Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 47      Главы: <   35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43.  44.  45. > 

    VII.2. Право собственности

    (VII.2.1) Происхождение и правовая конструкция собственности.

    В зависимости от содержания (и подразумеваемых этим содержанием правомочии) отношения субъекта права к самым разного рода вещам могущим быть в индивидуализированном обладании, формируются различ­ные виды, или категории, вещных прав. Наиболее полное (из вообще возможных в человеческом обществе, вообще допускаемых правовой системой данного общества) правовое господство лица над вещью традиционно ква­лифицируется как собственность. Вместе с тем эта категория историчес­ки конкретна: каждая юридическая традиция, каждая правовая культура на­полняет своим содержанием отвлеченное понятие собственности. Голая абстракция и связанное с нею конструирование самых неограниченных возможностей лица обращаться с вещью, считающейся его собственностью, подчас может не иметь никакого отношения к тем реальностям, какие только и дозволяются правом и вообще мыслятся в данной ситуации юридичес­кой культурой сообщества. Одного наименования «собственности» оказывается недостаточно, чтобы понять содержание отношений, связывающих лицо с вещью, а также это лицо с другими лицами по поводу этой вещи. Последнее особенно важно: бессмысленно в правовом отношении конструировать собственность, не имея в виду прежде всего ограждение прав одного лица, признаваемого собственником, перед другими лицами-несоб­ственниками. Таким образом, собственность –  как и другие категории вещных прав –  это неразрывная совокупность больших или меньших по объе­му правомочий субъекта в отношении вещи, а в реальной жизни, в реальных правоотношениях только и наличествуют правомочия, подразумевае­мые тем или другим вещно-правовым институтом.

    Главными правомочиями субъекта в отношении вещей (главны­ми — потому, что к ним сводятся все другие допускаемые формы юриди­ческих действий в области вещного права) принято считать: 1) право об­ладания вещью, 2) право использования, 3) право распоряжения. Право обладания (jus possidendi) подразумевает условное или материальное об­ладание — господство лица над вещью, начиная с самого в бытовом отно­шении примитивного — возможности держать в руках, до права заявить о принадлежности вещи тебе перед другими лицами, в любой момент потребовать гарантированности этого материального обладания. Право использования (jus utendi) подразумевает употребление вещи для собствен­ных материальных или духовных нужд, в том числе использование как субстанции вещи, так и приносимых ею плодов, доходов, употребление как непосредственно личное, так и через посредство других лиц. Право распоряжения (jus abutendi) подразумевает возможность, не считаясь с требованиями третьих лиц, распорядиться вещью по своему усмотрению, вплоть до полного ее уничтожения в физическом смысле или в юриди­ческом (передав вещь на тех или других условиях третьему лицу).

    Только в случае совокупности этих трех прав принято говорить о праве собственности. Вместе с тем все эти возможности права никог­да — в силу интересов общества, реального пересечения с правами и ин­тересами третьих лиц — не были неограниченными. Абсолютность пра­ва собственности представляет скорее идеальный предел стремления, к которому тяготеют интересы обладателя, но которого они в социальных условиях, по-видимому, достигнуть не в силах. И мера приближения к этому пределу создает конкретное право собственности, признаваемое и гарантируемое подсобными и дополнительными институтами, составля­ющими конкретную конструкцию этого права.

