Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 91      Главы: <   69.  70.  71.  72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79. > 

    71. КОДИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА И ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ПЕРИОД НЭПА

    Переход после гражданской войны к мирному хозяйственно­му строительству активизировал дальнейшую разработку гражданско-правового законодательства, нормирующего ос­новные направления хозяйственной работы. Новый этап раз­вития поставил ряд важнейших правовых проблем, в том числе вопросы о правовых источниках и юридической тех­нике.

    Первоначальную роль источника права играло революци­онное правосознание. Поскольку практика и «революцион­ное мировоззрение трудящихся масс» в тот период еще не

     

    Государство и право в переход от капитализма к социализму  437

    могли принимать форму определенных законов, а старое за­конодательство было неприемлемым для нового строя, рево­люционное правосознание оставалось почти единственным источником права. В 1917—1918гг. принимались новые декре­ты о суде, в каждом из которых так или иначе интерпретиро­валось понятие революционного правосознания. Так, в ст. 5 Декрета о суде № 1 (1917 г.) говорилось о «революционной совести» и о «революционном правосознании» как о синони­мах. В ст. 36 Декрета о суде № 2 (1918 г.) упоминается уже «социалистическое правосознание», а в ст. 22 Декрета о суде № 3 (1918 г.) — «социалистическая совесть».

    Уже на данном этапе делалась попытка разграничить кате­гории «революционная совесть» и «революционное правосо­знание». Первая означала субъективную способность осозна­вать и применять революционное правосознание, вторая — объективное содержание права.

    Правоведы 20-х гг. придавали важное значение этим дек­ретам, но все же главное место отводили судебному решению как ведущей форме правотворчества. Объяснялось это отчас­ти тем, что декреты этого периода (1917—1920 гг.) были раз­рознены и не приведены в систему. На данном этапе «револю­ционное правосознание» составляло стереотип «революци­онной законности» вообще, которая, в свою очередь, почти совпадала с представлением о «революционной целесообраз­ности». Лишь к концу периода «военного коммунизма» в пра­вовой теории произошла определенная дифференциация этих категорий.

    С переходом к нэпу развернулась новая дискуссия по во­просу о революционной законности в ее отношении к эконо­мике переходного периода. Под революционной законнос­тью стали понимать тот правопорядок, который признавался «верховными органами пролетарской диктатуры» целесооб­разным и общеобязательным (П.И. Стучка). Правосознание стало рассматриваться в качестве ведущего принципа право-творчества, положенного в основу законодательства и наибо­лее определенно выявляющегося в содержании принимае­мых кодексов.

    Сама кодификация рассматривалась в этой связи только как этап в осуществлении революционного правосознания (или целесообразности), как способ «лучшего в данных усло-

     

    438   IX.

    виях достижения цели». Законодательные нормы не могли покрывать всего многообразия действительности, в каждый отдельный момент точно отражать «опыт хозяйственного строительства». В этой ситуации революционное (или, как чаще начали говорить в 20-е гг., социалистическое) правосо­знание приобретало новую значение — метода, восполняю­щего пробелы в законе. Так, ст.9 УК РСФСР (1922 г.) опреде­лила социалистическое правосознание в качестве руководя­щего начала для применения статей кодекса, а ст. 10 УК РСФСР (об аналогии в применении мер социальной защиты) предоставляла этому принципу вполне конкретную область реализации. Та же роль отводилась правосознанию и в ст. 4 ГПК РСФСР (1923 г.)

    В целом в правовой теории 20-х гг. под революционной законностью стали понимать установленный и определен­ный государством правопорядок, комплекс правил, что свя­зывалось с необходимостью разработки системы соответст­вующих норм. Расчет на скорое отмирание права (при соци­ализме) обусловил особое отношение к правовой норме:

    «закон отмечает те вехи, по которым определяются границы данного правопорядка, данной системы правовых отноше­ний... Теоретически закон должен дать основной принцип •данной системы, а остальное —уже дело пролетарского суда» (П. Стучка).

