    уголовно-правовых   отношений. — Советское    государство  и

    право,  1963, №  11, с. 85 и ел.;   Шаргородский М. Д.   Введение, пред­

    мет, система и метод науки уголовного права. — В кн.: Курс советского уго­

    ловного права, т.  1. Л.,  1968, с. 23;    Смирнов В. Г.   Правоотношения в

    уголовном  праве. — Правоведение,   1961,  № 3,  с.  88—89;    Огурцов  Н.  А,

    Правоотношение   и   ответственность   в   советско?,!   уголовном   праве.   Рязань,

    1976, с. 27; М е л ь н и к о в а Ю.  Б.   О понятии и сущности   уголовно-право­

    вых отношений. — Советское государство и право, 1970, № 6, с. 94; Санта-

    л о в А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л.,  1982, с. 42;

    С а м о ш и н П. И.   Единство уголовно-правовых отношений. — Советское го­

    сударство и право,  1971, № 1, с. 97; Барков А. В.   К вопросу о сущности

    уголовных правоотношений. — В сб.: Проблемы уголовного права / Под ред.

    И. С. Тишкевич. Минск,  1976, с.  15—16; Ной И. С.   Уголовно-правовые от­

    ношения •— одна из важнейших юридических гарантий конституционных прав

    и свобод граждан. — В кн.: Личность и уголовная ответственность. Саратов,

    1979, с. 9—10. (Межвуз. науч. сб., вып. 1).

    46            Огурцов Н. А.  Указ, соч., с. 27.

     

    фразирован так: образует ли вытекающая из уголовно-право-' вого требования связь правоотношение или эти требования реализуются вне правоотношений? В общей теории права, а вслед за ней и в уголовном праве вопрос этот вызывает разно­гласия. Так, по мнению П. Е. Недбайло, уголовно-правовая норма регулирует поведение людей путем установления обя­занностей, но воздействует на него вне правоотношения.47 Л. С. Явич полагает, что «уголовное право реализуется в пер­вую очередь тогда, когда граждане соблюдают установленные мм запреты.. . но такая реализация не связана с возникновени­ем каких-либо правоотношений».48 Аналогичную позицию за­нимают Р. О. Халфина, В. В. Лазарев, Ю. С. Решетов49 и дру­гие авторы. В теории уголовного права ее поддерживают И. Н. Даньшин, 3. Д. Иванова, А. В. Барков, А. И. Санталов.50 Что же мешает, констатировав наличие правовых связей — а их признают сторонники данной позиции; «обязанностям (запре­там) в уголовном праве противостоят права лиц, в интересах которых установлены эти запреты», пишет, например, А. И. Сан­талов,51— считать связи правоотношениями?

    Не претендуя на исчерпывающий анализ принципиально важной и сложной проблемы и всех аргументов, приводимых сторонниками различных точек зрения, отметим прежде всего следующее. Защитники указанной позиции исходят из того, что правовые отношения могут иметь лишь конкретный состав сво­их субъектов,52 что ценность понятия правоотношения заклю­чается, в частности, в обозначении конкретного, реального общественного отношения, облеченного в форму права.58 И для А. И. Санталова отношения по соблюдению запретов являютс# нормальными общественными отношениями (то, что они «нор­мальны», не вызывает сомнений), но не приобретают качества шравовых потому, что к числу правовых, по его мнению, мож­но отнести лишь реальные конкретные отношения, урегулиро­ванные нормами права.

    На наш взгляд, тезис о возможности реализации прав и обязанностей вне правоотношений не выдерживает проверки

    47 Недбайло П. Е. Советские социалистические правовые нормы. Львов, 1959, с. 96.

    4« Я в и ч Л. С.   Указ, соч., с. 223.

    *9 X а л ф и н а Р. О. 1) Методологический аспект теории правоотноше­ний, с. 23 и ел.; 2) Общее учение о правоотношении, с. 7; Лазарев В. В. Применение советского права. Казань, 1972, с. 7—9; Решетов Ю. С. Реа­лизация норм права и правоотношения. — Правоведение, 1976, № 6, с. 24—30.

    50            Даньшин И. Н.   Правоотношения в уголовном праве. — В кн.: Во­

    просы государства и права, вып. 2. М., 1974, с. 236; Иванова 3. Д. Указ,

    соч., с. 111; Барков А. В.   К вопросу о сущности уголовных правоотноше­

    ний, с. 5; Санталов А. И.  Указ, соч., с. 44.

    51            С а н т а л о в А. И.  Указ, соч., с. 41.

    52            Я в и ч Л. С.  Указ, соч., с. 205.

    53            X а л ф и н а  Р.  О.   Методологический  аспект теории  правоотношений,

    г,  23.      I

     

    с позиций уголовно-правовой теории, ибо в конечном итоге он означает, что тот, кто не совершает преступлений, для уголов­ного права безразличен. Лицо, которое спасает утопающего, пишет А. И. Санталов, с точки зрения уголовно-правовой нор­мы (ст. 127 УК РСФСР) является лишь человеком, выполняю­щим свой гражданский долг.54 На самом деле все обстоит на­оборот: тот, кто не совершает преступления, не только не без­различен для уголовного права, но и является целью, ради ко­торой оно существует. Лицо, спасающее утопающего, поступает правомерно именно с точки зрения уголовного закона, т. е. вы­полняет свой правовой долг, даже если оно менее всего заду­мывается об этом. Если лицо, находящееся в условиях, предус­мотренных ст. 127 УК РСФСР (гипотеза), не выполнит лежа­щей на нем обязанности (диспозиция), должна наступать уго­ловная ответственность (санкция). Тот факт, что обязанность, установленная данной нормой, — оказывать помощь лицам, на­ходящимся в опасном для жизни состоянии, — обращена ко всем, кто мог ее оказать, не подвергая ни себя, ни других лиц серьезной опасности, не лишает эту обязанность ни реально­сти, ни конкретности в каждом отдельном случае.

    Поэтому следует согласиться с теми авторами, которые по­лагают, что правоотношения, возникающие на основе норм уголовного права (или шире — запретительных норм), вполне реальны, ничем существенным (ни по силе воздействия, ни по методам, ни по целям, например) не отличаются от иных право­отношений. «В реальной действительности, — писал А. А. Пп-онтковский, — действующая правовая норма всегда вместе с тем создает и соответствующие ей правоотношения. Объектив­ное право поэтому существует всегда в единстве с субъектив­ными правами и корреспондирующими им правовыми обязан­ностями».55 Положение о том, что правоотношения могут вы­текать из нормативных запретов, выдвигается в работах С. С. Алексеева. Н. И. Матузова, Б. Л. Назарова и др.56 Дей­ствительно, всякая правовая связь есть правовое отношение. Субъективное право «беззащитно», если оно не подкреплено обязанностью «другой стороны», а обязанность утрачивает свой смысл, если никто не правомочен требовать ее выполнения. Все общие и особенные запреты, обращенные ко всем субъек­там права или к определенной группе таковых, как одинаковые масштабы трансформируются в сфере фактических отношений, и их субъекты становятся носителями обязанностей не совер­шать тех или иных действий, поступков. Этой обязанности со-

    54            Санталов А. И.  Указ, соч., с. 44.