    И жизненный, и исторический, и правовой первоисточник соб­ственности лица — присвоение, образующее элементарное, или факти­ческое, владение (possessio). «Владение содержит прежде всего фак­тический элемент». Но содержание вытекающих из этого первоначаль­ного факта правомочий может быть различно, подразумевая тем самым и различные категории вещных прав, получаемых в итоге. Владение фак­тическое может не сопровождаться намерением обладать вещью как своей (она получена от других лиц под каким-то условием, на время и т.д.), может быть владение в целях только использования вещи (извлечение плодов, доходов и т.д.), без всякого желания определять судьбу вещи — в этом случае принято говорить об особой категории вещных прав — держании (detentio). Может быть владение с намерением сделать вещь своей, т.е. присвоить ее, подразумевая для себя право как-то использовать вещь, распорядиться и т.д. Иначе говоря, для правовых последствий факта владения существенно еще и отношение субъекта к своему об­ладанию, существенно наличие своего рода духовного стремления (animus possidendi): «Мы приобретаем владение телесно и душой, но не либо душой, либо телесно». По раздельности только намерения (animo) или только телесного обладания (согроге) недостаточно, нужна их совокупность. Причем, чтобы из натурального владения (природно­го, или possessio naturale) сформировалось правовое обладание (possessio civile), необходимо: а) совпадение телесного и душевного элементов в одном субъекте-лице, б) подразумение строго материального предмета-вещи для последующего обладания.

    Владение лица, соответствующее целому ряду других условий, связанных с требованиями по квалификации субъекта этого права, по происхождению обладания, по качеству предмета обладания и т.п., пере­растало в правовое господство лица над вещью (dominium), связывае­мое с единством всех главных правомочий в отношении этой вещи. От­сутствие требовательных ограничений, исключающих какое-то из этих главных правомочий, возможность оградить свое собственное обладание и собственную реализацию этих правомочий от других субъектов и деладо вещь собственной (proprietas), а вещное право — собственностью.

    Собственность подразумевала непосредственное, прямое господство лица над вещью, исключительное господство (т.е. исключающее права других на эту вещь), единство права на вещь (на одну вещь воз­можно только право собственности либо какие-то другие вещные права, но не право собственности и право, например, держания, принадлежа­щие одному лицу), правообладание (т.е. не обязательно было владеть ве­щью фактически, но можно было обладать ею в юридическом смысле, передав вольно или невольно использование, фактическое владение, рас­поряжение другим лицам — но только по раздельности этих правомочий), возможно более неограниченное обладание (см. выше), гарантированное господство (т.е. подразумевалось, что лицо-собственник обладает кроме того специальными юридическими средствами для охраны своего права и способами свободной реализации этих средств).

    В зависимости от субъекта права собственность могла быть индивидуальной, или частной, когда лицом-обладателем было физическое лицо, обладающее соответствующим правовым требованиям статусом; могла быть публичной, или общественной, когда субъектом-облада­телем было юридическое лицо — корпорация публичного права или го­сударственная казна (находившаяся на особом положении); могла быть совместной, когда одна и та же вещь была предметом господства несколь­ких равноправных лиц. В последнем случае образовывался специальный подвид права — condominium, или общая собственность. Каждый из лиц-обладателей (в рецепированном праве получило признание, что наряду с физическими лицами такими сообладателями могут быть и корпорации) считался собственником некоей идеальной доли в этой совместной соб­ственности, на которые вещь могла быть при необходимости поделена; правомочия собственника осуществлялись по взаимному согласию всех лиц-обладателей при гарантии запрета любого из лиц на действия, разру­шающие право совместной собственности (например, продажа вещи дру­гим лицам, ее уничтожение и т.п.).

    В зависимости от объекта права (т.е. от вещи, бывшей предме­том собственнических отношений) собственность также могла быть об­щественной, или коллективной (когда распространялась на вещи, кото­рые не могли быть по своей природе и общественному предназначению предметами индивидуального обладания— см. выше, § VII. 1) и могла быть частной (когда вещи по своей природе признавались возможными к индивидуальному обладанию). Из числа последних дополнительно исключались вещи, не могущие быть предметами гражданского оборота по соображениям общественной целесообразности: яды, запрещенные кни­ги, предметы неопределимой природы и предназначения; в отношении некоторых из этих вещей допускалось право обладания, но использование и распоряжение обставлялось такими условиями или полностью зап­ретами, которые не позволяют говорить о собственности на них.

