Главная

Разделы


Теория государства и права
Аграрное право
Государственное право зарубежных стран
Семейное право
Судебные и правоохранительные органы
Криминальное право
История государства и права России
Административное право
Гражданское право
Конституционное право России
История государства и права зарубежных стран
История государства и права Украины
Банковское право
Правовое регулирование деятельности органов ГНС
Юридическая психология
Финансовое право
Юридическая деонтология
Трудовое право
Предпринимательское право
Конституционное право Украины
Разное
История учений о государстве и праве
Уголовное право
Транспортное право
Авторское право
Жилищное право
Международное право
Международное право
Наследственное право
Налоговое право
Экологическое право
Медицинское право
Информационное право
Судебное право
Страховое право
Торговое право
Хозяйственное право
Муниципальное право
Договорное право
Частное право

  • Вопросы
  • Советы
  • Заметки
  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 22      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21. > 

    3.3. Конституционная законность и конституционная ответственность    

        

    Социалистическая законность выражает сущность гаран-    

    тирования правовых норм: их реализация невозможна без    

    обеспечения законности. Не случайно в литературе принцип    

    социалистической законности и принцип юридической гаран-    

    тированности правовых норм ставятся в один ряд. (*40). Что ка-    

    сается конституционной ответственности, то она способствует    

        

    -88-    

        

    укреплению законности непосредственно в сфере осуществле-    

    ния народовластия, улучшению деятельности советских орга-    

    нов и каждого депутата за претворение в жизнь воли избира-    

    телей. (*41).    

        

    Принцип социалистической законности с объективной сто-    

    роны предполагает наличие режима законности, с субъектив-    

    ной стороны он предстает в виде требования ко всем и каж-    

    дому (и - прежде всего! - к государственным органам) соб-    

    людать законы и основанные на них нормативные акты. В    

    результате обеспечивается полнейшая уверенность членов со-    

    циалистического общества в неприкосновенности их личнос-    

    ти, в гарантированности реализации ими своих прав. Мы пол-    

    ностью согласны с существующим в литературе и с новой си-    

    лой прозвучавшим в статье В. М. Горшенева мнением о том,    

    что <главной сущностной характеристикой социалистической    

    законности является определение ее в качестве  режима,    

    атмосферы взаимоотношений личности и государственной    

    власти>. (*42). Такое понимание законности особенно важно для    

    уяснения ее сущности в сфере государственно-правовых отно-    

    шений: прежде всего в этой сфере наиболее ярко проявляет-    

    ся единство социалистической законности с такими явления-    

    ми, как демократия, народовластие, конституционный строй,    

    свобода личности. Именно в таком ключе раскрывается прин-    

    цип социалистической законности в ст. 4 Конституции СССР.    

        

    Отношения между личностью и государством в социалис-    

    тическом обществе составляют <исходный и конечный пункт>    

    всей сферы государственно-правовых отношений, законность    

    же в государственно-правовой сфере - основа всей закон-    

    ности. Конституционное ядро социалистической законности    

    формируется прежде всего в системе политических отноше-    

    ний, образующих фактическую конституцию. Эти отношения    

    составляют предмет государственного (конституционного) пра-    

    ва на уровнях их государственного опосредования в систе-    

    ме <общество - коллектив - личность>.    

        

    Ю. П. Еременко рассматривает соблюдение Советской    

    Конституции в качестве ядра социалистической законности,    

    исследует конституционную законность в ее зависимости от    

    конституционного строя. (*43). Идеи Ю. П. Еременко являются    

    чрезвычайно важными для понимания социалистического кон-    

    ституционализма. Однако в его трактовке конституционной    

    законности далеко не все бесспорно. Так, определение закон-    

    ности через категорию обязанности заставляет усомниться в    

    способности такого определения высветить суть законности    

    как явления конституционного строя. Во-первых, почему явле-    

    ние, фактическое содержание которого выходит за пределы    

    юридического бытия, все же определяется через юридическую    

    категорию конституционной обязанности? Во-вторых, в психо-    

    логическом аспекте (в книге не раз затрагивается социально-    

        