    Ориентация на «революционное правосознание» как на важнейший источник права содержалась в концепциях сто­ронников психологической теории права (М. Рейснер), в ко­торых отождествлялось собственно право с революционным правосознанием. Аргументам психологистов противопостав­лялась социологическая интерпретация права. С этой точки зрения законодательство являлось не чем иным, как плано­вой политикой. «Мы не говорим о верховенстве законов, но говорим, что части подчинены целому и что в социальном строительстве отдельные его акты увязываются объединяю­щим их общим планом» (И. Ильинский).

    Советские правоведы 20-х гг. столкнулись со значитель­ным противоречием, заложенным в самой правовой системе переходного периода, между «пролетарским судом» и «буржу­азным правом». Преемственность юридических форм («бур­жуазное» — советское право) выражалась, в частности, в том, что праву переходного периода наряду с принципом целесо-

     

    Государство и право в переход от капитализма к социализму  439

    образности был присущ и принцип «справедливости». Хотя последняя ни разу прямо не упоминалась в ГК РСФСР, но определенно присутствовала в содержании его статей (что видно из положений ст. 142 ГК РСФСР или ст. 137 ГПК РСФСР 1922 г.), в ряде случаев даже определяя границы при­менения закона. Судебная и правоприменительная практика представлялась советским правоведам наиболее эффектив­ным средством противодействия «буржуазным» началам, все еще существующим в праве переходного периода. «Творчес­кая активность судебной практики, точно ограниченная ис­ключительно интересами государства и трудящихся, но вовсе не ограниченная неподвижными рамками закона» — в этом виделось начало коррективов правотворческой деятельнос­ти в условиях переходного периода.

    Разрешение дилеммы «пролетарский суд — буржуазное право» осуществлялось следующим образом: судья должен был прежде всего попытаться найти прямой ответ в действу­ющем законе. Если это не удавалось, он обращался к анализу «общих начал», которые можно вывести из существа совет­ского законодательства. Не найдя достаточно определенного ответа и там, судьи вправе был искать решение в последней инстанции — в «общих принципах классовой политики». Такой порядок обусловливал необходимость тщательно рег­ламентировать процедуру судебного разбирательства, поэто­му законодатель значительное внимание уделял разработке норм процессуального права. Например, ст.4 ГПК РСФСР непосредственно не наделяла судью правом решать дело во­преки существующему законодательству, но в целях восполне­ния существующих пробелов давала широкие возможности для судебного толкования применительно к «особенностям экономической ситуации».

    Уже в 1919г. Стучка предложил начать кодификацию но­вого права. Главенствующее место должна была занять Кон­ституция. Далее шло «социальное право», включающее се­мейное право и право социального обеспечения. Затем долж­ны были располагаться «имущественные права», точнее, нормы, отменяющие и ограничивающие эти права (о нацио­нализации земли и производства), а также «допустимость применения пережитков частной собственности переходно­го времени». Завершат сборник кодифицированные правила

     

    440   IX.

    о труде, «остатки договорного права» и международное право. Систематизированные таким образом нормы составят «обязательное для всех право», тогда как все дальнейшие уза­конения будут представлять собой лишь технические ин­струкции. Этот первый подход к вопросу о системе права был обусловлен практической необходимостью, связанной с фор­мированием системы советского законодательства.

    20-е гг. стали периодом интенсивной кодификационной работы. Были приняты и вступили в действие Гражданский, Уголовный, Земельный, Гражданско-процессуальный, Уго-ловно-процессуальный кодексы, Кодекс законов о труде, раз­работаны проекты Хозяйственного, Торгового, Промышлен­ного, Кооперативного, Административного кодексов.

    Гражданский кодекс состоял из общей части, вещного, обязательственного, наследственного права. При формиро­вании особой отрасли гражданского права в 1921—1923 гг. законодатель стремился по возможности упростить систему норм, регламентирующих хозяйственную жизнь.