    В зависимости от происхождения и степени обладания собствен­ность подразделялась (в классическую эпоху) на законную, или квиритскую, когда обладание было достигнуто строго формальными, признан­ными законами правовыми способами, и естественную, или бонитарную, когда обладание было достигнуто неформальными способами, признан­ными преторским правом справедливыми и отвечающими как интере­сам лиц-обладателей, так и интересам общества; последняя представля­ла, по сути, переходную категорию от юридического владения (см. § VII.3) к полноправной собственности и была временным закреплением прав на имущество (in bonis, откуда и наименование). В эпоху рецепированного права сложилось подразделение на собственность прямую, или пол­ную (dominium directum), и на обладание-использование, или неполную (dominium utile). Полное право собственности предусматривало сосре­доточение всех полномочий в одном лице как некую условность, по­скольку реальное владение и использование (причем неограниченное и нерегламентированное, гарантированное, включая право наследования) передавалось другим субъектам. Неполное право собственности подра­зумевало господство, не посягающее на распоряжение вещью и на все­стороннее ее использование: в силу ленного права, права на поверхность и т.д. В рамках usus modernus сформировалось также понятие о делеги­рованной собственности, где правомочия сводились в основном к дове­рительному управлению вещью.

    (VII.2.2) Способы приобретения права собственности.

    В за­висимости от оснований, по которым в жизни возникает индивидуализи­рованное господство над вещью выражающееся в возможности владеть, пользоваться и распоряжаться ею, признанное другими потенциальными обладателями и правом, способы установления этого господства, или приобретения права собственности, подразделяются на первоначальные и производные. Первоначальные способы охватывают те случаи, когда право возникает вне зависимости от чьих-либо предыдущих прав на эту вещь в качестве исходного установления права. Производные способы ох­ватывают те ситуации, когда они вытекают из признанных правом пред­шествующих прав на эту вещь другого собственника, и характер предыдущего обладания определяет содержание вновь возникающего права: Nemo in alium potest transfere plus juris quam ipse habet.

    (1) К первоначальным способам относятся узаконенный захват вещи, господство по праву присоединения, смешения и спецификации, а также по давности владения.

    Захват вещи (occupatio) признавался основанием для образова­ния права собственности на вещь в качестве первоначального и неоспа­риваемого, когда шла речь о вещах, никому по своей природе не принад­лежащих или не имеющих конкретного обладателя на данный момент: «никому не принадлежащая вещь естественно становится собственнос­тью того, кто ею завладеет». Вещами, никому не принадлежащими, считались: а) вещи бесхозные, или ничьи, по своей природе: дикие звери, птицы, рыбы, предметы неживой природы; в отношении их первенство­вало фактическое обладание, и потеря этого обладания хотя бы на мгно­вение тотчас делала законным захват этой вещи другим лицом; б) ве­щи брошенные в силу утраты ими своего качества для прежнего обладателя: сломанные, испорченные и т.п.; в) вещи неприятельские, т.е. любые по своей природе вещи, ранее принадлежавшие врагу римского народа и захваченные в ходе войны или других действий полноправных римских граждан, для которых только и признавалось это право. Выпу­щенные из фактического владения вещи, никому не принадлежащие, нео­споримо могли становиться собственностью нового обладателя. От ве­щей, никому не принадлежащих, разнились вещи потерянные или спря­танные — в отношении их захват допускался возможным только при соблюдении некоторых условий. Вещи потерянные или спрятанные подразделялись на: а) находку, когда прежний обладатель вещи мог быть ус­тановлен и когда нашедшему следовало предпринять меры по возвраще­нию вещи прежнему обладателю; до этого вещь считалась на положении держания или временного владения; б) клад, когда прежнего обладателя отыскать невозможно по давности времени или в силу невозможности идентификации собственника. Клады подлежали дополнительному спе­циальному регулированию. Зарытые в земле ценности, клад (thesaurus), лежащие там с «незапамятных времен», считались принадлежащими соб­ственнику земельного участка, если он сам их обнаруживал. Случайно най­денный клад на чужой земле считался совместной собственностью нашед­шего и хозяина земли (в том числе и государства). Клад, обнаруженный в результате нацеленных розысков, проводимых без уведомления и разре­шения хозяина земли, приравнивался к находке, и ее присвоение было уже правонарушением. Наконец, клады, отысканные в результате применения недозволенных методов, в итоге явно преступных розысков, переходили в собственность казны как выморочное имущество.