    -89-    

        

    психологическая структура законности) человек с развитым    

    чувством законности не только добросовестно исполняет кон-    

    ституционную обязанность соблюдать законы, но и активно    

    противостоит незаконным проявлениям в отношении себя, не    

    допускает нарушения своих прав, в том числе права на    

    <участие в управлении государством> как сущностного при-    

    знака конституционного строя. Такое понимание законности    

    служит, на наш взгляд, важным аргументом выделения кон-    

    ституционной законности из общей социалистической, которое    

    отстаивает автор. Интересно, что при характеристике закон-    

    ности как элемента конституционного статуса личности ав-    

    тор сам приходит к выводу, что законность предстает не    

    только как конституционная обязанность, но и как субъектив-    

    ное конституционное право личности, как конституционное    

    <право-обязанность> (с. 92-93).    

        

    Определение законности через категорию конституцион-    

    ной обязанности лишает категорию конституционной закон-    

    ности самостоятельного значения. Вряд ли можно очертить    

    конституционную законность на фоне общей социалистичес-    

    кой законности практически (теоретически конституционное    

    ядро социалистической законности представить нетрудно),    

    если соблюдение конституционного и <неконституционного>    

    законодательства в равной мере есть конституционная обя-    

    занность. Поэтому <высвечивать> конституционную закон-    

    ность нужно, видимо, не <снаружи>, а <изнутри>, т. е. идти    

    от сущности конституционного строя. И если обеспечение об-    

    щей законности в равной мере ложится и на государственный    

    аппарат, и на граждан, то обеспечение ее конституционного    

    <ядра> как показатель конституционности государственного    

    строя обращено к государственному аппарату и гражданам    

    все-таки разными сторонами: к власти - обязанностью, а к    

    гражданам - правом; так что режим законности и в самом    

    деле предстает как система <отношений законности>. При та-    

    ком понимании происходит не противопоставление субъектов    

    законности друг другу, а четкое уяснение ответственности    

    власти за конституционное состояние законности, ведь имен-    

    но власти принадлежит определяющая роль в создании ре-    

    жима законности (с. 69).    

        

    В Россию, например, осознание этого обстоятельства    

    пришло очень давно, вместе с осознанием европейских рево-    

    люций и буржуазного конституционализма. Так, А. П. Куни-    

    цын в речи, произнесенной на торжественном акте по случаю    

    открытия Царскосельского лицея 19 октября 1911 г., сказал:    

    <Приуготовляясь быть хранителями законов, научитесь преж-    

    де сами почитать оные; ибо закон, нарушаемый блюстителя-    

    ми оного, не имеет святости в глазах народа>. (*44).    

        

    Следует согласиться с данной В. В. Лазаревым харак-    

    теристикой социальных функций норм, опосредствующих пра-    

        

    -90-    

        

    воприменительную деятельность: <Само существование по-    

    добных норм является психологической преградой на пути    

    чрезмерной относительной самостоятельности сословия право-    

    применителей... Задача сводится к тому, чтобы предупредить    

    действие отрицательных (с позиций класса) личностных ка-    

    честв должностного лица. Поэтому, в частности, и для того,    

    чтобы власть не приобрела черты самого администратора, не-    

    обходима нормативно-правовая урегулированность управлен-    

    ческой деятельности... Что же, спрашивается, должны быть    

    разные законы для граждан и правоприменителей...? Разуме-    

    ется, в той части, в какой речь идет о соблюдении норм (будь    

    то правовых или моральных) в общении служителей закона    

    как обычных людей с другими обычными людьми, законы    

    должны быть одинаковыми. Но как только правоприменитель    

    вступает в общение с гражданином в качестве лица, облечен-    

    ного властными полномочиями, начинают действовать не     

    только общие для того и другого нормы, но и специфические    

    для каждого в отдельности.    