    55            П и о н т к о в с к и и А. А.   К вопросу о взаимоотношении объективно­

    го и субъективного права. — Советское государство и право. 1958, № 5, с. 28,

    ^Алексеев С. С. Общая теория права, вып. 1. Свердловск, .1963, с. 142—144; Матузов Н. И. Субъективные права граждан СССР. Сара­тов, 1966, с. 54; Назаров Б. Л. Указ, соч., гл. 3.

    87

     

    ответствует субъективное право государства (в лице его соот­ветствующих органов), право требовать от обязанных сторон определенного правомерного поведения. Вряд ли можно отри­цать, говорит Б. Л. Назаров, наступление таких связей вместе с установлением государством тех или иных запретов. Такие связи являются юридическими, поскольку возникают благодаря правовым нормам. Эти связи являются правовыми отношени­ями, поскольку в них праву одной стороны соответствует обя­занность другой.57

    В теории уголовного права наиболее аргументированно кон­цепцию уголовно-правовых отношений защищает М. И. Кова­лев, по мнению которого «действие уголовного права, т. е. со­циальная полезность и эффективность его норм, заключается не только в правильном применении их к конкретным случаям жизни. Оно гораздо глубже и многообразнее. Применение пра­вовых норм есть лишь одна из форм жизни права. . . Но кроме этого у права есть более сложная и более скрытая форма воз­действия на общественную жизнь, которая заключается в ор­ганизующей, воспитательной и мобилизующей роли, присущей праву самим фактом своего существования. И уже он порож­дает определенные правоотношения государства с гражданами и граждан между собой».58 О реальности порождаемых нор­мами правовых отношений пишут 3. А. Астемиров, А. В. Нау­мов, А. Н. Тарбагаев и ряд других криминалистов.59

    При таком подходе правильно подчеркивается активная роль уголовно-правовых норм в регулировании широкого круга наиболее ценных для социалистического общества обществен­ных отношений, четко определяется правовое место личности в системе уголовно-правовых отношений, последовательно свя­зывается в единую систему требование, исходящее от нормы, правовой статус личности и те санкционные правоотношения, которые возникают в случае совершения преступления. Два положения нуждаются, на наш взгляд, в рамках рассматривае­мой концепции в уточнении. Во-первых, возникновение регу­лятивных уголовно-правовых отношений основано на уголов­ном законе, но не происходит прямо и непосредственно, всегда и безусловно в момент его вступления в силу, как это зачастую утверждают. Закон должен найти своего адресата. Поскольку безусловных уголовно-правовых запретов не существует, каж­дый субъект вступает в сферу действия уголовно-правовой

    57            Н а з а р о в Б. Л.  Указ, соч., с. 282—283.

    58            К о в а л е в М. И.  Советское уголовное право, с. 91.

    59            Астемиров 3. А.  1)  Уголовная ответственность и наказание несо­

    вершеннолетних. М., 1970, с. 9; 2)  Понятие юридической   ответственности. —

    Советское государство и право, 1979, № 6, с. 63; Наумов А. В.   Примене­

    ние уголовно-правовых норм.  Волгоград,   1973, с.   15;    Тарбагаев А.  Н.

    О понятии позитивной уголовно-правовой ответственности. — Вестн. Ленингр.

    ун-та, 1981, А1» 1, с. 88.

     

    нормы лишь тогда, когда наступает условие, содержащееся в ее гипотезе — достижение возраста уголовной ответственности, приобретение соответствующей социальной роли (специальный субъект) и т. п.60 Во-вторых, «второй стороной» в рассматри­ваемом правоотношении всегда выступает государство, с кото­рым человек всегда состоит в правовых отношениях равных «партнеров», объем прав и обязанностей которых действитель­но корреспондировав. Обязанности гражданина не нарушать требования уголовно-правовых норм соответствует право госу­дарства требовать соблюдения уголовно-правовых норм. Обя­занности государства ии при каких . обстоятельствах не при­менять уголовную ответственность, если не совершено преступ­ление, соответствует право гражданина поступать так, как ему будет угодно, не нарушая при этом уголовно-правовых запре­тов. Выполняя свои обязанности и используя права, гражданин находится под государственной защитой, а государство хотя и не возлагает обязанности на гражданина по поддержанию пра­вопорядка, но поощряет и охраняет его активность. Нарушение позитивной обязанности соблюдать требования уголовного закона порождает необходимость государственного вмешатель­ства, цель которого локализовать конфликт между человеком и обществом, вернуть нарушенное общественное отношение в состояние упорядоченности, предупредить возможность новых нарушений. Уголовное право, таким образом, вынуждено вы­полнить свою вторую задачу, производную от первой, главной задачи — реализовать угрозу, содержащуюся в санкциях его уголовно-правовых норм. Реализация ответственности за со­вершенное преступление происходит на основании закона и в порядке, установленном законом. Основание и пределы ответ­ственности установлены нормами уголовного права, порядок реализации уголовной ответственности — нормами уголовно-процессуального права. В том, что в связи с совершением пре­ступления возникают особые отношения между государством и преступником, урегулированные нормами уголовного права, в настоящее время, пожалуй, не сомневается никто. Более того, как уже отмечалось, сторонники господствующего мнения толь­ко в них и видят собственно уголовно-правовые отношения. Мы же подчеркиваем их вторичность потому, что они произ-водны от основных регулятивных уголовно-правовых отноше­ний: обязанность отвечать лежит только на том, кто был обя­зан не нарушать уголовно-правового запрета, но нарушил его. Отношения, возникающие в связи с совершением преступ­ления, называют по-разному: санкционные, охранительные, спе­цифические уголовно-правовые, материально-правовые. Разу­меется, всякое название несколько условно, но если попытать­ся кратко передать главное, то, пожалуй, эти отношения мож-

    60 Бойцов А. И.   Теоретические вопросы уголовной ответственности и освобождения от нее: Автореф. канд. дис. Л.,  1982, с. 9—10.

    89

     

    но было бы назвать «ремонтно-восстановительными». Этим еще раз была бы подчеркнута их функциональная роль — регулиро­вать отношения между гражданином (преступником) и госу­дарством, но уже иным методом, чем ранее, охранять общест­венные отношения, но уже от новых преступлений и, регули­руя и охраняя, восстанавливать нарушенный правопорядок.

    В последние годы проблема правовых отношений, склады­вающихся в результате совершения преступления, привлекала внимание многих авторов. Однако, как и прежде, едва ли не все основные вопросы проблемы остаются дискуссионными. Решительно расходятся мнения по поводу юридических фактов, порождающих уголовно-правовые отношения, и, следовательно, субъектного состава, содержания и связи указанных отношений с уголовной ответственностью, объекта, момента окончания и других вопросов. Между тем не вызывает сомнения, что от пра­вильного понимания уголовно-правовых отношений зависит как решение важных теоретических проблем, так и практическое обеспечение режима социалистической законности при осуще­ствлении правосудия по уголовным делам. Уголовно-правовые отношения определяют правовой статус их участников, выража­ют то бесспорное обстоятельство, что государство в отношениях с лицом, совершившим преступление, выступает как сторона, наделенная строго определенными правами и обязанностями, отступление от которых недопустимо, и что, в свою очередь, преступник, по выражению А. А. Пионтковского, «не бесправ­ный объект карательной власти государства»,61 а субъект, так­же наделенный правами и обязанностями.