    Позже (1923—1924 гг.) в развитии гражданского (хозяйст­венного) законодательства наметилась другая тенденция, что сказалось на усложнении структуры и языка правовых норм ГК. Гражданско-правовые нормы дифференцировались по принципу обязательности: диспозитивные и принудитель­ные. Чем шире была автономия сторон в гражданском право­отношении, тем больше норм, регулирующих его, являлись диспозитивными. Наоборот, по мере так называемой социа­лизации гражданского права (т. е. проникновения в него пла­новых начал) возрастало число принудительных норм.

    Гражданский кодекс, кроме того, содержал нормы опреде­лительные, декларативные, истолковательные и организаци­онные. При разработке ГК предполагалось выделить в кодек­се группу основных статей, непосредственно выражающих социально-экономические задачи нового гражданского права. Такими декларативными статьями ГК стали: ст. 1 О применении гражданского законодательства на практике и ст. 4 О нормировании общего порядка разрешения граждан­ских споров. В эти статьи были введены неправовые крите­рии (так, ст. 1 ГК устанавливала порядок защиты имуществен­ных прав только в случае их соответствия «социально-хозяй­ственному назначению»). Это давало судьям большой про-

     

    Государство и право в переход от капитализма к социализму  441

    стор для толкования закона, не связывая их четкими право­выми нормами.

    В истолковании многих правоведов ГК не следовало рас­сматривать как полный и окончательный набор правил. Даже не закрепленные в законе имущественные права, если на практике они осуществлялись в противоречии с их «социаль­но-хозяйственным назначением» (что определял суд), на ос­новании ст. 1 ГК могли быть аннулированы.

    Закон в значительной мере ориентировался на относи­тельный и временный характер права переходного периода. Правовая форма казалась преходящей, ожидали ее скорого исчезновения и замены правовых норм техническими и орга­низационными. Принципу законности был противопостав­лен принцип целесообразности, что не могло не привести к правовому нигилизму со всеми вытекающими отсюда послед­ствиями.

    Законодатель всячески подчеркивал, что имущественные права частных лиц (как физических, так и юридическиих) являются уступкой во имя развития производительных сил страны и должны быть подчинены общей идее о «господству­ющей роли социалистической собственности». В общей сис­теме народного хозяйства относительно автономные част­ные хозяйства рассматривались не как замкнутые и обособ­ленные единицы, но как части единого комплекса.

    Наряду с государственной и кооперативной собственнос­тью закон выделял частную собственность, имевшую три формы: единоличную собственность физических лиц; собст­венность нескольких лиц, не составлявших объединения (общая собственность); собственность частных юридичес­ких лиц.

    С лета 1921 г. государство начинает осуществлять меры по денационализации ранее экспроприированной у частных лиц собственности. В мае 1922 г. была приостановлена наци­онализация частных предприятий. В июне 1924 г. ВСНХ дал разъяснение о допустимом числе рабочих, труд которых мог использоваться на одном частном предприятии (20 человек). Денационализация не получила широких масштабов. В ходе ее восстанавливались правовые институты, а не индивидуаль­ные права бывших собственников. Создавались гарантии для вновь приобретенных прав, но запрещалось восстановление

     

    442   IX.

    отмененных в ходе революции имущественных прав. Закон и судебная практика признавали длительное фактическое вла­дение имуществом более «законным», чем ссылки бывших собственников на их право собственности. Вместе с тем вла­дение не рассматривалось как источник права собственнос­ти — во всех случаях для возникновения права собственности требовалось волеизъявление государства.

    Закон ограничивал объем и размеры права частной собст­венности (определение круга объектов, допускаемых в част­ную собственность, установление предельного размера част­ного предприятия, размера наследственной массы, получае­мой частным лицом, размеров домовладения, торгового предприятия и т. п.).

    Закон ограничивал также право частного собственника распоряжаться своей собственностью. Так, право сдачи в аренду собственником своего имущества до мая 1922 г. запре­щалось или во всяком случае носило спорный характер. До­мовладение, полученное по наследству, не могло отчуждать­ся, им можно было только пользоваться (до 1923 г.). Пользо­вание домовладением (сдача его в наем) также ограничива­лось законом — установление нормы жилой площади, тари­фы сдаточных цен, сроки сдачи. Закон использовал специаль­ный термин «обладание» (ст. 56 ГК), означавший, что пред­мет, находящийся в частной собственности, не может вли­ваться в гражданский оборот, его нельзя продать или купить.