        

    Среди всех обстоятельств, обусловливающих такую неод-    

    нородность правового регулирования, следует подчеркнуть    

    разницу в психических процессах, протекающих в головах    

    того или другого участника общественного отношения. Зако-    

    нодатель в характере и методах осуществления своих велений    

    не может игнорировать реальное положение (социальную    

    роль) их адресатов, равно как и его отражение в психической    

    жизни людей>. (*45).    

        

    Законность в ряду гарантий конституционных норм и в    

    ее соотношении с ответственностью как многофункциональной    

    гарантией конституционных норм занимает совершенно осо-    

    бое место, непосредственно характеризуя режим гарантиро-    

    вания. По сути дела, гарантии правовых норм есть гарантии    

    законности, и наоборот. Это как раз тот случай, когда при-    

    чинно-следственная связь прямая и обратная; причина и след-    

    ствие меняются местами: чтобы была законность, необходимо    

    неукоснительно соблюдать законы, осуществлять правовые    

    нормы, а с другой стороны, чтобы нормы права действитель-    

    но были гарантированы, необходима законность как условие,    

    как предпосылка, как <правовая обстановка>. <Без законода-    

    тельства невозможна законность; но без нее право, в свою    

    очередь, свелось бы просто к своду благих пожеланий, запи-    

    санных на бумаге. Законы и законность нужно рассматри-    

    вать в их взаимозависимости и обусловленности>. (*46). П. И.    

    Стучка, опираясь на ленинские высказывания, писал, что    

    первым условием законности служит сам закон. (*47). Нарком    

    юстиции Д. И. Курский также отмечал, что если не будет в    

    государстве твердой, достаточно разработанной системы норм    

    права, то все разговоры о законности будут лишь эффектным    

    словом. (*48). Выполнение требований Социалистической закон-    

    -91-    

        

    ности обеспечивает установление в общественных отношениях    

    такого порядка, который соответствует выраженной в законах    

    воле советского народа. Основная ответственность за обеспе-    

    чение законности в сфере реализации конституционных норм    

    ложится на правоприменителей - органов государства, ибо-    

    <правоприменение - властное организующее начало в сфере    

    реализации права. (*49).    

        

    Гарантирующее значение принципа социалистической за-    

    конности выражается в том, что он запрещает обход законов    

    под какими бы то ни было <благонамеренными> предлогами,    

    не допускает противопоставления законности и целесообраз-    

    ности, является обязательным для всех, так как нет таких лиц,    

    которые стояли бы выше закона. Гарантирующее значение    

    принципа социалистической законности выражается и в том,    

    что не допускается реализация одних правовых норм с нару-    

    шением других, так сказать, реализация <во что бы то ни    

    стало>. Недопустимы как превышение должностными лицами    

    своих полномочий, пренебрежение процессуальными правила-    

    ми и т. п., так и самоуправство граждан, <защищающих> свои    

    права, пренебрежение к правам других граждан. Иными сло-    

    вами, гарантии реализации правовых норм должны быть за-    

    конными (отдельные благие намерения могут достигаться    

    иногда не совсем законными средствами), т. е. опираться на    

    правовую силу применяющих право субъектов, а не на ка-    

    кую-то иную их силу, <законную> или незаконную (силу ав-    

    торитета, обаяния, силу <делового>, <нужного> человека, на-    

    конец, силу <связей> и т. п.).     

        

    В одной и той же юридической ситуации один человек    

    чувствует себя скорее просителем, чем носителем действи-    

    тельно принадлежащего ему права, другой же - наоборот,    

    использует всю свою <социальную энергию> в поисках лазеек    

    в праве для подведения себя под выгодную юридическую си-    

    туацию. И если в первом случае возникает проблема изуче-    

    ния причин юридического бессилия гарантий, их замыкания    

    на негативных социальных факторах, возникающих в социаль-    

    ной среде правореализации, то во втором - проблема <зло-    

    употребления гарантиями>. И ту и другую проблему нельзя    

    решить только с помощью права, поскольку это проблема ан-    

    типодов нашей идеологии, нравственности, а это социальное    

    зло при одностороннем <наступлении> права (наращивании    

    правовых запретов) не исчезает, а лишь видоизменяется, об-    

    лекается в новые личины.    