    Обладание по праву присоединения (accessio) признавалось осно­ванием для образования права собственности, когда речь шла о вещах дополнительных по своему природному или хозяйственному предназна­чению (а также признанному правом), следующих основной, уже быв­шей собственностью: «Придаточная вещь следует главной». В числе слож­ных вещей, на которые могли распространяться вещные права (см. § VII.1.1.), правом выделялись также главные и дополнительные. В этом подразделении основополагающим было целевое предназначение вещей, а не стоимость их или иные качества. Недвижимая вещь всегда счита­лась важнее движимой, поэтому, например, упряжка волов, служащая для аграрных работ в имении, считалась присоединенной к имению в качестве дополнительной по праву присоединения, сад, т.е. посаженые деревья, — дополнительной к земле, хотя бы стоимость их была несрав­ненно выше. Из права присоединения собственнику земли, например, переходили все посадки, постройки, все приращения его участка. Специ­альные случаи присоединения создавали случаи намыва земель, приле­гающих к речным берегам (alluvio): образовавшиеся таким образом при­ращения земельного участка также самим фактом неоспоримо переходили к собственнику основного земельного участка в качестве его первоначаль­ного приобретения, хотя бы речь шла об оторвавшемся участке возделан­ной земли, бывшей частью другого владения.

    Обладание по праву смешения вещей (commixtio) имело место тогда, когда вещи разных первоначальных владельцев фактически сме­шивались, что невозможно было отделить или оторвать их одну от другой без взаимного повреждения или даже уничтожения: использование чужого бревна для постройки дома, перемешивание вина с чужим уксу­сом и т.д. Разумеется, речь шла о случаях недобросовестного смешения — с одной или даже с обеих сторон (случайное смешение). Преимуществен­ная очередность образования права обладания новым продуктом смеше­ния твердых или жидких вещей (для вторых существовал и особый тер­мин — confusio) определялась либо по квоте использованных для новой вещи материалов, либо по их стоимости. Во втором случае обладателем новой вещи становился прежний собственник более дорогого (даже и менее объемного) материала: например, собственник краски становился собственником и окрашенной материи, собственник холста или пергамен­та становился новым обладателем и написанных на них картины или кни­ги. Особый случай предусматривался для денег: их смешение (если было неизвестно количество и качество монет) делало обладателем нового ко­личества их того, «кто произвел саму операцию смешения, к чьим деньгам примешались чужие». Для предупреждения злоупотреблений, возмож­ных в результате недобросовестного смешения, слияния вещей, особенно перемешивания денег, потерпевшим предоставлялась возможность зая­вить требование о возмещении убытка в двукратном размере.

    Обладание по праву спецификации (specificatio) возникало тог­да, когда произошло изготовление (или иная переработка) новой вещи из материала другого собственника без его согласия. Право обладания возникало либо у собственника прежнего материала, либо у того, кто своим трудом произвел переработку вещи: выточил фигурку из дерева, сделал мебель из досок и т.д. (По вопросу спецификации вещей римс­кая юриспруденция не выработала в классическую эпоху однозначных методов, и споры по определению преимущественных собственников в ситуациях таких были принципиальными для различия юридических школ сабинианцев и прокульянцев). Позднее был внесен формальный критерий определения нового правообладателя: если новое изделие можно переработать в материал обратно, то собственность переходит к владельцу материала (например, обратно переплавить серебряную та­релку в слиток), если новое изделие не подлежит такой переработке (на­пример, сшитый из куска материи костюм), то действует трудовой кри­терий для возникновения новой собственности.