    При этом определенные льготы предоставлялись коопе­ративам, кустарям и арендаторам государственного имущест­ва. Изъятия из общих правил распоряжения имуществом рас­пространялись также на концессионные предприятия.

    Стремление законодателя обеспечить государственный договорный интерес ясно проявилось в статьях ГК об убы­точных для государствах договорах (ст. 30 ГК). При установ­лении факта «убыточности» договор расторгался. В качестве гарантии интересов стороны-государства вводился институт неустойки. Ряд других статей (ст. 1,19,364 ГК) также обеспе­чивал гарантии для государства.

    Закон непосредственно регламентировал размеры дого­ворных сумм (ст. 236 ГК), сроки договоров (ст. 153 ГК) и дру­гие элементы обязательства. Многие объекты были изъяты

     

    Государство и право в переход от капитализма к социализму  443

    из гражданского оборота (земля, леса, крупные предприятия и др.).

    Правовая основа договора купли-продажи была заложена еще летом 1921 г. декретом «О взимании платы за товары, отпускаемые государством для частного хозяйства». Позже предметы, перечисленные в ст. 21, 22,53 ГК, стали объектами государственной монополии и не могли отчуждаться част­ным лицам. В сентябре 1921 г. было принято первое Положе­ние о подрядах и поставках, а в мае 1922 г. были расширены права госорганов на сдачу подрядов частным лицам (регла­ментация залога, авансовых сумм). В том же году был установ­лен публичный торговый порядок сдачи подрядов. Система публичных торгов обеспечивала льготные условия для госу­дарственных и кооперативных предприятий, они находи­лись в более благоприятном положении, чем частные подряд­чики (это было закреплено в августовской 1923 г. инструкции СНК «О порядке публичных торгов»). В сентябре 1924 г. пуб­личные торги на подрядные работы для госпредприятий и кооперации вовсе отменялись, они стали получать подряды в ином, облегченном порядке.

    В период нэпа широкое распространение получили дого­воры аренды и концессии, на основании которых государст­венное имущество передавалось в пользование частных лиц. Еще в ноябре 1920 г. СНК принял декрет «О концессиях», однако лишь с 1923 г. начинается практика заключения кон­цессионных договоров. ГК РСФСР ввел понятие концессии как разрешения, особого исключения из общего порядка. В это понятие включалось единство двух разнородных момен­тов: акта публичной власти (законодательной или админи­стративной), предоставляющего концессионеру особое право, и договорного соглашения государства с концессионе­ром о праве пользования государственным имуществом. До­говор возлагал на концессионера ряд обязанностей: вклады­вать в предприятие определенный капитал, поддерживать предприятия на современном техническом уровне. Договор предусматривал преимущественную продажу продукции госу­дарству по обусловленным ценам, ограничивал право концес­сионера распоряжаться концессионным имуществом.

    Близким по характеру к договору о концессии был аренд­ный договор на государственные промышленные предпри-

     

    444   IX.

    ятия. В июле 1921 г. постановление СНК регламентировало порядок сдачи в аренду и запретило одностороннее растор­жение договора вне судебного порядка рассмотрения споров. Арендатору предоставлялось право сбывать продукцию пред­приятия на вольный рынок, договор мог предусматривать снабжение предприятия государственным сырьем. Вместе с тем на арендатора возлагался ряд обязанностей: договор оп­ределял, какого рода изделия и в каком количестве должен вырабатывать арендатор; определялась доля продукции, обя­зательная для сдачи государству; на арендатора возлагалась обязанность поддерживать предприятие на должном техни­ческом уровне. Сроки жестко регламентировались, как и дру­гие условия аренды (ст. 416 ГК).