        

    Гарантирующее значение принципа социалистической за-    

    конности распространяется не только на правоосуществление,    

    но и на правотворчество. Это означает, что сами гарантируе-    

    мые нормы должны соответствовать принципу законности. К    

    примеру, если в решении исполкома местного Совета народ-    

    ных депутатов содержатся нормы, нарушающие действующее    

         

    -92-    

        

    законодательство, то принцип законности требует нераспро-    

    странения гарантий на эти нормы. Разумеется, сказанное ка-    

    сается в первую очередь правотворческих органов, их взаимо-    

    отношений. Так, одной из гарантий принципа подотчетности в    

    представительной системе служит право отмены решений под-    

    отчетных звеньев в случае нарушения принципа законности.    

    К такой же гарантии относится и прокурорский надзор. Впро-    

    чем, несмотря на законодательный принцип недействия актов,    

    противоречащих Конституции, и несмотря на то, что при кол-    

    лизии норм разного иерархического уровня должны приме-    

    няться нормы высшего уровня, <вызывает сожаление другое:    

    почти полное отсутствие протестов прокуратуры на ... право-    

    применительные акты, в основу которых были положены нор-    

    мативные акты органов управления, вступившие в противоре-    

    чие с Конституцией СССР, Основами, кодексами>. (*50).    

        

    В. О. Лучин констатирует, что <непосредственное дейст-    

    вие Конституции почти не воспринимается практикой. В дея-    

    тельности большинства государственных органов, обществен-    

    ных организаций, их должностных лиц случаи разрешения    

    конкретных дел со ссылкой на Конституцию встречаются    

    очень редко. Создается впечатление, что возник своеобразный    

    психологический барьер, срабатывают политические и право-    

    вые стереотипы, явно расходящиеся с реальными регулятив-    

    ными возможностями Конституции>. (*51). А если тем паче слу-    

    чаи преодоления законодательных противоречий приостанав-    

    ливаются <силовым приемом> практики, у подавляющего    

    большинства правоприменителей складывается ошибочное    

    убеждение в том, что лишение дефектного акта юридической    

    силы может последовать лишь в результате его специальной    

    отмены. (*52). На основе исследования практики В. Н. Никитин-    

    ский отмечает, что <по целому ряду вопросов фактически дей-    

    ствующими актами оказываются не законы СССР, а противо-    

    речащие им подзаконные акты>. (*53). Иными словами формули-    

    рует ту же самую проблему К. Ф. Шеремет: <К сожалению,    

    на практике иногда возникает тенденция к своеобразной ни-    

    велировке государственно-правового авторитета всех норм    

    (включая конституционные) в сфере организации и деятель-    

    ности Советов и их органов. Думается, что реализация кон-    

    ституционных институтов всегда должна рассматриваться как    

    особая процедура, которая обеспечивается установлением со-    

    вершенно четкого круга ответственных за эту процедуру ор-    

    ганов и должностных лиц>. (*54).    

        

    К сожалению, стереотипы практического отношения к    

    Конституции как к <ненастоящему> праву находят отражение    

    и в научных конструкциях, например в теории многостадийнос-    

    ти реализации субъективного права, теории, которая ставит    

    под сомнение саму возможность реализации неконкретизиро-    

        

    -93-    

        