    Что же является юридическим фактом, определяющим воз­никновение уголовно-правового отношения? В теории уголов­ного права по этому поводу существуют по крайней мере четы­ре точки зрения. Одна группа авторов полагает, что это момент совершения преступления,62 вторая — момент возбуждения уго-

    61            П и о и т к о в с к и й А.  А.   Введение в  теорию советского уголовного

    права. — В кн.: Курс советского уголовного права, т.  1. М,  1970, с.  15.

    62            Полянский Н. Н.   Вопросы теории советского уголовного процес­

    са. М.,  1956, с. 258; Строгович М. С.  Курс советского уголовного про­

    цесса. М.,  1968, с. 49 и ел.:    Пионтковский А. А.    1)  Правоотношения

    в уголовном праве.— Правоведение,  1962, № 2, с. 87; 2)  Введение в теорию

    советского уголовного права, с.  13 и ел.; Беляев Н. А.  1)  Предмет совет­

    ского исправительно-трудового права. Л.,  1960, с. 22; 2}  Понятие, задачи и

    система  советского  уголовного права. — В   кн.:   Советское  уголовное  право.

    Часть Общая. М,   1977,  с. 6;    Элькинд П. С.   Указ, соч., с.   19;    Кова­

    лев М. И.   Советское уголовное право, вып.   1,    с.  101  и ел.;    Курлянд-

    с к и й  В.  И.  Уголовная  ответственность и  меры  общественного  воздействия.

    М., 1965, с.  19;  Карпу шин   М. П., Кур л ян дек ни В.  И. Уголовная от­

    ветственность и состав преступления. М., 1974, с. 21;  Божье в В. П. Уголов­

    но-процессуальные правоотношения. М.,  1975;  Огурцов Н. А.   Указ, соч.,

    с. 21 и ел.; Багр и й -Шахматов Л. В.   Уголовная ответственность и на­

    казание. Минск,  1976,    с. 43 и ел.;    Барков А. В.   К вопросу о сущности

    уголовных правоотношений. — В кн.: Проблемы уголовного права: Сб. статей,

    / Под ред. И. С. Тишкевича. Минск, 1976, с. 12.

    90

     

    ловкого дела,63 третья — привлечение лица в качестве обвиняе­мого64 и, наконец, четвертая — вынесения обвинительного при­говора (вступления его в законную силу).65 В основе расхож­дения мнений по поводу момента возникновения уголовно-пра­вового отношения лежат прежде всего различия в понимании самой природы правовых отношений. Если признать, что пра­воотношение вообще и уголовно-правовое отношение как его разновидность есть правовая связь между субъектами, харак­теризующаяся наличием соответствующих друг другу прав и обязанностей, то, естественно, момент возникновения таких прав и обязанностей и будет моментом возникновения право­отношения. Следовательно, вполне возможно связать возникно­вение уголовно-правового отношения с моментом совершения преступления. Если же под правоотношением понимать нечто иное, скажем, рассматривать его в качестве особого идеологи­ческого общественного отношения, являющегося результатом воздействия права на поведение людей, то уже невозможно связывать возникновение уголовно-правового отношения лишь с фактом совершения общественно опасного деяния, предусмот­ренного уголовным законом. При таком понимании правоотно­шения норма уголовного права и преступление — лишь пред­посылки возникновения уголовно-правового отношения. Они создают права и обязанности, но не само уголовно-правовое отношение. Почему? Потому, что, по мнению сторонников рас­сматриваемой позиции, чтобы стать действительным правоотно­шением, оно, как и каждое общественное отношение, должно воплотиться в деятельности, в рассматриваемом случае в дея­тельности государственных органов, применяющих уголовный закон.

    С таких общих позиций подходят к решению рассматривае­мого вопроса В. Г. Смирнов и А. И. Санталов. Для них «со­держание уголовно-правового отношения не может быть сведе­но к субъективным правам и обязанностям его участников».66 Совершение преступления «объективно создает права и обя­занности, но не уголовно-правовые отношения»67 потому, что

    63            С а ы т а л о в А. И.   1) Уголовно-правовые отношения и уголовная от­

    ветственность.— Вести. Ленингр. ун-та,  1974, № 5, с.  123; 2)  Теоретические

    вопросы уголовной ответственности. Л., 1982, с. 50 и ел.

    64            Р и в л и н  А.  Л.   Об  уголовно-правовых    и  уголовно-процессуальных

    отношениях. — Правоведение,  1959, № 2, с.   111;  Брайнин  Я. М. Уголов­

    ный закон и его применение. М., 1967, с. 34 и ел.; Марцев А. И.   Понятие

    и содержание уголовной ответственности. — В  кн.;  Проблемы  борьбы с  пре­

    ступностью, вып. б. Омск, 1976, с. 12—13.

    65            Недбайло П. Е.   Применение советских    правовых норм,    с.  485;

    С м и р н о в В. Г.    1)  Правоотношения    в уголовном праве. — Правоведение,

    1961, № 3, с. 93; 2)  Функции советского уголовного права, с. 153 и ел.; 3 а-

    г о р о д н и к о в Н.  И.   О пределах уголовной   ответственности. — Советское

    государство и право,  1967, № 7, с. 44; Ной И. С.   Указ, соч., с. 9—10.

    ее Смирнов В.  Г.   Функции советского уголовного права,  с.   165. е? Санталов А. И.   Уголовно-правовые отношения и уголовная ответ­ственность.— Вести. Ленингр. ун-та, 1974, № 5, с. 123.

    91

     

    «содержанием правоотношения следует считать поведение уча­ствующих в нем лиц»,68 пишет В. Г. Смирнов, и «положение о действиях людей как проявлении (выражении) общественных отношений» служит исходным «для решения вопроса об уго­ловно-правовых отношениях»,69 утверждает А. И. Санталов.

    Этой концепции (в отличие от позиции тех авторов, которые определяют уголовно-правовое отношение как общественное от­ношение, урегулированное нормами права, а его содержание видят в правах и обязанностях субъектов отношения, возника-кающих в момент совершения преступления) нельзя отказать в определенной последовательности, хотя для А. И. Санталова указанные действия начинаются с момента возбуждения уго­ловного дела, а для В. Г. Смирнова — с момента вступления в законную силу обвинительного приговора суда о назначении лицу, совершившему преступление, определенного наказания.