    (2) К производным способам относятся переход по праву насле­дования и переход в порядке отчуждения вещи; о возникновении правообладания в порядке наследования см. § V 1.3.

    Получение вещи в порядке законного отчуждения (adquisitio) имело место и давало основание для возникновения права собственно­сти на эту вещь в том случае, когда отчуждение совершалось ее полноп­равным хозяином и в установленных правом формах, т.е. через испол­нение правовых обязательств: купли-продажи, мены, дарения и т.д. Главными условиями для возникновения нового права собственности и нового обладателя вещи были: а) сделка должна быть направлена именно на передачу права собственности, б) сделка должна иметь легитимные, законные, формы, т.е. соответствовать индивидуальным (для данной сделки) или общим (для договоров вообще) требованиям права.

    О переходе вещей в собственность по давности владения см. § VII.3.2.

    (VII.2.3) Правомочия собственника.

    Специальной регламента­ции из трех правомочий лица-обладателя вещи подлежали два: использо­вание и распоряжение; во-первых, потому что именно в реализации этих правомочий стремления и интересы собственника соприкасались с инте­ресами других лиц, во-вторых, потому что основанием собственности было фактическое владение и регулировалось оно только через условия возникновения (см. § VII.2.2).

    Использование собственником его вещи было регламентирован­ным со стороны закона и со стороны правового обычая. В использовании вещи, даже вполне считающейся твоей собственностью, нельзя причи­нять вреда и неудобств другим собственникам. Использование вещи не должно также нарушать специально установленных на этот случай зако­нов и правовых норм. Различные требования к использованию вещей определялись в зависимости от сущности самих вещей, прежде всего имея в виду разные требования к использованию движимых и недвижимых.

    Использование движимых вещей никаким ограничениям не под­лежало (возможные негативные последствия рассматривались в порядке обязательств из причинения вреда; но в целом этот момент просто не по­лучил развития в римском праве). Использование недвижимых вещей (имея в виду строения и земельные участки) подлежало законным огра­ничениям, причем варьировалось использование земель в городе и в сель­ской местности. Использование сельских земель для сельскохозяйствен­ной обработки подлежало ограничениям из права-обязанности соседства: собственник должен был оставлять нетронутой определенную межу меж­ду участками, в том числе за счет собственной территории, сооружать не­обходимые по использованию участка и для разграничения прав ограж­дения на условиях взаимных уступок двух соседей и т.п. Использование своего участка не должно вредить или даже мешать установленному хо­зяйственному использованию участка соседа: нельзя было препятство­вать сбору плодов, упавших с чужого участка на твой, сбросу деревьями листьев на твой участок и т.д. Как в городе, так и в деревне нельзя было препятствовать естественному истечению дождевых стоков с другого участка или с крыши строения на твой участок. Собственник городского участка или строения не мог предъявить претензии по поводу тени, от­брасываемой на его дом или участок соседним строением (если соблю­дались прочие ограничения из установленного права соседства). Как в городе, так и в сельской местности использование недвижимой собствен­ности влекло обязанность терпеть имиссии, обусловленные хозяйствен­ным использованием других соседних или близ лежащих участков и стро­ений: вонь кожевенных мастерских, соляные испарения варниц и т.д. Имиссии должны были находиться в пределах нормального использова­ния соседнего участка (т.е. не быть специально организованными и само­нацеленными), а также отвечать традиционному использованию участка или строения соответственно «обычаям и нравам» данной местности.