    Общие условия, на которых заключались договоры, также регламентировались ГК. Так, ст. 33 ГК признавала любой до­говор недействительным, если он заключался одной из сто­рон под влиянием «крайней нужды» и на не выгодных для нее условиях. Инициатива расторжения договора могла исхо­дить не только от заинтересованной стороны, но и от госор­ганов и общественных организаций. Очевидна социальная направленность этой нормы.

    Нередко на практике трудовые отношения в частном сек­торе хозяйства маскировались в форму договора подряда или купли-продажи (с целью уклонения от норм КЗоТ, облегче­ния налоговогб давления и т. п.). Судебная практика пошла по пути презюмирования трудового соглашения там, где разгра­ничение трудовых и гражданско-правовых отношений пред­ставляло особую трудность. Это мотивировалось защитой прав трудящихся. Закон предусматривал ответственность частных лиц перед государством за некоторые действия, по­нимаемые как незаконные, ст. 129 ГК предусматривала ответ­ственность арендатора государственного имущества за его «расточение», ст. 130 ГК карала частного контрагента за не­выполнение условий договора; ст. 132 и 133 ГК предусматри­вали ответственность нанимателя в случае нарушения им тру­дового или коллективного договора. Одной из особенностей обязательственного права стало применение статей Уголов­ного кодекса в качестве санкций за нарушение гражданских договорных отношений. В ряде случаев несоблюдение уста­новленной законом формы влекло признание сделки недей-

     

    Государство и право в переход от капитализма к социализму  445

    ствительной. О последствиях несоблюдения договорных форм говорили ст. 71-84,101, 137,153, 162 ГК и др. Добросо­вестному контрагенту ГК гарантировал судебную защиту его имущественных прав (ст. 1, 2, 6 ГК и др).

    Земельный кодекс РСФСР был принят в сентябре 1922 г. и введен в действие с декабря того же года. Его составной час­тью стал закон «О трудовом землепользовании», принятый в мае 1922 г. Кодекс состоял из «Основных положений» и трех частей: о трудовом землепользовании, о городских землях и государственных земельных имуществах, о землеустройстве и переселении.

    Кодекс «навсегда отменял право частной собственности на землю», недра, воды и леса в пределах РСФСР. Все земли сельскохозяственного назначения составляют единый госу­дарственный земельный фонд, находящийся в ведении Нар-комзема и его местных органов. Право непосредственного пользования предоставляется трудовым землевладельцам и их объединениям, городским поселениям, государственным учреждениям и предприятиям. Остальные земли находятся в непосредственном рапоряжении Наркомзема. Покупка, про­дажа, завещение, дарение, залог земли запрещались, а нару­шители подвергались уголовным наказаниям.

    Сдача земли в аренду разрешалась на срок не более одного севооборота (при трехполье — три года, при четырехполье — четыре года и т. д.). При этом допускалась только трудовая аренда: «никто не может получить по договору аренды в свое пользование земли больше того количества, какое он в состо­янии дополнительно к своему наделу обработать силами свое­го хозяйства».

    Использование наемного труда допускалось лишь при «не­пременном сохранении применяющим его хозяйством свое­го трудового строя, т. е. при условии, если все наличные труд­носпособные члены хозяйства наравне с наемным рабочими принимают участие в работе хозяйства» и при условии невоз­можности хозяйства самому выполнить эту работу. Сдача земли в аренду могла быть обусловлена ослаблением хозяйст­венных сил, стихийным бедствием, недостатком рабочей силы и т. п. Субаренда запрещалась законом. В отношении наемных сельскохозяйсвенных рабочих действовали нормы КЗоТ.

    Право пользования землей определялось как бессрочное

     

    446   IX.

    и могло быть прекращено только в соответствии с законом. Формы землепользования могли быть различными: общин­ное с уравнительными переделами, участковое (отрубные и хуторские участки), товарищеское (товарищества по со­вместной обработке земли, артели, коммуны).

    В апреле 1925 г. были изданы Временные правила об усло­виях применения подсобного наемного труда в крестьянских хозяйствах. Согласно правилам, основные условия найма оп­ределялись договором сторон, от имени нанимающегося до­говор подписывал профсоюз. В договоре должны были содер­жаться обязательные положения, обеспечивающие работни­ку достойные условия труда и отдыха.