    Поскольку, как уже отмечалось, любая индивидуальная связь (как и конкретная деятельность) сама по себе не обра­зует общественного отношения, вполне достаточно, чтобы кон­статировать наличие правоотношения, установить взаимную связь субъектов в виде их прав и обязанностей. Да и те авто­ры, которые тре.буют для признания наличия правоотношений нечто большее, чем совокупность прав и обязанностей соответ­ствующих субъектов, не могут игнорировать их существования и так или иначе вынуждены включать в рамки общей конструк­ции правовых связей, порожденных самим фактом совершения преступления. Так поступает В. Г. Смирнов, вводя понятие властеотношений, возникающих в момент совершения преступ­ления, не смог пройти мимо прав и обязанностей А. И. Санта­лов, характеризуя содержание уголовно-правового отношения.

    Поэтому, на наш взгляд, вполне обоснованной представля­ется точка зрения, согласно которой уголовно-правовое отно­шение возникает в момент совершения преступления. Оно воз­никает объективно, т. е. независимо от того, стало ли известно о факте совершения преступления каким-либо государствен­ным органам и даже самому преступнику (такие случал; воз­можны при совершении некоторых неосторожных преступле­ний), независимо от того, предпринимаются ли соответствую­щими государственными органами какие-либо действия по уста­новлению факта совершения преступления и изобличению ви­новного и как ведет себя лицо, нарушившее уголовный закон. С момента нарушения закона возникают и обязанность отве­чать за это, и право государства возложить на виновное лицо ответственность за совершенное преступление, наказать его, разумеется, установив в процессуальном порядке сам факт со­вершения преступления и отсутствие обстоятельств, исключаю-

    68            С м и р н о в В.  Г.   Функции советского уголовного права, с.   165.

    69            С а н т а л о в А.  И.   Уголовно-правовые  отношения    и  уголовная  от­

    ветственность, с. 122.

    92

     

    щих ответственность за уже совершенное преступление (напри­мер, амнистия или принятие нового закона, исключившего на­казуемость соответствующего деяния). Правоотношение, воз­никающее в момент совершения преступления, не только ре­ально, но и конкретно. Уголовно-правовая норма, нарушенная в результате совершения преступления, как бы разворачивается в момент нарушения, властно требуя от тех, кому адресована ее санкция, выполнить должное. Не следует понимать сказан­ное упрощенно: уголовный закон не требует от преступника ни раскаяния, ни явки с повинной, ни каких-либо других собст­венных действий, направленных на реализацию лежащей на нем обязанности; закон требует от преступника лишь одного— быть подвергнутым уголовной ответственности за конкретное преступление, которое им совершено. Это значит, что обязан­ность отвечать столь же реальна и конкретна, сколь реально породившее ее преступление. Механизм уголовного процесса есть не что иное, как средство познания действительных собы­тий, осуществляемого в строго установленной законом форме, и правового закрепления (официального признания) установ­ленных фактов. Поэтому само исследование события преступ­ления не придает правоотношению конкретность, которой оно якобы, по мнению некоторых авторов, до завершения уголов­ного процесса не обладает, а, напротив, подчинено задаче в максимальной степени отразить (познать, приблизиться в по­знании) все особенности реально существующего отношения. Поэтому нельзя согласиться с тем, что уголовные правоотно­шения возникают в момент совершения преступления в еще не полностью сформировавшемся виде. Суд, вынося обвинитель­ный приговор, не только устраняет неопределенность в субъек­тах правоотношения, но и конкретизирует в соответствии с инди­видуальными особенностями данного дела меру наказания и тем самым обеспечивают нужную определенность содержанию прав и обязанностей субъекта.70 Не следует ставить знак равенства между действительным содержанием уголовного правоотноше­ния и тем, что известно о нем в тот или иной момент движения уголовного процесса. Суд, вынося обвинительный приговор, дей­ствительно устраняет «известную неопределенность», но, как пра­вильно пишет Н. А. Огурцов, правоприменительная деятель­ность органов правосудия не создает субъекта правоотношения, а «лишь устанавливает, познает и фиксирует его».71 Это отно­сится и к содержанию прав и обязанностей субъектов уголов­ного правоотношения.

    Опасение, что признание одного    лишь факта    совершения преступления  в  качестве обстоятельства,  порождающего    уго-

    70            Элькинд П. С.   Указ, соч., с. 19 и ел.; Алексеев С. С. Социаль­

    ная ценность права в советском обществе. М.,  1971, с.  143—144.

    71            Огурцов Н. А.  Указ, соч., с. 88.

    93

     

    ловное правоотношение, нарушает принцип презумпции неви­новности, неосновательно. Оно базируется на утверждении, что субъект правоотношения до момента постановления обвини­тельного приговора суда и вступления его в законную силу якобы «признается» участником указанных отношений.72 Это, конечно, не так. Признание виновным в совершении преступле­ния — действительно исключительная компетенция суда, и до вступления обвинительного приговора суда в законную силу никто не может рассматриваться как преступник. Но «призна­ется» человек преступиком только потому, что он «является» им с момента совершения преступления, а не «становится» тогда, когда признан виновным. М. С. Строгович вполне обо­снованно полагает, что обвинительный приговор суда не дела­ет человека преступником, а признает преступником того, кто стал им в момент совершения преступления.73

    О. Э. Лейст высказал сомнение в обоснованности существо­вания самого понятия охранительных правоотношений, вклю­чающих в себя как составную часть уголовно-правовые отно­шения. По его мнению, представление об обязанности пре­ступника понести наказание, возникающей с момента совер­шения преступления, воспроизводит аналогичные конструкции обязательственных отношений, возникающих из причинения вреда, которые вполне конкретны и главное могут быть выпол­нены самими правонарушителями, в то время как нарушитель норм уголовного, административного или трудового права под­вергнуть себя наказанию или взысканию не может. Продолжая аргументацию, О. Э. Лейст пишет, что положение об обязанно­сти виновного отвечать, отчитаться в содеянном перед следст­венными и судебными органами радикально противоречит дей­ствующему законодательству, которое категорически запреща­ет перелагать на обвиняемого обязанность доказывания, домо­гаться его показаний. Как можно понять О. Э. Лейста, сужде­ние «преступник должен быть наказан на основании и в пре­делах закона» не требует уголовно-правовых отношений, по­скольку основывается на принципах неотвратимости, законно­сти и обоснованности наказания, известных и общепризнанных задолго до появления идеи уголовно-правового отношения. Неприемлемость, как он пишет, идеи уголовно-правового отно­шения определяется также и тем, что она ведет к представле­нию о возникновении уголовной ответственности с момента со­вершения преступления и существовании ее и тогда, когда пре­ступнику удается уклониться от следствия и суда, что она ве­дет к теоретическому «расщеплению» уголовной ответственно­сти на «материальную» и «процессуальную», основана на край­не ограниченных представлениях о правах лица, совершившего

    72            Смирнов В.  Г.   Функции советского уголовного права, с.   157.

    73            Строгович М. С.   Курс советского уголовного процесса, с. 89.