    ванного в текущем законодательстве конституционного права,    

    Конечно, реализация субъективного права не одномоментна    

    и в этом смысле многостадийна, но преподнесение стадий в    

    качестве уровней конкретизации в конечном счете противоре-    

    чит реальности конституционных прав, высшей юридической    

    силе Конституции и интересам повышения ее авторитета в     

    правоприменительной деятельности. Именно следствием этих,    

    теорий является то, что в приговорах и решениях судов, ре-    

    шениях местных Советов народных депутатов и их органов,    

    приказах и инструкциях министров почти не встречаются    

    ссылки на соответствующие статьи Конституции. Нельзя ста-    

    вить реализацию конституционных норм в жесткую зависи-    

    мость от их конкретизации, иначе конкретизация (как важ-    

    нейшее средство гарантирования конституционных норм)    

    вступит в противоречие со своей гарантирующей сущностью    

    и превратится в некий символ официального признания юри-    

    дического <бессилия> норм с повышенной степенью обобщен-    

    ности правил поведения. Подобные теории приводят, наконец;    

    <к признанию того факта, что до принятия детализирующего    

    акта конституционная норма бездействует, а это противоре-    

    чит юридической природе Конституции СССР как акта, дей-    

    ствующего с момента принятия>. (*55).    

        

    Наука призвана анализировать причины противоречий в:    

    правовом регулировании и предусматривать гарантии разре-    

    шения этих противоречий. В данном случае <задача состоит    

    в том, чтобы, требуя точного, неуклонного исполнения зако-    

    на, пока он не отменен, не допуская никакого своеволия со    

    стороны его исполнителей, предоставить им достаточно широ-    

    кий выбор средств, включая правовые, позволяющих своевре-    

    менно выявить дефекты правотворческой деятельности и быст-    

    ро, в предусмотренном законом порядке поставить вопрос об-    

    отмене или изменении такого акта>. (*56). Да, это гарантия раз-    

    решения отмеченного противоречия, однако не решение проб-    

    лемы: ответственность за просчеты нормотворчества перекла-    

    дывается на тех, кто от этих просчетов страдает. В самом    

    процессе нормотворчества должны быть средства, обеспечи-    

    вающие конституционную законность на всех уровнях нормо-    

    творчества. Например, было бы конституционно правильно    

    признавать юридическую силу ведомственного нормативного    

    акта лишь после подписания его министром юстиции (ответ-    

    ственность за юридические просчеты акта ложится непосред-    

    ственно на данного министра).    

        

    Советские ученые отстаивают необходимость принятия    

    специального закона о нормотворчестве, что являлось бы дей-    

    ственной гарантией принципа верховенства закона - важ-    

    нейшего требования социалистической законности. (*57). По отно-    

    шению к развитому социалистическому обществу в литерату-    

        

    -94-    

        

    ре указывается на необходимость возрастания роли закона    

    во всех сферах регулирования общественных отношений как    

    на тенденцию в области изменения правовых форм воздейст-    

    вия на общественное и индивидуальное правосознание. Учет    

    иерархии, юридической силы правовых норм имеет важное    

    значение в процессе их гарантирования. Усиление гарантий    

    прав личности, пишет В. А. Патюлин, нашло, в частности, вы-    

    ражение в возведении в ранг конституционных ряда юриди-    

    ческих гарантий, содержащихся ранее в текущем законода-    

    тельстве. (*58).    

        

    С обеспечением эффективности правовых норм связана    

    такая важная проблема, как соотношение числа законов и    

    подзаконных актов, нормативных предписаний и актов их    

    применения. Например, имея весьма ограниченный аппарат,    

    который не может в полной мере квалифицированно пользо-    

    ваться огромным числом нормативных актов (постановлений    

    правительства, ведомственных инструкций, положений и т.п.),    

    исполкомы местных Советов зачастую не реализуют своих    

    полномочий и прав, а нередко и обязанностей. (*59).    