    Законодатель отдавал предпочтение коллективным фор­мам землепользования. Обработка земли «путем объедине­ния труда» и средств производства могла применятся при любом порядке землепользования (общинном, участковом или товарищеском) Образующиеся коллективные хозяйства могли требовать у сельского общества компактного выделе­ния им земли и сохранения устойчивых границ этого земле­владения. Эти льготы по своему характеру напоминали анало­гичные льготы, установленные в ходе столыпинской рефор-•мы 1906—1911гг. (тогда льготы устанавливались единолич­ным хозяйством, теперь же — коллективным).

    Земельный кодекс регламентировал порядок организа­ции и работы органов управления земельным обществом (сельских сходов), правовое положение крестьянского двора

    Кодекс законов о труде РСФСР был принят в ноябре 1922 г. и тогда же вступил в действие. КЗоТ состоял из 17 глав. В общей части определялось, что положения кодекса распро­страняются на все предприятия и всех лиц, применявших наемный труд за вознаграждение. Предоставление работы гражданам осуществляется через органы Наркомтруда (до 1925 г наем осуществлялся при обязательном посредничест­ве бирж труда). В особых случаях СНК мог издавать постанов­ления о привлечении граждан к труду в порядке трудовой повинности.

    Закон предусматривал в качестве основных правовых форм привлечения к труду коллективный и трудовой догово­ры. Признавались недействительными условия договоров,

     

    1Ьсударство и право в переход от капитализма к социализму  447

    ухудшающие положения нанимающихся по сравнению с усло­виями, установленными законами о труде, а также условия, «клонящиеся к ограничению политических и общеграждан­ских прав трудящихся». Размер вознаграждения за труд не мог быть меньше обязательного минимума оплаты, устанав-ленной для данной категории труда государством.

    Закон регламентировал порядок заключения трудовых до­говоров, выплаты компенсаций и пособий, продолжитель­ность рабочего времени и времени отдыха, труд несовершен­нолетних и женщин.

    В качестве стороны, заключающей коллективный договор и представительствующей от имени работающих по найму, по всем вопросам «труда-и-быта» выступали профсоюзы. Дела о нарушениях законов о труде и все трудовые споры должны были решаться либо в принудительном порядке (в особых сессиях народных судов), либо в примирительном порядке (в расчетно-конфликтных комиссиях, примирительных каме­рах, третейских судах).

    По сравнению с КЗоТ РСФСР 1918г., предусматривавшим порядок государственного социального обеспечения (из централизованного страхового фонда), новый КЗоТ РСФСР 1922 г. вводил порядок социального страхования на государ­ственных, общественных, кооперативных, концессионных, арендных, смешанных, частных предприятиях, в учреждени­ях, хозяйствах и для частных лиц. Социальное страхование охватило все виды выплат (по болезни, беременности, инва­лидности и т. д.), которые производились из средств данного предприятия или лица (нанимателя ).

    Особое внимание законодатель уделял трудовым отноше­ниям в частном секторе хозяйства. В июле 1921 г. ВЦСПС обсуждал вопрос об условиях работы профсоюзов на частных предприятиях, в октябре 1921 г. была принята примерная форма коллективного договора для частных предприятий. В декабре 1921 г. был разработан проект постановления о по­рядке разрешения трудовых конфликтов на частных пред­приятиях. В ноябре 1921 г. Всероссийская конференция по охране труда разработала Наказ инспекторам труда о борьбе с эксплуатацией рабочих на частных предприятиях.

    До февраля 1922 г. регулирование трудовых отношений на частных предприятиях сосредоточили в своих руках профсо-

     

    448

    IX.

     

     

     

    юзы. С начала 1922 г. государственное вмешательство в эту сферу усиливается так же, как и роль Наркомтруда. Для разви­вающейся системы коллективных и трудовых договоров пра­вовую основу составил новый КЗоТ. Незадолго до его приня­тия (в августе 1922 г.) СНК принял специальный декрет о коллективных договорах.