    94

     

    преступление и обвиняемого в этом, и, таким образом, конст­рукция уголовного правоотношения, согласно которой винов­ный обязан дать ответ, держать отчет и т. п., противоречит конституционному праву на защиту.74

    В этой критике верно то, что уголовная ответственность не возникает в момент совершения преступления. Однако кон­цепция уголовно-правовых отношений не нуждается в отожде­ствлении самого правоотношения с уголовной ответственностью: обязанность отвечать — это еще не ответственность. Верно, да­лее, что представление о якобы существующей в рамках общей уголовной ответственности «материальной» и «процессуальной» ответственности неосновательно, но не потому, как полагает О. Э. Лейст, что меры процессуального принуждения (меры пресечения) тем самым выводятся за пределы уголовной ответ­ственности, а потому, что ни один процессуальный акт, в том числе и избрание меры пресечения, не имеет никакого отноше­ния не только к несуществующей «уголовно-процессуальной ответственности», но и к уголовной ответственности. Противо­поставление уголовно-правовых (и других охранительных) пра­воотношений отношениям, возникающим из причинения иму­щественного вреда, идет у О. Э. Лейста так далеко, что по существу означает невозможность установления общего поня­тия правовой ответственности. Между тем и преступление, и причинение имущественного вреда имеют общее — они нару­шают порядок отношений между людьми и нормы права. Каж­дое правонарушение порождает необходимость восстановления нарушенного правопорядка. Способ восстановить (нейтрализо­вать) нарушенный порядок определяется прежде всего харак­тером самого нарушения. Наилучший вариант, если он возмо­жен, заключается в том, что нарушитель своими действиями нейтрализует последствия правонарушения. Такую возмож­ность предоставляет гражданский закон, когда речь идет об имущественном ущербе. Если такая возможность (обязанность) не выполняется, действует принудительная сила государства. Так строятся гражданско-правовые отношения. Возможна ли указанная «нейтрализация» последствий тогда, когда речь идет о преступлении? Да, в определенных пределах возможна. Если преступная деятельность начата, но не доведена до конца, уго­ловный закон при том бесспорном положении, что он уже на­рушен, предоставляет возможность преступнику путем добро­вольного отказа «погасить» возникший конфликт между ним и обществом, вернуться к «нормальному», позитивному поведе­нию. Ответственность в указанном случае исключается. Это об­щее правило. Иногда преступнику предоставляется возмож­ность собственными действиями ликвидировать возникшее уго-

    74 Л е и с т О. Э. 1) Юридическая ответственность и правоотношения.— Вести. Моск. ун-та. Сер. Право, 1977, № 4, с. 3 и ел.; 2) Санкции и ответ­ственность по советскому праву. М., 1981, с. 180 и ел.

     

    ловно-правовое   отношение,  даже   когда   преступление  доведе-   ; но до конца  (ст. 64 п. «б»,    примечание к ст.   174,    примеча-   \ ние к ч.  1 ст. 218 УК РСФСР). Во всех других случаях госу-   ; дарство  вынуждено  реализовать  возникшее  правовое  отноше­ние. Таким образом, вопреки мнению О. Э. Лейста, концепция уголовно-правовых отношений не выпадает из общего правово­го механизма правовой ответственности,  а, напротив, подтвер­ждает единую природу последней,  в  какой  бы отрасли права она не осуществлялась.

    Вопреки  О.   Э.   Лейсту,  обязанность   субъекта    уголовного правоотношения,  возникающая  в  момент совершения  преступ­ления, с позиций защищаемой нами концепции вовсе не явля­ется  обязанностью  отвечать   (отчитываться)   за  содеянное  пе­ред следственными  или судебными органами.  Отношения    ли­ца, совершившего преступление, с указанными органами — это процессуальные   отношения,  в   рамках  которых    оно  действи­тельно имеет гарантированное Конституцией право на защиту и, следовательно, может любыми законными методами пытать­ся уйти от ответственности: отказываться от дачи изобличаю­щих себя показаний, обжаловать приговор и т. п. Однако эти процессуальные права не противостоят его материально-право­вой  обязанности  перед  государством  нести  бремя  ответствен­ности  за  совершенное  преступление. Поэтому  процессуальное   • право на защиту гарантирует объективность и полноту иссле­дования обстоятельств дела и в конечном итоге обоснованность   ' уголовной ответственности  (освобождения от ответственности).   ' Обязанность нести бремя ответственности, возникающая в мо-   ' мент совершения  преступления, таким  образом, не  противоре-   * чит  процессуальным   гарантиям     правильности     установления   : этой  обязанности.  Сами эти гарантии  потому    и необходимы,  .-' что эта обязанность существует объективно. Лицо, признанное виновным в совершении преступления вступившим в законную силу приговором суда, несет бремя уголовной ответственности— обязанность  отвечать  становится  реальной     ответственностью. Ее реальность гарантируется принудительной силой государст­ва. От этого бремени никто не может освободиться по своему произволу, иначе как совершив новое правонарушение и, следо­вательно,  вновь  вызвав  к  жизни  новое  санкционное   (охрани­тельное) правоотношение.

    Итак,  уголовно-правовые  отношения возникают    в   момент совершения  преступления,   которое  и   является     юридическим фактом,  их  порождающим.   Возбуждение    уголовного   дела —• процессуальный   акт,   не  содержащий   оценки деяния   конкрет-    -ного лица,  так как основанием  для  возбуждения    уголовного дела является наличие данных, указывающих на признаки пре­ступления   (ст.  108 УПК РСФСР).  Иначе говоря, с возбужде-    , ния уголовного дела начинается расследование, когда есть ос-    ^ нование полагать, что преступление совершено, но не дается его

    96

     

    оценка и не устанавливается субъект правоотношения. Привле­чение лица в качестве обвиняемого — процессуальный акт, означающий, что, по мнению следователя, в уголовном деле имеется достаточно доказательств, дающих основание для предъявления обвинения (ст. 143 УПК РСФСР). Здесь, таким образом, выражена официальная оценка деяния, констатирова­но наличие уголовного правоотношения, но эта оценка следо­вателя имеет предварительный характер. Она не создает право­отношения, а лишь фиксирует его. Вступление приговора в за­конную силу — процессуальный акт, означающий окончатель­ную официальную оценку совершенного деяния и, следователь­но, установление юридического факта, породившего, теперь уже окончательно, установленное уголовно-правовое отношение. Но и судебная оценка верна лишь постольку, поскольку в ней на­шло правильное отражение действительное правовое отноше­ние, возникшее в момент совершения преступления. Процес­суальная деятельность, таким образом, сопровождает уголов­но-правовые отношения, но она может и не возникнуть, если преступление остается латентным. Процессуальная деятель­ность, далее, может осуществляться в связи с предполагаемым совершением преступления, но закончиться установлением, что преступление не имело места. Поэтому едва ли можно согла­ситься с нередким утверждением о неразрывной связи между уголовно-правовыми и уголовно-процессуальными отношениями и о том, что как те, так и другие возникают в один и тот же момент.75

    Наконец, следует признать вполне убедительным и такой аргумент в защиту оценки преступления как юридического фак­та, вызывающего появление уголовно-правовых отношений, как то, что сроки давности привлечения к уголовной ответственно­сти начинают течь именно с момента совершения преступле­ния.76

    С признанием преступления юридическим фактом, с наступ­лением которого закон связывает возникновение уголовно-пра­вового отношения, решается вопрос и о лице — субъекте рас­сматриваемого отношения. Им является не подозреваемый, об­виняемый или осужденный, а лицо, действительно совершившее преступление. Разумеется, это лицо должно обладать всеми не­обходимыми признаками субъекта преступления — быть вме­няемым, достичь необходимого возраста, а в соответствующих случаях обладать свойствами специального субъекта. А. И. Сан-талов полагает, что общественно опасные действия, совершен­ные невменяемыми, порождают уголовно-правовые отношения,

    75            С а н т а л о в А. И.   Уголовно-правовые отношения и уголовная ответ­

    ственность, с. 126.