        

    Проблема конституционной законности - это не только    

    обеспечение неуклонного соблюдения конституционных прин-    

    ципов и норм в текущем нормотворчестве и нормоосуществле-    

    нии, но и правильное соотношение между нормотворчеством    

    и нормоосуществлением в деятельности всех органов государ-    

    ства, и прежде всего его политической основы - Советов на-    

    родных депутатов. Осуществление исполнительно-распоряди-    

    тельных функций Советов как <работающих корпораций>    

    опять-таки через нормотворчество вместо непосредственного    

    исполнения, прямого проведения в жизнь уже имеющихся    

    нормативных актов обесценивает закон и нормотворчество в    

    целом. Из-за бумажного потока страдает в итоге живое де-    

    ло правоприменения. В деятельности Советов народных депу-    

    татов, равно как и в деятельности любых других органов,    

    проявляет себя, видимо, закон оптимального соотношения    

    между объемом правоприменения и объемом нормотворчест-    

    ва, предназначенного для соответствующей сферы правопри-    

    менения. Возможны диспропорции в ту или другую сторону.    

    Например, в последнее время наметилась тенденция роста    

    <удельного веса> нормативных актов в деятельности Советов,    

    что отнюдь не всегда приводит к соответствующему качест-    

    венному сдвигу правоприменительной деятельности, если, ко-    

    нечно, не рассматривать нормотворчество (а такое рассмот-    

    рение в известных пределах допустимо) в качестве этапа пра-    

    воприменения. Однако <создать необозримое число законов    

    значило бы пожертвовать общерегулятивной сущностью>, (*60),    

    прежде всего, в деятельности исполнительно-распорядитель-    

    ного аппарата.    

        

    -95-     

        

    Беда не в том, что Советы нормотворчествуют (как выс-    

    шие органы власти на местах Советы должны принимать обя-    

    зательные на их территории решения), а в том, что местное    

    нормотворчество отнюдь не всегда сродни <жизнетворчеству>.    

    Эффективность решений, принимаемых <во исполнение> нор-    

    мативных актов вышестоящих исполнительных органов ведом-    

    ственного нормотворчества в условиях, когда <нельзя при-    

    знать, что сессионная работа Советов полностью отвечает вы-    

    соким требованиям Основного Закона общенародного госу-    

    дарства>, (*61), оставляет желать лучшего. И хотя <правотвор-    

    чество, в отличие от правоприменения, более восприимчиво к    

    мероприятиям, осуществляемым в рамках юридической поли-    

    тики>, (*62), нельзя признать нормальным, что нормотворческий    

    акцент падает не на сессии, а на исполнительно-распоряди-    

    тельный аппарат; что распоряжения исполкома принимают-    

    ся чаще всего по его внутреннеструктурным вопросам, а вся    

    основная правоприменительная, управленческая деятельность    

    облекается в форму решений исполкома.    

        

    Конечно, проблема эффективности решений Советов -    

    значительно более широкая социальная проблема, нежели    

    уточнение юридических свойств принимаемых Советами ак-    

    тов. Соотношение сферы нормотворчества и сферы управле-    

    ния различно для разных звеньев Советов. Границы этих раз-    

    личий в соответствии с принципом демократического центра-    

    лизма должны учитываться применительно к Советам каждо-    

    го вида, исходя из специфики их правового статуса. Должно    

    учитываться также разное соотношение элементов <автори-    

    тарности> и <автономности> в методах регулирования поведе-    

    ния в различных областях общественных отношений. А это,     

    в свою очередь, нуждается в теоретической разработке.    

        

    В условиях конституционного строя, предполагающего    

    взаимную конституционную ответственность государства и    

    личности, простое <законопослушание> со стороны граждан    

    не может удовлетворять потребностям функционирования и    

    развития социалистического общества. (*63). Утверждение Ю. П.    

    Еременко о том, что <подчинение есть имманентно присущее    

    законности свойство>, (*64), представляется более применимым    

    к правопорядку. Вполне возможен жесткий правовой поря-    

    док, основанный на подчинении власти при неконституцион-    

    ности самой власти. Думается, именно конституционная за-    

    конность как элемент конституционного строя позволяет об-    

    наружить разницу между понятиями законности и правопо-    

    рядка.    