    Наибольшие трудности были связаны с правовым регули­рованием труда в нелегальной или полулегальной частной промышленности. В июле 1923 г. СНК принял декрет, в кото­ром уточнялось понятие «квартирник» — лицо, выполняю­щее у себя на дому работу по найму исключительно личным трудом из материала работодателя». «Квартирники» не были наемными рабочими в смысле КЗоТ и по статусу приближа­лись к кустарям-одиночкам. Профсоюзы и инспекции труда 'должны были устанавливать, являются ли те или иные катего­рии «квартирников» кустарями или наемными рабочими (в связи с чем на них рапространялись или не распространялись нормы КЗоТ).

    Закон предусматривал санкции для нарушителей трудово­го законодательства. В апреле 1922 г. СНК принял декрет «О наказаниях за нарушение постановлений по охране труда, в мае 1924 г. декрет «О порядке привлечения инспекцией труда нанимателей к ответственности».

    Особое внимание уделялось выявлению разного рода фик­тивных кооперативных объединений, по своей сути бывших нелегальными частными предприятиями (вывеска коопера­тива понадобилась им для сокрытия своей деятельности от налоговых органов и инспекции труда). В сентябре 1922 г. СНК принял декрет «Об охране труда и обеспечении прав лиц, работающих в промысловых кооперативных предпри­ятиях». Согласно закону, кооперация должна была осущест­влять производственный процесс, используя труд своих чле­нов, и торговать преимущественно своей продукцией. Доля наемного труда, допускаемого в кооперативных приедприя-тиях, была невысокой.

    Большинство споров между нанимателем и наемными ра­ботниками рассматривалось в трудовых сессиях судов. Наря­ду с этим соглашения, достигнутые в примирительных каме­рах и третейских судах, приобретали силу договора и защи­щались статьями Уголовного кодекса.

     

    449

    Квсударство и право в переход от капитализма к социализму

     

     

     

    Уголовный кодекс РСФСР вступил в действие с июня 1922 г. и состоял из введения и двух частей — общей и особен­ной. Под преступлением кодекс понимал «всякое обществен­но опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью-на переходный к коммунистическому строю период времени». Провозглашенными целями наказа­ния были предупреждение новых правонарушений, приспо­собление нарушителя к условиям общежития, лишение пре­ступника возможности совершать новые преступления. На­значение наказания осуществлялось судебными органами на основе «социалистического правосознания». Руководящих начал и статей УК.

    При отсутствии в кодексе прямых указаний на отдельные виды преступлений наказания применялись согласно ста­тьям УК, предусматривающим «наиболее сходные по важнос­ти и роду преступления», т. е. использовался принцип анало­гии, что давало судам возможность широкого толкования за­кона.

    При определении меры наказания учитывались степень и характер опасности как самого преступника, так и преступле­ния, совершенного им. Предполагалось, что наказание долж­но быть «целесообразным», что также определял суд.

    Система наказаний варьировалась от общественного по­рицания до изгнания за пределы РСФСР. По делам, находя­щимся в производстве у ревтрибуналов, в качестве исключи­тельной меры применялся расстрел. Кроме перечисленных в общей части УК наказаний, судом могли применяться меры социальной защиты: удаление из определенной местности и запрещение занимать определенные должности или зани­маться определенной деятельностью.

    Система преступлений по УК включала: государственные, против порядка управления, хозяйственные, имуществен­ные, воинские и другие преступления.

    УК предусматривал ряд мер, направленных на борьбу с незаконным частным предпринимательством: наказания за расточительное отношение арендатора к государственному имуществу, за злонамеренное использование договора с госу­дарственной организацией, за нарушение законов о труде, за искусственное повышение цен и злостный невыпуск товаров

    15-607

     

    450

    IX.

     

     

     

    на рынок, за сокрытие доходов, за нарушение законов о госу­дарственных монополиях и т. п.