    76            Ковалев М. И.   Советское уголовное право, вып. 1, с.  106; С а м о-

    ш и н П. И.   Единство уголовно-правовых отношений. — Советское государст­

    во и право, 1971, № 1, с. 98.

    7 в. с,  Прохоров  97

     

    так как требуют специфических мер охраны общественных от- ! ношений, влекут возникновение прав и обязанностей как у государства, так и у невменяемого, и эти права и обязанности предусмотрены Уголовным кодексом.77 Действительно, основа­ния применения мер медицинского характера к указанным ли­цам предусмотрены Уголовным кодексом, однако, на наш взгляд, было бы более точно говорить в данном случае об осо­бых, не уголовно-правовых отношениях. Во-первых, то, что именно уголовное законодательство решает вопрос о мерах ме­дицинского характера, применяемых к невменяемым, можно объ­яснить скорее соображениями технического порядка. Во всяком случае, если бы вопрос был решен не в уголовном законе, а каком-либо ином правовом акте, то это не нарушило бы внут­ренней логики самого уголовного законодательства. Во-вторых, и это главное, само содержание прав и обязанностей субъек­тов отношения в данном случае существенно отличается от прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения. Душевнобольной — не преступник, его «деяние» — не преступ­ление, он не обязан отвечать, а ответственность, если ее возло­жить на него, бессмысленна. Поэтому в рассматриваемом слу­чае средствами уголовного процесса решается вопрос не об уголовно-правовом отношении, а об особом отношении по пово­ду общественно опасного деяния и тех специальных мер, ко­торые целесообразно применить в каждом конкретном случае.

    Лицо — субъект уголовно-правового отношения — всегда конкретное физическое лицо, а уголовно-правовое отношение — персонифицированное отношение. Это значит, что если совер­шено групповое преступление, то нет группового субъекта, а есть столько участников уголовно-правовых отношений, сколь­ко соучастников в его совершении. Уголовно-правовое отноше­ние «теряет» своего субъекта тогда, когда оно прекращается.

    Определение момента прекращения уголовно-правового от­ношения также вызывает разногласия в теории уголовного | права. Так, по мнению одних авторов, этот момент—вступле- | ние в силу обвинительного приговора суда,78 других—отбытие $ наказания, погашение или снятие судимости.79 Уголовно-пра-

    77            С а н т а л о в А. И.   Теоретические вопросы   уголовной   ответственно­

    сти, с. 51.

    78            П и о н т ко в с к и и А. А.  1)   Правоотношения   в уголовном праве.—

    Правоведение, 1962, № 2, с. 89—91; 2)  Уголовная ответственность и наказа­

    ние.— В  кн.:   Курс  советского  уголовного  права:   в  6-ти  т.,  т.   3.  М.,   1970,

    с.  89—90;    С т р о г о в и ч М.  С.    Курс    советского    уголовного    процесса,

    с.  89—90.

    79            К у р л я н д с к и и  В.  И.   Уголовная  ответственность и  меры общест­

    венного воздействия, с. 20; Лейкина Н. С.   Личность преступника и уго­

    ловная ответственность. Л.,  1968, с. 27 и ел.; Мельникова Ю. Б.   О по­

    нятии  и  сущности  уголовно-правовых   отношений. — Советское   государство

    и право, 1970, № 6,    с. 91;    К а р п у ш и н М. П.,    К у р л я н д с ки и В. И.

    Указ, соч., с. 32; Б а г р и и - Ш а х м а т о в Л. В.    Указ, соч., с.  13; С а м о-

    ш и н П. И. Указ, соч., с. 99.

    98

     

    вовое отношение может прекратиться по разным причинам: смерть лица, совершившего преступление, истечение сроков давности уголовного преследования, амнистия, изменение уго­ловного законодательства, освобождение от уголовной ответст­венности. Если возложение на лицо уголовной ответственности сопровождалось назначением наказания, после отбытия кото­рого осужденный считается судимым, то следует признать, что снятие или погашение судимости и является конечным момен­том уголовно-правового отношения, так как именно до этого момента лицо продолжает нести бремя ответственности за со­вершенное им преступление.80

    Второй стороной уголовно-правового отношения является социалистическое государство. Этой позиции противостоит мне­ние тех, кто полагает, что государство «ни в какие правовые отношения с преступниками.. . не вступает» и что «субъектами уголовно-правовых отношений. . . являются следственные, про­курорские и судебные органы».81 Наконец, по мнению ряда авторов, наиболее точно действительное положение характери­зует формула: субъектом уголовно-правовых отношений явля­ется государство в лице своих специально уполномоченных ор­ганов. Разделяющий эту позицию Н. А. Стручков пишет: «Уго­ловно-правовые отношения — это отношения между государст­вом в лице органов правосудия (органов дознания, следствия, прокуратуры, суда) и преступником по поводу совершения по­следним общественно опасного деяния».82

    Вопрос о «втором субъекте» уголовно-правового отношения имеет принципиальное значение, так как ответ на него означа­ет констатацию того, кто противостоит преступнику, кто вправе

    80            Ранее автор полагал,    что уголовно-правовые    отношения сменяются

    исправительно-трудовыми   (см.: Прохоров В. С.   Правовое регулирование

    исполнения  наказаний  и  применения  мер  исправительно-трудового  характе­

    ра.— В кн.: Исправительно-трудовое право. М.,  1971, с. 68).    Следует при­

    знать, что это положение неточно: уголовно-правовые   и   исправительно-тру­

    довые правоотношения в течение определенного периода существуют и раз­

    виваются параллельно.

    81            Р и в л и н А.  Л.   Об  уголовно-правовых   и   уголовно-процессуальных

    отношениях, с.  107 и ел.; см. также: Полянский Н. Н.   Вопросы теории

    советского уголовного процесса, с. 253 и ел.; Кечекьян С. Ф.   Правоотно­

    шения    в  социалистическом  обществе,    с.   182—183. — Естественно,  что  все

    авторы, полагающие, что возникновение уголовно-правовых отношений связа­

    но с деятельностью    тех или иных    государственных органов,    именно эти

    органы рассматривают в качестве субъектов правоотношения.

    82            Стручков Н. А.   Правовое   регулирование   исполнения   наказаний

    (Основные  проблемы  советского  исправительно-трудового  права):   Автореф.