    Распоряжение собственником его вещью также обставлялось некоторыми условиями. В отношении недвижимых вещей с самого раннего времени выдвигалось условие согласования (или уведомления) о распоряжении соседей или должностных лиц, специально назначенных к такому контролю; следствием этого стало то, что сделки по поводу недвижимости, как правило, требовалось регистрировать в общественных (публичных) инстанциях и введение в права недвижимости представляло особый юридический акт, производимый с участием властей. В распо­ряжении вещью необходимо было точно следовать границам собственного права на эту вещь, т.е. знать его пределы: «Кто пользуется своим правом, тот не обвиняется ни в злоумышлении, ни нанесении вреда дру­гому, ни в насилии». Особенно это следовало учитывать, имея в виду раз­ные подвиды собственности римского права. Только прямой собственник, например, или подлинный собственник имел право передать вещь в ка­честве залога, только подлинному собственнику будут принадлежать при­ращения вещи, намывы, клады и т.д.

    Залог (pignus) представлял специфическое вещное право, свя­занное с обеспечением обязательств, заключаемых собственником вещи или от его имени под гарантию стоимости вещи, как правило, посто­ронней данному обязательству. В форме залога передавалось чистое право распоряжения (поскольку кредитор не имел законного права ис­пользовать вещь и даже не считался в полном смысле ее владельцем; во всяком случае, в классическую эпоху его право владения не защища­лось специальными исками). В отношении передачи движимых вещей в залог «чистота» права распоряжения была относительной, поскольку вещь переходила в фактическое владение другого лица. В отношении недвижимых вещей передача права распоряжения приобрела особую форму — hypotheca, когда вещь (строение или участок земли) реально остается во владении и использовании должника как прежнего собствен­ника, а право распоряжения ею, включая и возможность приращения к вещи, переходит к кредитору или новому собственнику, лишенному, однако, до исполнения означенных в ипотечном обязательстве условий прав полного обладания.

    (VII.2.4) Утрата права собственности; защита права собствен­ности.

    Как индивидуализированное право, право собственности предоп­ределялось жизненной и правовой судьбой, во-первых, субъекта права, во-вторых, предметом права или вещью. Утрата собственности могла происходить вследствие изменения фактически-физических обстоя­тельств, связанных с материальной судьбой субъекта и объекта права (вле­кущих и правовые последствия), так и вследствие изменения чисто пра­вовых обстоятельств, квалифицирующих положение субъекта, объекта права и самый режим вещного права.

    Собственность принадлежит не вещи, но лицу, — поэтому исчез­новение субъекта (смерть физического лица, прекращение юридическо­го лица-корпорации, прекращение самостоятельного существования го­сударства) влечет утрату права собственности на данную конкретную вещь. Равным образом (в связи с особыми требованиями римского права к субъекту права вообще) право собственности прекращается при ума­лении статуса собственника — гражданском или сословном, причем оно не сохраняется, даже если в новом статусе лицо имело потенциальную возможность сделаться собственником по нормам другого, неримского ци­вильного права. Утрату права собственности на вещь влечет и гибель самой вещи (либо уничтожение) — гибель как физическая, так и юри­дическая. Под физической гибелью понималось полное уничтожение вещи (вино выпито, хлеб сожжен) или приведение ее в такое состояние, когда она утрачивала свои определяющие качества (статуя рассыпалась на куски мрамора — собственность на статую прекращалась, но по праву спецификации возникало новое право собственности на мраморное кро­шево и т.п.). Под юридической гибелью понималось изъятие вещи из граж­данского оборота по решению магистрата или суда.

    Право собственности конкретного лица прекращалось с ограни­чением его права по содержанию, превращением его в другое вещное право вследствие тех или иных юридических последствий (залога, воз­никновения совместной собственности), а также в силу отчуждения и передачи права собственности на вещь другому лицу в порядке частно­правовых сделок. Наконец, возможно было лишение права собственнос­ти помимо воли обладателя: физическая потеря вещи, похищение ее, уничтожение вследствие правонарушений со стороны третьих лиц. В этих последних случаях возникали специальные потребности в защите пра­ва собственности от лиц, посторонних данному собственнику (защиту от своих подвластных римское право не предусматривало, поскольку домовладыка вправе был решить все противоречия в пределах отцовс­кой власти).