    В ходе разработки УК было предложено разбить предус­мотренные им виды преступлений на две группы: преступле­ния, направленные против общественных и экономических отношений, установленных властью, и преступления, на­правленные против «пережитков дореволюционного строя», сохранение которых было обусловлено переходным време­нем. Авторы проекта предполагали, что такая классификация послужит более четкому разграничению двух сфер правопо­рядка, включающего элементы старого и нового права, и будет способствовать «усилению классового начала». Эти предложения были отвергнуты, но дифференциация пре­ступлений по степени их социально-экономической опаснос­ти сохранялась. УК выделял группу преступлений, направлен­ных против социальных устоев, установленных властью. Для таких преступлений закон устанавливал твердый минимум наказаний. УК вводил также понятие «экономическая контр­революция» (ст.57 УК).

    УК переквалифицировал некоторые составы преступле­ний. До 1921 г. почти всякая форма частной торговли опреде­лялась как спекуляция. Нэп внес изменения в эти оценки, потребовалось искать новую грань между спекуляцией и до­пускаемой законом частной торговлей. По декрету СНК (июль 1921г.) признаком спекуляции стали сговор с целью повышения цен, злостный невыпуск товаров на рынок и скуп­ка-сбыт запрещенных к продаже товаров. Из прежнего поня­тия спекуляции выделились новые составы: контрабанда, на­рушение торговых монополий, фальсификация товаров, рос­товщичество.

    С усилением законодательного регламентирования цен частного рынка законодатель вводил в УК специальные ста­тьи, предусматривающие ответственность частных торгов­цев за нарушение этикетных и предельных цен. Нарушение договорных цен регламентировалось статьями УК о наруше­нии общих договорных обязательств. Ст. 130 УК предусмат­ривала ответственность частного контрагента, не исполнив­шего обязательства по договору с госорганом.

    Судебная практика давала довольно широкое толкование ст. 128 УК (о должностных преступлениях). В число субъек­тов этих преступлений включались не только должностные

     

    451

    Государство и право в переход от капитализма к социализму

     

     

     

    лица, но и частные лица («нэпманы») в качестве соучастни­ков. Репрессии были обращены на «смычку хозяйственников и частных предпринимателей и посредников». Закон строго карал также взяточничество как вид экономической преступ­ности.

    Судебная практика зафиксировала несколько форм укло­нения от налогов: по сговору, сокрытие источников доходов под чужой вывеской и за подставным лицом, путем использо­вания двойной бухгалтерии, в форме организации «лжекоо­ператива».

    Влияние принципа целесообразности на правопримени-тельную деятельность сказалось в расширении права суда тол­ковать закон. При разработке УК выдвигалось даже предло­жение ограничиться одной общей частью кодекса, предоста­вив суду самому определять вид и размеры наказания. Элемен­ты правового нигилизма сочетались с тенденцией на усиле­ние репрессивной уголовной политики.

    Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР утвержденный ВЦИК в феврале 1923 г., закреплял принципы производства по уголовным делам: публичность и гласность (кроме дел, содержащих военную, дипломатическую или государствен­ную тайну или сведения об интимной стороне жизни граж­дан). Суд не ограничивался формальными доказательствами, и сам осуществлял их отбор. На предварительном следствии должны были выясняться и исследоваться все обстоятельст­ва, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого. По делам, в которых участвовал прокурор, требовалось обяза­тельное участие защиты.

    Гражданско-процессуальный кодекс РСФСР, принятый в июле и введенный в действие с сентября 1923 г., обязывал суд не ограничиваться представленными объяснениями и мате­риалами, а стремиться к выяснению всех обстоятельств дела. «За недостатком узаконений и распоряжений для решения какого-либо дела суд решает его, руководствуясь общими на­чалами советского законодательства и общей политикой Ра-боче-Крестьянского Правительства» (ст. 4. ГПК). В целях ох­раны публичного интереса или «интимной жизни стороны» дело может слушаться в закрытом заседании.

    Как в уголовном, так и в гражданском процессе действовал только кассационный порядок пересмотра судебных реше­ний.

    15*

     

    452

    IX.

     

     

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 91      Главы: <   69.  70.  71.  72.  73.  74.  75.  76.  77.  78.  79. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.