    докт. дис. М., 1963, с.  17; см. также: Наташев А. Е., Стручков Н. А,

    Основы теории исправительно-трудового права. М.,  1968, с.  108; Загород-

    н и к о в Н. И.   О содержании уголовно-правовых отношений, с. 86—87; С а-

    м о ш и н П. И.   Указ, соч., с. 97. — Такого же взгляда придерживается вен­

    герский криминалист Ион Оанча  (см.: О а н ч а И. Некоторые замечания по

    вопросу уголовного    правоотношения.:—В кн.:  Вопросы    уголовного    права

    стран народной демократии. М., 1963, с. 196).

    7*            99

     

    требовать и перед кем преступник отвечает. Если каждое пре-< ступление нарушает существующий  порядок общественных ношений, если, далее, каждый преступник нарушает лежащую на  нем  позитивную обязанность  не совершать    преступлений; установленную государством, то это значит,  что преступление и преступник противостоят обществу в целом, а значит, и госуч дарству. Правильно пишет Н. А. Огурцов: «. . .когда существен--ный  вред  причиняется  социалистическим  общественным  отно-! шениям  в  целом,  гарантом  нормального       функционирования которых  является  социалистическое государство,  противостоя-! щим преступнику субъектом в возникающем по этому поводу* правоотношении   может   быть   только   само     социалистическое! государство как таковое».83 М. Д. Шаргородский вполне обо-; скованно отмечал, что основная ошибка авторов, полагающих,' что субъектом  уголовного правоотношения  является  не    госу­дарство, а государственный орган, в частности суд, заключает-.-ся в том, что они смешивают субъекта, которому принадлежит} право, входящее  в  конкретное правоотношение,    с  субъектом,! которому  принадлежит  право  устанавливать    наличие    зтогс права, назначать  и применять соответствующие  меры, т.  е. не различают материальных уголовно-правовых и процессуальных правоотношений, а иногда и возникающих на их базе админи стративных  правоотношений.84 То,  что  государство  «как тако вое» не действует и что даже установление норм права произ водится  не государством,    а  его законодательным    органом,81 ничего  не  меняет:   участник  уголовно-правового  отношения — государство,  его  органы,  каждый  в  пределах своих  полномо чий, выполняют свои функции, но не выступают при    этом I качестве участников уголовно-правовых отношений. В  литеру туре не раз справедливо отмечалось, что суд выносит пригово| от имени Союза ССР или союзной республики и что это не пу стая обрядность — вступивший в законную силу приговор кон статирует, что  уголовно-правовое  отношение    есть  отношений именно государства к лицу, совершившему преступление, госу дарства, а не его судебного органа.86

    Содержание уголовно-правового отношения образуют права и обязанности участников правоотношения. Правоотношение! определяется взаимным положением сторон, наличием прав и| обязанностей, корреспондирующих друг другу. В настоящее;; время в теории советского уголовного права никто не придер-*, живается мнения, что уголовное правоотношение характеризу*| ется правом государства на наказание преступника и обязан-

    83            Огурцов  Н. А. Указ, соч., с. 102.

    84            Шаргородский М. Д.   Введение.  Предмет, система  и  метод на»

    уки уголовного права,  с. 13.

    85            С а н т а л о в А. И.   Уголовно-правовые отношения и уголовная ответ

    ственность, с. 122—123.

    86            Э л ь к и н д П. С.   Указ, соч.,   с. 34—35;   С т р о г о в и ч М. С.   КуР<

    советского уголовного процесса, с. 92; Огурцов Н. А. Указ, соч., с. 94 и сЛ

    100

     

    ностью преступника понести наказание и что преступник не имеет никаких прав в отношении государства, а государство—­никаких обязанностей по отношению к преступнику.87 Напро­тив, общее мнение сводится к тому, что обязанности лица, со­вершившего преступление, подвергнуться санкции нарушенной им уголовно-правовой нормы, т. е. обязанности быть осужден­ным и нести бремя уголовной ответственности и наказания со­ответствует право государства возложить ответственность и на­казание на виновного с учетом общественной опасности совер­шенного преступления, личности виновного и обстоятельств как смягчающих, так и отягчающих его ответственность. Праву преступника подлежать уголовной ответственности и наказа­нию только за совершенное им преступление и на индивидуа­лизацию ответственности и наказания соответствует обязан­ность государства выполнить эти требования. Итак, уголовно-правовые отношения — это отношения между лицом, совершив­шим преступление, и государством по поводу прежде всего уголовной ответственности и (факультативно) наказания. Ни­какие иные отношения к рассматриваемой категории не от­носятся.

    А. В. Барков придерживается иного мнения. Он полагает, что поскольку уголовное законодательство содержит ряд норм, которые регулируют отношения, возникающие в результате события, лишенного признака общественной опасности, но фор­мально содержащего признаки преступления (ч. 2 ст. 7 УК РСФСР), либо деяний, утративших общественную опасность (необходимая оборона, крайняя необходимость и др.), и по­скольку указанные нормы «определяют право исполнителей этих деяний требовать освобождения от уголовной ответственности и обязанность государства в лице его органов освободить их от уголовной ответственности», то совокупность указанных прав и обязанностей также образует уголовно-правовые отно­шения.88 С таким решением вопроса нельзя согласиться, но, разумеется, не потому, что таких прав и обязанностей не суще­ствует, а потому, что они не имеют никакого отношения к рас­сматриваемому правоотношению. Право «требовать освобож­дения» и обязанность «освободить» в рассматриваемых случа­ях есть проявление общего права и общей обязанности, сущест­вующих между государством и гражданином по поводу право­мерного поведения последнего. А. В. Барков не ошибся, заме­тив эти права и обязанности, но он разделяет распространен­ное мнение, что правоотношения в уголовном праве не возни­кают в связи с регулированием правомерного поведения и ему

    87            Ч е л ь ц о в  М.  А.   Советский    уголовный    процесс.    М.,   1962,  с.   16;

    Бояджиев   П.  Правоотношенията в наказателното    право.    София,   1967,

    с.  238.        .           .

    88            Б а р к о в А. В.   К вопросу   о сущности уголовных   правоотношений,

    с.  9—10.                •;...-     .

    101

     

    пришлось включить их в круг тех отношений, в который они» по самой своей природе не входят: тот, кто украл, и тот, кто! поймал вора,   находятся   в совершенно   различных   правовых сферах.

    Наконец, говоря о содержании уголовно-правовых отноше­ний, следует подчеркнуть, что это всегда отношения между юридически равными сторонами, так как праву каждой из них соответствует зеркально отраженная обязанность другой и нао­борот— обязанности противостоит право. Иным правоотноше­ние просто быть не может. Поэтому последователен, но не прав В. Г. Смирнов, говоря, что в момент совершения преступления возникают «властеотношения», что они образуют права и обя^ занности, но не являются правоотношениями.89 Поэтому непра­вы и непоследовательны те авторы, которые пишут о «власте-отношениях», характеризуя их как отношения неравноправных | субъектов, обладающих разным объемом их субъективных прав | и обязанностей и т. п., полагая вместе с тем, что они — право­отношения.90

    Как в общей теории права, так и в уголовном праве одним ; из наиболее дискуссионных является вопрос об объекте право- < отношения.  «Здесь, — как справедливо отмечает    Ю.  К. Тол­стой, — все  подвергается   сомнению:   начиная   от  того,   нужна : ли вообще такая категория, как объект    правоотношения,    и кончая вопросом, что же следует понимать под объектом право­отношения».91   Следует  согласиться   также и   с  утверждением Ю. К. Толстого, что из двух имеющихся подходов к проблеме объекта правоотношения: объект—то, по поводу чего складыва­ется  правоотношение, и  объект — то,  на  что правоотношение направлено, обоснован лишь второй, так как действительный объект правоотношения может быть определен лишь как такое социальное явление, ради желаемого воздействия  на  которое сначала норма, а за_тем и правоотношение направляют дейст­вия людей.