        

    Учет диалектических противоречий социализма приводит    

    в настоящее время к выводу о несостоятельности прямоли-    

    нейного отрицания возможного расхождения между консти-    

    туционно провозглашенными принципами и правопорядком.    

        

    -96-    

        

    <В социалистическом обществе, - пишет чл.-корр. АН ГДР,    

    директор Института теории государства и права АН ГДР    

    В. Вайхельт, - не исключена возможность противоречия    

    между действующим правопорядком и конституцией>. (*65). Ес-    

    ли данное противоречие существует в рамках диалектически    

    развивающейся конституционной действительности и в конеч-    

    ном счете <ведет к постоянному <равнению> конституции на    

    прогресс>, (*66), то такое противоречие в известных пределах воз-    

    можно в рамках конституционной законности. Границы это-    

    го противоречия очерчены рамками социалистического кон-    

    ституционного строя. Гарантией ненарушения указанных ра-    

    мок является конституционная ответственность власти перед    

    народом за обеспечение конституционного режима    

    законности.    

        

    Если же противоречие между конституцией и правопоряд-    

    ком объясняется не диалектическими противоречиями как ис-    

    точником развития в рамках конституционного строя, а на-    

    рушениями самого конституционного строя, то налицо анта-    

    гонизм между <подчиненным власти правопорядком и уже не    

    подчиняющейся> ей законностью. Ослабление конституцион-    

    ной ответственности власти как гарантии от деформации пра-    

    вопорядка приводит к ослаблению законности как гарантии    

    демократии, конституционного строя. <Отклонение эмпири-    

    ческих юридико-нормативных актов от сущности социалис-    

    тического права может быть различным. В своем крайнем    

    выражении оно может привести к более или менее обширной    

    деформации социалистического правопорядка и даже к его    

    <левому> или <правому> контрреволюционному перерожде-    

    нию>. (*67). И хотя это - крайняя степень деформации право-    

    порядка, возможная лишь как проявление антисоциалисти-    

    ческой деформации политической надстройки вообще, нель-    

    зя считать <безобидными> для социализма, тем более на    

    высокой стадии его развития, любые противоречия между    

    конституцией и текущим нормотворчеством, между законами    

    и подзаконными актами. <Не подвергая сомнению полезность    

    подзаконных актов, их достоинства, способность оперативней    

    закона отзываться на изменение жизненных условий, созна-    

    вая, что в иерархии правовых актов им принадлежит свое    

    место, что с их помощью выверяются многие положения,    

    которые затем преобразуются в нормы закона, нельзя вместе    

    с тем не предостеречь от одной опасности: подобным регули-    

    рованием отношений в ряде случаев легализуется бездействие    

    или обход закона>. (*68).    

        

    Реальное обеспечение законности, исходя из государст-    

    венной власти, постоянно корректируется уровнем требова-    

    ний граждан на ее осуществление. Однако законность не мо-     

    жет быть обеспечена ими самими, так как гражданин может    

        

    -97-    

        

    лишь пожаловаться на беззаконие, обратиться за защитой,    

    потребовать восстановления законности, а восстановить ее    

    своими силами он не может. Правопорядок же основывается    

    на правомерном поведении самих граждан. Образно говоря,    

    правопорядок - <законопослушная> часть законности. На-    

    рушения законности эхом отзываются на состоянии правопо-    

    рядка. Более высокие требования к правосознанию, конститу-     

    ционной культуре работников государственных органов, ад-    

    министрации предприятий и учреждений объясняются тем,    

    что, нарушая законы, они не только посягают на права и ин-    

    тересы граждан, государственных органов, общественных ор-    

    ганизаций, но и нарушают конституционные основы советско-    

    го общественного и государственного строя, (*69), компрометиру-    

    ют конституционный строй.    

        

    -98-    

        

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 22      Главы: <   11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21. > 





    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2018 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.