    Защита права собственности конкретизировалась многими спе­циальными исками, предусматривавшими судебную гарантию от опре­деленных посягательств на владение, пользование, распоряжение вещью. Основных случаев было два: защита права собственности по поводу вла­дения вещью от несобственников, посягавших на это, и защита права использования вещи от неправомерных на то посягательств.

    Для возвращения вещи в свое законное обладание собственник имел право на специальный виндикационный иск (rei vindicatio), смысл которого заключался в требовании отобрать вещь у реально ею владеющего несобственника и вернуть ее невладеющему собственнику. Винди­кационный иск предъявляли по месту обнаружения вещи: ubi rem meam invenio, ibi eam vindico. Иск этот был вещным, т.е. направлялся против любого незаконного обладателя вещи, в каком бы качестве он ни высту­пал. Причем в особой ситуации иск мог быть обращен даже против обла­дателя вещи, ставшей предметом виндикационного истребования: если лицо умышленно уничтожало или передавало в другие руки вещь, имея в виду возможный к нему иск.

    В случае виндикации истец заявлял о своем праве собственности на вещь; ответчик не обязывался к обоснованию своего права, он должен был себя заявить только как фактический владелец — и вне зависимости от способа получения вещи в свое фактическое владение ответчик пользо­вался правовой защитой, т.е. истец не мог самовольно отобрать у него собственную вещь. Право собственности подлежало доказыванию со сто­роны истца, при недоказанности ответчик мог обвинить истца в намеренном бесчестии со всеми предусмотренными правом последствиями. При доказательстве права собственности на вещь она без специальных судебных распоряжений, но в порядке исполнения судебного решения переходила во владение прежнего собственника. Ответчик мог быть обя­зан также к тому, чтобы уплатить разницу за происшедшее в период вре­менного ею обладания ухудшение качеств вещи. Вместе с тем истец дол­жен был возместить ответчику понесенные тем расходы по содержанию вещи, если она была приобретена в добросовестном заблуждении (напри­мер, по кормлению забредшей во двор чужой скотины, сохранению в над­лежащем состоянии поля, сада и т.п.). Если вещь, бывшая предметом вин­дикации, могла приносить плоды и доходы (например, сад плодоносил), то потребленное до момента предъявления иска, а также неполученная прибыль или доходы не возмещались; но возвратить истцу вещь ответ­чик обязывался со всеми приращениями и доходами на момент предъявления искового требования.

    Для защиты своего права использовать и распоряжаться вещью исключительно по своему усмотрению (с соблюдением законных огра­ничений) собственник располагал негаторным иском (actio negatoria) к любому посягавшему на эти его правомочия. Негаторный иск предус­матривал, по сути, защиту полноты права собственности от любых не­законных ограничений и требований — как потенциальных, так и свер­шенных. Истец просто обосновывал свое право собственности на вещь, отрицая права других лиц на нее, тем самым претендуя на все предос­тавленные правом и традицией правомочия в отношении этой вещи и отрицая аналогичные права других. Отрицание прав других не нужда­лось в фактическом обосновании: «Отрицание не нуждается в доказа­тельствах». Ответчиком в случае негаторного иска мог стать любой, даже не имевший полноправного личного статуса. Ответчик в случае негаторного к нему иска был в невыгодном положении: именно на нем ле­жала обязанность доказывать правоту своих действий или посягательств, что было весьма сложно, поскольку реально вещь находилась в облада­нии истца, что исключало возможность вести спор о собственнических претензиях. Как правило, ситуации предъявления негаторного иска были связаны с претензиями по поводу использования чужих вещей на сервитутном праве. Ответственность заключалась в обязательстве прекра­тить незаконные действия.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 47      Главы: <   35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43.  44.  45. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.