    В теории советского уголовного права проблема объекта уголовно-правового отношения наиболее глубоко и всесторонне исследована в монографии Н. А. Огурцова. Там же подробно изложены и основные сложившиеся позиции. Ограничимся лишь кратким обозначением этих позиций. По мнению П. С. Элькинд, «если под объектом правоотношения понимать то, на что на­правлено его содержание, т. е. на что направлены права и обя­занности субъектов правоотношения, их возможное (должное) поведение, то общим объектом уголовного правоотношения будет наказание (в установленных законом пределах) и тем самым воспитание и перевоспитание лиц, совершивших пре-

    89 Смирнов В. Г.   Функции советского уголовного права, с. 155. эо Элькинд П. С.   Указ, соч., с. 10; О г у р ц о в Н. А.  Указ, соч., с. 74' Даев В. Г.   Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л.,  1982, с. 31. 91 Т о лет о и Ю. К. Правоотношение, с. 342.

    102

     

    ступление».92 Близкую позицию занимает Ю. Б. Мельникова. По ее мнению, общим объектом всех уголовных правоотноше­ний является охрана социалистического общественного и госу­дарственного строя, социалистической собственности, личности и прав граждан и всего социалистического правопорядка от преступных посягательств. Специальным объектом является уголовное наказание.93

    В. Г. Смирнов исходит из положения, что в качестве объек­та уголовного правоотношения выступают конкретные, пред­писанные законом действия участников этого отношения, и в конечном итоге делает вывод, что нет никакой разницы между понятиями содержания и объектом правоотношения.94

    В. П. Божьев и Е. А. Фролов95 полагают, что объект уго­ловного правоотношения — уголовная ответственность, посколь­ку наказание следует рассматривать в качестве части объекта, так как оно само — часть другого правового явления — уго­ловной ответственности. Уголовно-правовые отношения необ­ходимы для урегулирования конфликта, возникшего между го­сударством и гражданином вследствие совершения последним уголовно наказуемого деяния. Методом, правовым средством, с помощью которого этот конфликт устраняется, является уголовная ответственность.96

    А. И. Санталов солидаризируется с мнением болгарского криминалиста П. Бояджиева, считающего, что объектом уго­ловного правоотношения является определенная часть лично­сти преступника, а также его определенные субъективные пра­ва из содержания других его правоотношений, ограничивае­мых или исключаемых санкционным уголовным правоотноше­нием,97 так как, по его мнению, уголовно-правовое отношение есть отношение личной ответственности, отношение воздейст­вия государства на личность совершившего общественно опас­ное деяние.98

    Н. А. Огурцов, придя к выводу, что ни одна из существую­щих и рассмотренных концепций объекта уголовного правоот­ношения «не дает достаточно аргументированного позитивного решения этой проблемы», утверждает, что объект правоотно­шения — преступление. «Объектом правоотношения, — пишет он, — в советском уголовном праве является совершенное кон-кретное (персонифицированное) общественно опасное деяние

    92            Элькинд П. С.  Указ, соч., с. 15.

    93            М е л ь н и к о в а Ю. Б.   О понятии и сущности уголовно-правовых от­

    ношений.— Советское государство и право, 1970, № 6, с. 93.

    54 Смирнов В. Г.   Функции советского уголовного права, с.  164 и ел. 35 Б о ж ь е в В. П., Фролов Е. А.   Уголовно-правовые и процессуаль­ные правоотношения. — Советское государство и право, 1974, № 1, с. 90.

    96            Божьев В. П.   Уголовно-процессуальные правоотношения. М.,  1975,

    с.   115.

    97            Б о я д ж и е в П.  Указ, соч., с. 238.

    98            Санталов А. И.  Теоретические вопросы уголовной ответственности,

    с. 57 и ел.

    103

     

    (действие или бездействие), причинившее социалистическим общественным отношениям существенный ущерб или создав­шее реальную опасность его причинения, объективно содержа­щее признаки предусмотренного уголовным законом состава какого-либо преступления».99

    Итак, на роль объекта уголовного правоотношения претен­дуют:  наказание,  действия  участников   правоотношения,    уго­ловная  ответственность,  преступник  и  преступление.  На    наш взгляд, в каждой из изложенных позиций  есть    своя    рацио­нальная сторона. Если содержание уголовно-правового отноше­ния образуют права и обязанности его участников — меры воз­можного и должного поведения, то первое, на    что    способно воздействовать   (и   воздействует)   правоотношение, — это   пове­дение его участников.  Когда начинается    это продиктованное нормой уголовного права поведение? Не раньше, чем в уста­новленном  порядке будет официально констатирован  факт со­вершения преступления и, следовательно, столь же официаль­но признаны права и обязанности сторон правоотношения, т. е. в момент вступления обвинительного приговора в силу. В этот момент лицо, совершившее преступление    и ставшее преступ­ником и поэтому обязанное отвечать, официально становится преступником  в  глазах общества и  государства:    обязанность отвечать  реализуется,  наступает    уголовная    ответственность. Признание лица виновным, опороченным и осужденным за со­вершенное преступление обосновывает  как с  правовых,  так  и нравственных позиций применение специальных мер, воздейст­вующих прежде всего на сознание преступника    и заключаю- < щихся  в определенных    правоограничениях — наказании.  Пре- у ступник претерпевает ответственность (осуждение) и наказание и тем выполняет свою обязанность, а государство, возложив от­ветственность и обеспечивая процесс исполнения наказания,— свою. Ответственность и наказание — не конечная цель, а сред­ство разрешения конфликта между преступником и обществом. Конфликт   разрешается   путем   ресоциализации   преступника   и   '; нейтрализации   преступления.    Нейтрализация    обеспечивается   I' тем, что деяние официально осуждается  (клеймится). Это зна-   | чит, что и действия  (поведение)  участников правоотношения, и   * уголовная ответственность, и наказание, и преступник, и даже само   преступление  испытывают   воздействие   правоотношения,    -' как только  развертывается  его пружина. А что же является    "* объектом уголовно-правового отношения? То общественное от-     . ношение,  которое  всегда   нарушается  совершением   преступле-   ,| ния  и которое  нуждается  в  восстановлении.  Общее   (позитив-    ,?• ное) правоотношение регулировало и охраняло это отношение.    | Преступление   нарушило его.   Уголовно-правовое     (ретроспек­тивное)   отношение,  регулируя  процесс ликвидации  «юридиче-ской патологии», воздействует также именно.на него.

    59 Огурцов Н. А.  Указ, соч., с. 66.

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 16      Главы: <   8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.